ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир ЗОРЯ


Об авторе. Содержание раздела. Контактная информация

ВЕДЬМАК

«...У нас, в доме престарелых, хорошо... Дети? Сынок есть... Но ему пороблэно. Невестка сглазила. Она ведьма. Вчера ночью слышу: шкрэбэться в отдушнике. Пошептала молитву — перестала...

Була молодая... Вдруг в зеркале старуха...

Ты, як в трамвай залазишь, всегда носок на руку надевай. И токо тогда за поручни берись. Шоб не сглазили.

Каже: «Я змея», — и все в трамвае расступились. И вышла, где не положено...»

(Из разговора на вокзале)

 

Третью ночь подряд на посёлок лил холодный декабрьский дождь. Вдруг, осветив небо, в трубу одной из хат влетела молния. Когда громыхнуло, возле печки, в дверном проёме, возник Андреич, бывший счетовод шахты «Капитальная».

Слегка разгладив сморщенное, как чернослив, лицо, он стал протискиваться между столом и телевизором, но, засмотревшись на голую балерину Волочкову, запутался в каких-то нитках. Балансируя на одной ноге, ловил рукой опору...

— Ой, ё...! Уже и тут кактусы...

— Так. Рот закрой... — донеслось от комода.

— Бу... бу... бу... — начал с пальцем во рту Андреич.

— Меньше руками махать надо, как пропеллер...

— Мила, ты бы, может, подержала б ей нитки? Уже к тумбочке привязывать додумалась.

— Мы с ней не разговариваем.

— Чем так балакать... — едва слышно промолвила старушка за столом и ещё ниже к вязальным спицам склонила седую голову с гребешком в волосах.

— Ой, не могу... «Балакать»... За девяносто лет русский язык не выучила.

 

— Мать, кому нужны эти варежки? А носки на кого?.. На попугаев?..

— Дерёвня Стрюково, шо ты хочешь... — съязвила невестка. — А ты куда разогнался?

— На ведро! — он подтянул кальсоны и загарцевал...

— Не кричи на меня! Проверь там, на щеколду закрыл? А то у Мерзлякова ночью плиту из кухни вывезли. На его велосипеде...

Заметив, что мать дрожащими руками, похожими на скрюченные куриные лапки, стала суетливо сматывать клубок, Андреич хотел что-то сказать, но было уже невозможно терпеть, и он затрусил на веранду.

 

На обратном пути, не ожидая ответа, спросил:

— Петли посчитать не нужно? Тогда я пошел.

— Завтра не забудь в очередь на уголь записаться! Едите вы его по ночам, что ли... Никакой экономии!.. — услышал вдогонку.

 

— Ну вот, теперь попробуй усни... — бурчал он, заделывая щели под одеялом.

«За ночь по два раза вставать приходится. Надо к урологу в город ехать, когда из отпуска выйдет».

За окном ветер то и дело сдувал булькающую струю с бочки на дырявое корыто. Андреичу вдруг представилось, что над домом, расставив ноги, стоит и сюркает кто-то огромный и могучий, как Янукович.

В соседней комнате запищала, затем жалобно застонала и наконец затихла тахта. Жена улеглась. Сразу вспомнилось, как ещё в советское время она собственным телом, с помощью лишь одеяла, задавила кабана, который недорезанным выскользнул из-под мужиков и пугал всех.

Потом Андреич ощутил запах тройного одеколона: мать растирала немеющие руки. И опять, как солитёр в груди... Сосёт, не отпускает...

«Знает же, читал ей из книжки, что у меня слабый тип нервной системы... Отсюда и раздражительность... Не надо быть такой безответной. Никакой гордости...»

Андреич вспомнил услышанное пару лет назад ненароком в огороде: как мать на меже униженно просила соседа, будто для неё, сорвать одиноко висевшее, уже прихваченное морозом, яблочко.

«Чего они не поделили?.. Каждая мать была ж невесткой... А каждая невестка ма...»

Сон пришел, как всегда, неожиданно.

 

В предрассветной мгле под бетонным козырьком автобусной остановки уже кто-то сидел. Не подходя близко, Андреич долго всматривался:

— Чи кенгуру?..

Когда странное существо по-собачьи показало ему язык, подумал: «Уже и у нас чупакабры появились» и тормознул на пустынной трассе техпомощь.

Забравшись в фургон ЗИСа, он тут же попытался выпрыгнуть обратно, но дверь с зарешеченным окошком не поддавалась. Мелькнуло: «Только бы не набросились сзади». С ужасом озираясь, как будто сдаваясь в плен, он по-зэковски опустился на корточки. Заискивающее «здрасьте» повисло в воздухе, пропахшем милицейским отделением. На нарах его пока не заметили — там шла игра в «очко».

«На меня», — подумал Андреич и поклонился привинченному к полу креслу, где лежал кто-то, может уже не живой, накрытый кучей тряпья. Такое — с ремнями на подлокотниках — он видел или в операционной, или в женском кабинете поликлиники, куда заглядывал, по ошибке.

 

Здесь, в этой скрипящей на ухабах клетке, всё было черно-белым, как в страшном кино. На оббитом жестью верстаке бликовали слесарные тиски. Под ними колыхалась, оставляя тёмные потёки, небольшая лужица. На стене, рядом с массивным шахтным телефоном, висел плакат «Родина-мать зовёт». Андреича поразило сходство женщины на нём со старым портретом матери.

Чувствуя, что начинают путаться мысли, он приложил голову к холодным прутьям решётки. Сквозь запотевшее стекло смотрел, как за их машиной повсюду следует небольшой колёсный экскаватор. Странно, но он сразу воспринял агрегат, как живое существо, не слишком удивившись отсутствию водителя.

Работающий на ходу ковш, как обрубок гигантской руки, пытался схватить ускользающую в тумане добычу. «Так вот откуда этот скрежет...».

 

«Слева лесополоса, справа водонапорная башня... Сейчас будет лесной склад...»

Андреич не верил своим глазам... На месте железобетонного забора склада стоял другой, сбитый из трёхметровых, почерневших от времени досок. Проехали мимо двух бараков для рабочих, которые снесли ещё в шестидесятых...

Он резко обернулся.

 

В кресле поднимался, как панночка в гробу, и смотрел прямо сквозь него широко раскрытыми глазами кто-то большой, в добротном костюме и при галстуке. Андреич не сразу узнал бывшего мясника с городского рынка по кличке Забойщик, которого видел раньше только в колпаке и фартуке.

Неожиданно раздался голос Левитана:

— Доброе утро, товарищи! Московское время — шесть часов...

И сразу запел Стас Михайлов. Вверху на нарах чокнулись кружками:

— Ну, дай Бог!

— Дай Бог!

— Даю... — тут же пробасили с кресла.

«Если угостят, выпью сто грамм. Не в рот же мне доктор заглядывать будет...»

 

Ноги от долгого сидения на корточках онемели, и он начал попеременно выставлять вперёд то одну, затёкшую, то другую. Менял их всё быстрее и быстрее...

Когда зазвучало: «Эх, яблочко, куда ты котишься...», это стало походить на матросский танец.

— Во даёт мужик!.. Вот это по-нашему... — на нарах бросили карты и покатывались со смеху. Даже Забойщик хлопал в такт и был в восторге.

— Ой, не могу больше... — умоляюще выдохнул Андреич, то улыбаясь, то корчась от боли.

— А ну, братан, сбацай цыганочку, с выходом!..

Пока доехали до первого объекта, он станцевал им ещё «летку-енку» и «семь-сорок» с импровизацией.

 

Сначала снесли городской туалет (Забойщик сказал, что там буква «М» перевёрнута). Затем рушили третий, лишний микрорайон.

«Такой маленький, а какой сильный...» — дивился Андреич экскаватору, слегка завидуя. Получив амбарную книгу, он аккуратно вписывал туда фамилии с присвоенными номерами, оформлял хозяев жилья в дома престарелых, составлял доверенности...

 

Во втором микрорайоне делал перекличку жителей. Забойщик, в красивом костюме сборной Украины, с первым номером на широкой груди, сам возглавлял цепочку стариков на занятиях по психофизподготовке.

— Раз-два, раз-два, раз-два... — гуськом они сделали круг трусцой по баскетбольной площадке, огороженной сеткой рабица.

«Он ещё и педагог...» — уважительно подумал Андреич.

 

Во время весёлых ролевых игр ему показался знакомым почти девичий силуэт в мешковатом пальто и по-старушечьи завязанном платке. Она тоже его узнала и весело помахала рукой:

Сынок, иди к нам!.. Здесь, как в раю!..

За сеткой бородатый дворник с метлой, проходя мимо, одним уголком рта, без помощи губ и интонации, тихонько прогудел:

— Это концлагерь...

Пока в сопровождении ГАИ ехали в микрорайон №1, Андреич пытался вспомнить, как «власть» смогла его уговорить на это дело. «Таки угостили?.. Загипнотизировали?.. Пытали?.. Вспомнил! — директор из-под земли позвонил!..». Затем там же, в кабине, прикорнул.

 

Ему снилось, что небо наконец-то очистилось и наполнилось волшебным утренним светом. Пахло сиренью.

«Этого не может быть!..» — Мам, смотри, смотри! Летучий голландец! Ты видишь?..

— Вижу, Витя, вижу сынок...

Над ними величественно, будто облако, проплывал невиданный корабль, чуть не задевая днищем верхушки старых тополей. Там шла своя жизнь: кто-то вытряхивал бельё из настежь распахнутого окна надстройки, кто-то поливал из лейки цветы на балкончике... На небольшой палубе, облокотившись на поручни и беззвучно беседуя, вниз смотрели мужчина и женщина.

— Мам, они нас не видят... Смотрят и не видят. Может, мы не существуем?..

— Существуем, сынок, ты же видишь...

 

— Вставай, Виктор Андреевич, вставай... — его осторожно тряс за плечо Забойщик. — Люди на площади собрались. Как говорится, пора.

— Шо, опять?.. — спросонья голос был сиплый, будто не его.

Там какой-то губернатор услужливо подал ему рупор.

— Дорогие друзья! — как по писаному пошёл Андреич, все больше входя в роль, — поздравляю вас с началом долгожданной жилищно-социальной реформы! Те, кому исполнилось восемьдесят лет, записываются вне очереди! Полное государственное обеспечение с капитализацией жизни! Повторяю!.. — он повысил голос, чтобы заглушить собачий лай и... окончательно проснулся.

 

Гавкал даже полуглухой Сирко. Сунув ноги в холодные шлёпанцы, Андреич проковылял к окну. Небу уже нечем было плакать. Лежал туман, а в тумане по улице кралась техпомощь. За ней, огрызаясь на собак, двигался экскаватор.

Фургон поравнялся с окном и Андреич, рассмотрев в кабине прилипшее к стеклу лицо, спрятался за портьеру. «Наверное, дождь смыл номер на калитке. Может, не найдут...»

 

Когда они проехали, он на полусогнутых ногах, стараясь не наступать на скрипучие половицы, пробрался к детской кровати в проходной комнате. Печка потухла, и его бросало в дрожь.

Мать спала, прижавшись всем тельцем к ещё тёплой грубе. На всякий случай прислушался... Живая. Есть ещё несколько минут, пока они доедут до тупика в конце улицы и вернутся. Постоял, глядя на воротник сорочки с латкой, пришитой непослушными пальцами... Хотел накрыть оголившееся плечо халатом, но побоялся, что разбудит раньше времени.

На секунду глянула Родина-мать с плаката, но он успел отвести глаза.

 

Затем решительно смахнул слезу, поднял лежащий на боку полупустой флакон тройного одеколона. «Пригодится ей там, в приюте...». И осторожно ногой задвинул жёлто-голубой, с черными полосками трезуба, недовязанный носок подальше под кровать.

Дума про атаманаНе выходи, зверь!Привет, пахан!Мертвая петля — Ведьмак Демоны и ангелыЗя!!!

Картины и поделки из природных материалов

Об авторе. Содержание раздела

«Раб, прикованный к крыльям». (Владимир Клепиков)

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Смотрите информацию городская сберкасса тут. . see story

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com