В «Библиотечке журнала «Юность» вышла книга «Крест» Юрия Влодова.
Первая книга поэта, которому исполнилось 60 лет. Быть может, это печальный рекорд в нашей литературе — увы! — привыкшей к расстрелам, погоням, притеснениям, замалчиваниям или заупокойным молитвам.
Юрий Влодов — поэт-скиталец. Рыцарь поэзии. Он скитается, странствует блаженно и хмельно среди друзей, врагов (не различая, впрочем, их от великой любви), городов, жен, любовниц, детей, учеников и учителей. И среди завистливых поэтов!.. Когда с ним общаешься, — чувствуешь, что имеешь дело скорей с Духом, чем с плотью... Он глядит сквозь тебя куда-то вдаль...
Быть может, он великий, безвестный, катакомбный поэт!
Его не печатали при коммунистах, не печатают (почти) при демократах.
Истинных поэтов не любит всякая власть. Но более всего их не любят сами поэты и графоманы! Они-то и создают великие и тайные плотины на реках поэзии. Они-то и не пускают в одинокое житье-бытье поэта блудную госпожу Славу.
Ах, на Руси — Слава — плачея, рыдающая над гробом!
Ах, но древние, еще до Руси Святой говорили: «Слава — солнце мертвых!»
Ах, но древние китайцы говорили: «Истинный мудрец незаметен...Говорящий — не знает. Знающий — не говорит...»
Но! Главные скитания поэта Влодова — это скитания между Ветхим Заветом и Новым Заветом! Когда его кличут от стены плача иль с великих, осыпчивых библейских пустынь его верблюжьи, иудейские, многострастные, многомудрые предки — он уходит в скрижали Ветхого Завета и тонет в неистовых песках! (Я вспомнил чью-то строку: «Верблюд двугорбый знак песчаного Потопа!»)
Когда его нежно и тонко кличут из забытых иль полузабытых всеснежных погостов его русские предки, бездонно кроткие заволжские старцы-мудрецы — он тонет в лучезарных снегах, в которых вечно и свежо (увы!) стоит Крест Христа, ослепшего от снега, которого ОН иль вообще не видел, иль не видел в таком свирепом изобилии...
О поэт! Божий странник, скиталец, кочующий меж двух Заветов!
Вот только что он брел в пустыне с Моисеем и покушался на диалог с самим Господом!.. И вот уже он — первосвидетель страшного Распятия и стоит на Голгофе поодаль от Марии Магдалины...
....Всё скрестилось. И Спаситель поднял голову,
Желчным оком разжигая произвол...
Как секирой по расплавленному олову,
По глазам первосвященников провел.
Разве истина в кровавой человечности?!..
Ха! — явились на позор, как на парад!”
И таилось в предвечерней лунной млечности
Ухо Богово — округлый аппарат...
Покатилась иудейская история
Каплей крови по Господнему ребру...
И, похожие на пепел крематория,
Пейсы старцев трепыхались на ветру.
Грозовая мощь Ветхого Завета соединяется вдруг с пронзительной нежностью Нового Завета...
...Когда Господней смерти лапа
Меня потащит в рай,
Проснется дочка: «Папа!» Папа!
Я — здесь! — Не умирай!..»
И заскулит в ночи спросонок,
Заголосит во тьму,
Моя травинка, мой ребенок,
Не нужный никому!..
Классический читатель скажет, что хмельная Муза иной раз уносит нашего поэта в дебри ереси и дьявольщины.
Но кто из поэтов не бродил там? Иль Данте заживо не был в аду? Иль Гете не беседовал с Сатаной? Иль Булгаков не общался?..
Увы! Всякое искусство насквозь живет грехом, питается от греха. И эта мысль сгубила Гоголя, как человека, а Толстого, как художника.
Мыслитель убивает поэта.
Быть может, Господь и послал грешных поэтов в мир. Чтоб они свидетельствовали о недоступной чистоте Храмов, как царская форель свидетельствует о чистоте вод?..
И вот чеканные, магические, трагические строки Юрия Влодова преобразуют даже блатное, рваное слово в высокий, небесный Божий Глагол.
Так розовый куст преобразует навоз в розу.
Юрий Влодов создает свой миф о Моисее, о Христе, о Божьем замысле и промысле.
Таков сладкий и страшный удел трагических поэтов... Они хотят быть первосвидетелями главных событий в жизни человечества.
Они, гордецы, хотят говорить с самим Господом, минуя Пророков...
Иль из такого теста, из такой вопиющей глины Господь и лепил своих пророков — апостолов, провидцев, поэтов?.. кто знает...
Но вот перед нами такой поэт!
Послушаем же его новые гимны...
Быть может, их лучше бы высекать на камнях и скалах, а не на бренной бумаге...
