ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир ЗОРЯ


Об авторе. Содержание раздела. Контактная информация

МЕРТВАЯ ПЕТЛЯ

 1    2    3

 

..............................................................................

 

Когда Летчик нашел заросшую крапивой воронку, то оказалось, что входа под землю нет. Его завалило.

«Вот и все», — он оценивающе смотрел на корявую и мокрую дубовую ветку, которая напоминала огромную птичью лапу. «Выдержит?..» Но это ведь будет не сразу, а через несколько минут. Куда спешить? Его руки медленно, очень медленно расстегивали самодельный брезентовый ремень. Из рваной штанины, больно ударив по мизинцу босой ноги, выпал камень. Микола долго, будто впервые, смотрел на кусок породы потухшим взглядом, затем ногой перевернул его вниз рисунком. Вдруг подумал о матери. Сознание того, что он не успел сказать ей чего-то самого важного, было тягостным и жгло мозг. «А может, она еще жива?..»

Опустив голову, брел он по мокрому парующему асфальту домой, не зная, есть ли у него дом. Вечернее солнце светило, как и два дня назад, будто ничего страшного не произошло.

 

Посреди все того же пустого двора, мало изменившийся, но непривычно трезвый Наливайко насаживал на ось тележки старое ржавое колесо. Культей указательного пальца он ловко подцепил из банки солидол.

— А, Колек, забодай тебя комар. Заходи. Знову в бане воды нема? Ты шо, бумажну каску получив, чи хипуешь? Давай купайся и пойдем по капусту. Я ж и сторожами договорился. Чи ты забув? А тут Раюшка тебя уже шукала.

— Яка Раюшка? — Микола насторожился.

— Твоя. Корову в лес погнала.

— Так это в лесу была?.. — он застонал, как от зубной боли. — А хто у меня ще е?

— Свыня, индыки...

— Слухай, Петро... — и он, как единственно близкому по той жизни человеку, рассказал другу все, хотя и видел по глазам, что тот не верит. Оказалось, Наливайко помнил, что сорок лет назад Летчик провел четверо суток под завалом, пока его не спасли.

— Петро, ты ж никому...

— Могила, забодай меня комар. А може, ты заспав? Сколько я тебе гривен должен? ...То я шуткую — проверка памяти.

— Слухай, а маты ще жива?

— Поховалы давно.

— А як я вообще жив? — Летчик заглянул в глаза приятелю.

— Ты жив — я тебе дам! Правильно жив. Мой домашний командир, бувало, каже: смотри, как правильно Микола-летчик живэ. Хозяйство, аренда... Дочкам квартиры купыв — зятья-то не дуже путевые...

Отвернувшись, будто что-то рассматривая под крышей, Микола чуть слышно спросил:

— Летчиком нэ був? — и замер...

— Чого нэ було, того нэ було, брэхать нэ буду. Но зато супруга у тебя, Раюшка — золото, забодай ее комар. Ты за ней — как за каменной стеной... Сынок е, забодай его комар. Був — «шелковый». Закончив горный техникум, работав уже замом Горбузаря. И вдруг став ругаться з начальством. Чого йому нэ хватало? Зараз пасэ коров на Кабанячем, а зимой робэ кочегаром. Ну цэ йому пороблэно, я знаю. Трэба к бабке сводить. Став крепко выпивать. Раз чи два у год бэрэ ящик водки и пока нэ выпье... Жинка выгнала. Ты шо, и внучку забув? Та така ж гарна та умна...

— А дэ я вчора був?

— Та у Горбузаря ж навоз раскидав.

— Може, то позавчора було?

— Та не, вчора.

— А шо, Лукич ще живой?

— Та не, это ж сынок його начальником — Леопольд Горбузарь, забодай его комар.

— А нашо ты шовковныцю зрубав?

— Та мой домашний командир сказав, шо картошку затиняе.

Слушая Наливайку, Микола чувствовал себя преступником. Ну какой он дед? Какой отец взрослых детей, если сам еще парубок. Что он им скажет? Может, притвориться? А как подойдет к этой пожилой, чужой женщине? И теперь до конца жизни не прикоснется к молодице?! И жизни той осталось...

— Петро, когда она придет, сбрэши, шо я у дитэй.

 

Летчик долго ворочался за Наливайкиным сараем, мучительно пытаясь вспомнить свой последний сон. Сад он видел, но только черно-белым, не испытывая в душе даже подобия былого восторга. «...Забув...». Даже лицо незнакомки виделось теперь, как сквозь запотевшее стекло.

Наконец усталость взяла свое. Решив утром идти в шахту на то «бисово место», он подложил под голову сена и провалился в тревожный сон.

Его разбудил недовольный собачий лай, когда небо уже серело. Над калиткой маячила чья-то голова, и Летчик, опасаясь, что собаки разбудят весь хутор, решил выйти сам.

За двором стоял босой, давно не бритый мужик.

— Батя, выручи...

— Идить, дядьку... хозяив нэма дома.

И Микола хотел уже уходить, но путник вдруг стал медленно опускаться на колени, не отводя от него заглядывающих в самую душу, умоляющих глаз.

— Не гони меня... Займи у дядьки Петра рубль или одеколон. Я верну. Не могу я идти к матери... Что же мне теперь, вешаться?

Поднимая беднягу, Микола заглянул в его лицо и, как в зеркале, увидел себя. Неужели это его сын?

— Хватит тоби вже. Нэма ничого у меня... Чего ж ты так розбалувався? А ще горный техникум кончав!

— А ты хотел, чтобы я таким, как Горбузарь стал? Это ВЫ власть развратили! Такие, как ты, послушные и бездумные, Грозный бомбили...

— Якый Грозный? Колы то було? Ты шо, родного батька з немецкими фашистами ровняешь? А ВЫ шо зробылы? Шо ВЫ можете? Ленинам рукы отбивать?

— А ты на кого всю жизнь работал? На начальников да двух зятьев? Ты ни разу моря не видел! У тебя даже пылесоса никогда не было. А-а! — он махнул рукой и нетвердой походкой пошел вдоль дворов.

«Може, Петро дав бы рубль? Окликнуть?» — Но он не знал даже, как того зовут. Да он уже и скрылся из виду. Но что-то грызло душу.

— А нихай не пьет! — разозлился Микола, и опять забрехали собаки.

Уже рассвело, а он все не мог успокоиться. «...Пылесоса нет... Так его даже у директора шахты нет! Може, щас купыв?»

 

* * *

 

У входа в комбинат висела новая вывеска. Теперь вместо «Заря коммунизма» шахта называлась «Заря», но ниже на стекле было нацарапано: «капитализма».

В нарядной участка Микола неожиданно для себя и всей смены вдруг отказался выполнять распоряжение начальника: работать сегодня за электрослесаря. С замирающим от страха сердцем, не желая нарушать технику безопасности, он упорно стоял на своем — только на электровоз.

— Ну ладно... — многозначительно выдавил из себя начальник. — Если каждый только за себя станет работать и отвечать, когда ж мы тот капитализм построим?

 

Его электровоз стоял на том же месте в штреке, где и три дня назад. Рукавом он вытер написанную мелом над фонарем фразу: «Главный механик Миценмахер — козел».

Микола ехал под грузовой ствол и временами даже забывал об этих кошмарных днях. Он представлял, как после смены выведет из комбината свой велосипед и помчится на свидание. Но когда увидел наглухо заложенный шлакоблоком вход в старый бремсберг, то растерялся и не сразу сообразил, что же будет делать дальше.

С трудом дождавшись конца смены, он выезжал на-гора вместе с Наливайко. На посадочной площадке его удивило, как черноликая, в изорванных телогрейках и демисезонных пальто, толпа втискивалась в «карету» вместе с мешками угля, распилами, металлом. Казалось, места больше нет, но весь товар непонятным образом размещался, будто вагоны были резиновые.

— Петро, так это ж расхищение государственной собственности...

— А ты шо, директор? Забодай его комар. Они вагонами вывозят, а мне на бутылку и мешка не можно? Мы шо, голубые... чи той... рыжие? Та ты ж сам дочкам для «буржуек» возышь!

— Та ты шо? — искренне удивился Микола.

— Та воры ж у власти. Прыдэржи мой мешок... Раньше мы зналы, шо одной партии надо подчиняться, забодай ее комар. А теперь кому? Сколько их понаробылы?

Снизу по ступенькам поднимался кто-то еще.

— Тебя шо, перенести, чи шо? Шевели копытами... А, Витек, то ты... Я держу «карету».

— Подождите, там еще Плюмбум сумки тащит.

— Петро, а Плюмбур цэ хто, родыч Мицэнмахера?

— Не, якогось Менделеева. Он свинец из шахты выносэ.

Наконец, скрипя канатом, «карета» поползла вверх.

 

На поверхности Летчик зашел только в ламповую, где впервые в жизни совершил воровство. Ставя на стол свою коногонку, он, улучив момент, быстро сунул под телогрейку и прижал к колотящейся груди другую, заряженную.

Лиха беда начало. Дома украл еще лопату, гвоздодер, десяток огурцов и со всем этим отправился в лес.

Там прежде всего нашел каменный цветок и бережно завернул его в тряпицу. Копал он почти без отдыха. Вечером принес из лесничества жерди для лестницы, гвозди нашел на свалке, оттуда же притащил и жесть. Кроме того, недалеко в балке обнаружил целый штабель метровых бревен, оставшийся после чистки леса. Все это он собирался использовать для крепления своей выработки. Нужно было спешить. Если они с Наливайко ничего не напутали, то меньше чем через сутки его должны откопать.

Когда стали попадаться камни, Микола расшатывал их гвоздодером и в дырявом ведре поднимал наверх вместе с остальным грунтом. Свет он экономил, благо луна, помогая ему, светила вовсю. Иногда, выбившись из сил, ложился на прохладную землю, смотрел на звезды и размышлял. Неужели прав его сын и от него, Миколы-Летчика, маленького человека, каким-то образом зависят властвующие? И его житейское счастье не в богатом хозяйстве, и даже не в жене и детях? Ведь сейчас он их терял — и все рассыпалось... Значит, человек рождается еще для чего-то, что остается с ним всегда?

Микола задремал, но скоро в ужасе вскочил и тут же принялся за работу. Ему приснилось, что он опоздал, спасатели его не нашли, а после их ухода выработку завалило окончательно.

 

Когда солнце перекатилось уже на вторую половину дня, в шурф, распространяя запах свежего перегара, заглянул Наливайко.

— Колек, цэ я, забодай его комар. Санитаров ще нэ було?

— Якых санитаров?

— Та кажуть, хтось на тебя в дурдом заявив. Та ты не бойся, бо у них нэма бензина. — Он подхватил из рук Миколы наполненное ведро. — А я тут проходыв... на от... — он неуверенно сунул Летчику в руку какую-то бумажку.

— Пэрэдашь там мэни. Може, воно и того... А если воно не... то у тебя завтра вторая смена. Чуть нэ забув. Если поймають, ты это незаметно так выкинь, або зъишь.

— Можэ, бензин у дурдоми знайдуть, — пробурчал он себе под нос. — Ну, бувай.

После того, как они неловко попрощались и Наливайко скрылся за деревьями, Микола прочитал записку:

«Петро, это я трошки постаревший Наливайко. Слухай. Возьми з получки ящик водки на нашу смерть и закопай под тютиной бо денег не будет и комунизмма тоже бо нас обдурили и есчо головку до нашево примуса. А палец на 13 горизонти у лебедку не суй бо рэгрэс не заплатили. Слухайся Летчика, писал Петро Наливайко».

 

Вскоре после этого визита лопата в его руках провалилась в пустоту, и он вместе с осунувшейся породой очутился в уже знакомой выработке. Над одинокой, непонятно как оказавшейся здесь вагонеткой каким-то чудом держалась провисшая кровля. Оставив лопату, Микола бросился наверх за каменным цветком. «...А они думали, шо я уже нэ зроблю мертвую петлю».

Первое, что он увидел, высунув голову над поверхностью, были голубые, с облезлыми носками, детские сандалетки. Затем худые коленки со свежими ссадинами. Он поднялся еще на пару ступенек и оказался лицом к лицу с девочкой лет шести, которая обеими руками держала перед грудью газетный сверток. Шмыгая облупившимся, как сандалии, носом, она широко открытыми светлыми глазами доверчиво смотрела на Миколу и как-то жалко улыбалась. Он взял из ее рук тормозок и привлек девочку к себе. Будто только этого и ожидая, она обвила его грязную шею руками и, крепко прижавшись к нему воробьиным тельцем в застиранном сарафане, прошептала в ухо:

— Я тебя больше всех люблю.

С навернувшимися на глаза слезами он подумал, что узнал бы это курносое и конопатое, непохожее на него лицо из миллиона детских лиц.

— Как ты меня нашла? — тоже шепотом спросил он.

— Деда, возьми меня с собой, — она поджала губы и стала моргать заблестевшими вдруг глазами.

Микола почувствовал, что если останется еще хоть на секунду, то не сможет уже уйти. Говорить он не мог. Стиснув зубы, лишь отрицательно покачал головой и махнул рукой куда-то в сторону опушки леса. Затем, быстро положил оба свертка за пазуху и, не попадая ватными ногами на перекладины и срываясь, заскользил по лестнице. Внизу он изменившимся голосом, изо всех сил крикнул:

— Рита!

И сам удивился, что назвал это имя. Но она тотчас же откликнулась, видимо, обрадовавшись, что он передумал:

— А?

— Вертайся к папке!

 

Микола шел, размазывая слезы и убеждая себя, что он уже в другой жизни, но перед глазами по-прежнему стояла разбитая детская коленка.

«Это ж она так боялась опоздать!..».

Пройдя уже больше сотни метров, Летчик вспомнил, что забыл лопату, но возвращаться не стал. Теперь он был на своей территории, и за каждым поворотом выработки ожидал увидеть тусклый свет родных, советских коногонок.

На следующий день в лес приехала горноспасательная служба. Они внимательно осмотрели осевший вместе с деревьями участок леса и уехали. На банковском счете шахты не было ни гривны.

 

* * *

 

Прошло еще несколько похожих один на другой, как близнецы, дней.

На каменистом, заросшем чебрецом бугре, вблизи поселка, выпивали Наливайко и его ученик, долговязый детина с вытянутым лицом.

— Дед, доставай свою закуску.

— Та от тут раньше «заяча капуста» росла. Мабуть, зъилы.

— Хто, зайцы?

— Та не, хлопцы...

Наливайко вытянул руку, и тотчас от нее по степи побежала длинная тень.

— От на тот бугор трэба було йты. Вася Мосин казав, шо там «медвежье ухо» ростэ... А полезное...

— Если б ты мне, блин, свиное ухо предложил...

— Да, було время. После смены, на «гусака» бралы по пивторы бутылки! И ковбасы-ы... — Наливайко растянул рот в блаженной улыбке и мечтательно прикрыл глаза. — Не сухой, конешно, но от по такому шматку, — он, как рыбак, развел руки, — ий богу, нэ брэшу. Не... мы жилы в раю, забодай его комар. Може, хоть Летчик там ще поживэ. Ну, давай, Толян, помянем його. От и зробыв он мертвую петлю. Хороший був парень, хоть и нэ дуже компанейский.

 

Они выпили из припрятанного в камнях стакана и закусили жареным семечком.

— Дед, ты меня не грузи... Крыша поехала у твоего Летчика. — Толян вплотную придвинулся к Наливайке. — Чего ему еще нужно было? Хозяйство, как у куркуля, всю жизнь на транспорте, не выработанный. Я сразу все понял, когда в тот день на наряде его увидел. На-ча-а-льник (Толян поднял длинный кривой палец) приказал, а он не подчиняется. Мне связист говорил, что видел, будто на ходу Летчик головой зацепил верхняк возле старого бремсберга так, что чуть из электровоза не вылетел.

— А фибровая каска откуда? — уел Толяна Наливайко.

— Та нашел в старом забуте и вылез где-нибудь через сбойку без памяти... Ты шо, кино про Будулая не смотрел?..

 

Наливайко сомневался, но еще надеялся откопать ящик «Московской» и чуть ли не каждый день ковырял землю вокруг пенька шелковицы. Временами он жалел о том, что написал ту записку. «Шо ж мне теперь, до конца жизни копать?..» Но и прекратить уже не мог, зная свою забывчивость в молодости. «Може, заспав, а потом вспомню и закопаю».

 

Выпили еще по одной...

— Дед, а шо такое хамство? Что-то я не въеду... Миценмахер ни за что «закрыл» мой жетон, так я написал на электровозе: козел. А он — хамите, хамите... Обиделся... Когда вместо провожатого на «карете» езжу, еще не так обзывают. Так шо, и мне обижаться?

 

...Выпили по пятой...

— Дать лопату в руки хоть той Пугачевой, небось, забыла б, шо такое обижаться. Дед, ты шо, уже отъехал?.. У Комара огород копал, так его баба даже сто грамм не налила. А ты — хамство, хамство... Вот где хамство!

Толян набрал в легкие воздуха и трубным голосом, изо всей силы, закричал в сторону поселка:

— Все козлы-ы-ы-ы!!!

Затем, допив из горлышка водку, он элегантным жестом отбросил пустую бутылку и завалился навзничь.

Собаки из ближайших дворов лениво залаяли и потом никак не могли успокоиться.

Постепенно сиреневые облака на западе погасли и превратились в иссиня-черные, тяжелые, как глыбы породы, тучи.

И только высоко в небе еще долго светился оранжевый след от самолета. Наконец и он растаял, и вскоре все погрузилось во мрак.

 

2000 г.

 

Рисунки автора.

 1    2    3

Дума про атаманаНе выходи, зверь!Привет, пахан! — Мертвая петля — ВедьмакДемоны и ангелыЗя!!!

Картины и поделки из природных материалов

Об авторе. Содержание раздела

«Раб, прикованный к крыльям». (Владимир Клепиков)

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Санаторий усть-качка мнение мам санатории.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com