ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина ЗОЛОТАРЕВСКАЯ


Об авторе. Содержание раздела

СКАЗКИ

КОРОЛЬ ЗАВИДИЙ

За высокими горами, за глубокими морями, тревожащими снами, повседневными делами, лежит страна Невоздания. Когда-то ею правили короли. Предпоследнего (о последнем речь впереди) звали Нивзуб Нагой. Ох и деятельный же был король! Всем занимался, во всё совался, даром что ни в чём не разбирался. Всех учил, как им лучше своё дело делать: жнецов и кузнецов, врачей и скрипачей, художников и сапожников, и даже каторжников-острожников. Так и сыпал приказами. То есть сам он именовал их советами. Но попробуй не послушаться королевских советов — вмиг из художника или там сапожника превратишься в острожника.

А советы были — один ценней другого. То король велит слегка обжаривать зерна кукурузы перед посевом. То скажет: нечего расходовать чугун на котлы и сковородки. Отныне будете вырезать их из дерева. Ведь бывают деревянные миски-ложки? А сэкономленный чугун пойдёт на лодки.

Кстати, все знали: если послушаешься — с тебя же спросится. Почему, мол, жареная кукуруза до сих пор не дала всходов? Может, ты нарочно плохо её удобрил? Почему лодка из лучшего чугуна затонула? Может, ты назло просверлил дно?

Тошно приходилось при короле Нивзубе тем, кто знал своё дело. Многие не выдерживали — бежали в соседнее королевство Достигаллию. Там их охотно принимали. Король достигалльский каждый день пил за то, чтоб Нивзуб подольше правил, и называл его благодетелем.

А все жители Невоздании, от первого министра до последнего нищего, спали и видели, чтобы их король вышел на пенсию и передал власть наследнику, своему племяннику. От молодого принца — звали его Зариций — ожидали перемен к лучшему. Образование он получил за границей, и, как говорили, был неглуп, неплохо разбирался в науках и в политике, да и в искусстве кое-что смыслил: пел прилично, рисовал симпатично, сносно играл на лютне, а при случае мог даже сочинить недурные стихи. Вдобавок он был хорош собой, особенно в профиль. Изобразишь такого на монетах — приятно будет посмотреть.

Увы, дядюшка-король не торопился на заслуженный отдых.

— Пропадёт страна без моих советов! Разве мальчишка справится? Умеет лишь книжки листать да струны щекотать!

И вот в один прекрасный день... или не столь уж прекрасный? Ну, это как посмотреть. Короче говоря, однажды Нивзуб Нагой захворал. Болезнь его была пустячная, но всё-таки пришлось позвать лекаря. И стал король давать лекарю советы, как его, короля, лечить. Тот возьми и послушайся. Спросилось бы с него крепко, да спрашивать было уже некому.

Вот так принц Зариций сделался королём. А что первым долгом делает новый король? Понятно, хоронит старого. Вызвал Зариций министра похоронных дел. Министр явился, поклонился и брякнул:

— Ваше высочество...

Тут до него дошло. Хотел извиниться, а ляпнул куда хуже:

— ...простите, ваше коровельское...

И пожелтел от страха, хоть самого хорони. Но Зариций его успокоил:

— Ничего-ничего, я и сам покамест не привык. Ведь усопший король ещё не погребён. Потому я и послал за тобой.

Министр дрожащим голосом спросил:

— Что изволите приказать относительно похорон?

— Ничего не изволю, — отвечал молодой король. — Ты же в этом понимаешь куда больше меня. Объясни, что и как нужно устроить.

Министр сперва заморгал от неожиданности, потом опомнился, откашлялся и начал:

— Во-первых, государь, потребуется погребальная колесница...

Похороны Нивзуба прошли без сучка, без задоринки, — куда лучше, чем все его начинания. Правда, слёз было мало. Вернее, их не было вовсе. Нанимать плакальщиц Зариций запретил; сам он, как шёл за гробом, казался не опечален, а скорее озабочен, а что до подданных — те просто тихо радовались. Радость, впрочем, была у всех разная.

Министр, конечно, не смог умолчать о разговоре с королём. Вот иные и решили: раз наследник, едва взойдя на трон, уже попросил совета, то это не будет не король, а кукла рукавичная; делать он станет то, что ему подскажут, и за счет такого правителя не поживится разве что ленивый.

Очень скоро напросился один тип к Зарицию на аудиенцию и завёл речь:

— Государь, ваш блаженной памяти дядюшка малость поистратился...

— Казна почти пуста, — признал король. — Дальше!

— Я знаю, как её наполнить.

— Неужели?

Тут проситель повертел головой, точно проверяя, не подслушивает ли кто, вытянул шею и прошипел:

— Ваше величество, я стою на пороге открытия. Месяц-другой опытов, и я добуду философский камень!

— Так-так. И что же тебе нужно для опытов?

Проситель прижал к груди ладошки:

— Реторты, колбы и горелки у меня свои. Нужно бы матерьяльца, сиречь золотишка... Немного, ста аптекарских фунтов хватит...

Зариций потёр подбородок:

— Выходит, тысяча двести аптекарских унций. А за три унции золота в нашем государстве можно приобрести корову или лошадь. Накладно получается...

— Государь! — воскликнул проситель. — Когда я открою философский камень, ваша сокровищница будет завалена золотом по самую крышу!

Король встал:

— Ну, ладно. Кое-что тебе выдать могу. Погоди минутку.

Он вышел и скоро вернулся, держа в руках что-то прямоугольное, обёрнутое парчой.

— Бери. Это — чистое золото! Своё, между прочим, отдаю, от сердца отрываю. Теперь, надеюсь, ты разберёшься с философским камнем.

Взял посетитель пакет — тяжёлый. Верно, слиток. Ну и обрадовался же мошенник!

— Благодарствую, государь! Ваше богатство к вам вернётся удесятерённым!

А про себя хихикает: «Больше ты не увидишь ни его, ни меня, репка коронованная!» И давай кланяться и пятиться, и скорей вон из дворца, пока король не передумал.

Добраться домой у мошенника не хватило терпения. Забежал куда-то в безлюдный закоулок на дворцовых задворках. Развернул парчу. Что-то блеснуло. Точно — золото!

Золото — да не то. В руках он держал толстый том с позолоченным обрезом — «Основы химии».

Как шваркнет мошенник книгу об стену:

— Чтоб ты провалился со своей учёностью!

Кусок парчи подобрал — вот и вся добыча.

Недели не прошло — является к королю другой молодчик, и тоже с прожектом.

— Хорошо бы, государь, закупить песок в тех краях, где есть пустыни, и засыпать им наше море. Получится суша. Разделить её на участки да продавать под застройку. Хлопоты все беру на себя. Потекут в казну денежки. Ну, и мне, вашему верному слуге, малую толику за труды...

Зариций в ответ:

— Славная задумка, хотя надо бы её немного подправить. Продадим, во-первых, всё целиком. Во-вторых, не под застройку, а под посевные пашни. А в третьих, не кому-нибудь, а тебе, моему верному слуге, чтобы сеял ты на том песке-зыбуне чёрную икорку. Будешь снимать урожаи из цельных осетров. Хочешь — бери к столу, хочешь — торгуй осетринкой, вот и будет тебе за труды... Согласен?

Посетитель рот разинул, что твой осётр на песке. А король берёт его за локоток да бережно так подводит к дверям: «Ступай, милейший, подумай, не спеши. Может, море пока само высохнет...»

Выпроводили этого — приходит третий.

— Государь, надобно бы учредить новое ведомство, чтоб взимало налоги да штрафы.

— За что же? — спросил король.

— За мысли, ваше величество. А то каждый думает, что хочет, да ещё и не платит за это. Надобно за недозволенную мысль взимать штраф, а за дозволенную — налог. Вам, государь, даже и беспокоиться ни о чём не придётся, сам обо всём порадею, коль изволите поставить меня во главе...

— Погоди! Как же ты отличишь дозволенную мысль от недозволенной?

— В глазах прочту.

А король и говорит:

— Ну-ка, посмотри в мои глаза. Что ты в них читаешь?

Прожектёр отпрянул:

— Ваше величество, да разве я смею?..

— Давай, — настаивал его величество, — разрешаю!

Была не была, подумал тот, и заявил:

— В ваших глазах, государь, я читаю всемилостивейшее одобрение...

Вздохнул Зариций:

— Нет, не сумеешь ты возглавить новое ведомство. Неправильно читаешь в глазах. Мои, например, сейчас говорят: чтоб духу твоего здесь не было!

Немало ещё прохиндеев пыталось доступиться к новому королю, да не вышло. Отчаявшись, они даже жаловались один другому: «На козе к нему не подъедешь!»

Нашлись, однако, люди, которым король доверился, только те брали не обманом. То были мостильщики и текстильщики, инженеры и землемеры, купцы и философы-мудрецы, повара и столяра, — словом, мастера! Всех, кто в своём ремесле, — понятно, честном — достиг совершенства, молодой король чтил и ценил, и не считал зазорным попросить у них совета. А как иначе мог бы он привести страну в порядок после того, как покойный дядюшка столько наглупил да напортачил?

Жареную кукурузу, запасённую при Нивзубе для посева, пустили на корм курам — не пропадать же добру. Это одна птичница подсказала. Переплавили на сковородки почти все чугунные лодки — последнюю оставили, на пьедестал поставили, начертали на нём надпись в назидание будущим поколениям: не повторяйте, мол, наших глупостей. Это один философ посоветовал. И на все государственные должности теперь назначались те, кто знал дело, а не свой карман. До этого король додумался сам.

В общем, долго ли, коротко ли, начали дела в государстве налаживаться. Электричество провели, железную дорогу построили, шелковичных червей научились разводить. Главное же, что в страну один за другим возвращались искусники, бежавшие от старого короля: новый-то, узнали они, мастеров не поучает, а привечает.

Был среди них один художник, которому покойный Нивзуб приказывал — то бишь советовал — рисовать в полной темноте, завязав глаза и стоя спиною к холсту.

Поднёс этот художник свои работы Зарицию. Тот посмотрел, подумал, и сказал:

— Камни — с глазами, рыбы — с волосами, люди — летают; знаю, что так не бывает, а верится...

И велел построить для живописца мастерскую — чтоб была попросторнее, потолок повыше, света побольше.

А там и кое-кто из заморских умельцев перебрался в Невозданию. Похорошела страна. Ожила торговля. Казна постепенно наполнялась. По праздникам устраивались гулянья с фейерверками, что раньше было непозволительной роскошью. На четвёртом году правления молодого короля казначейство пустило в обращение золотые монеты с его профилем. Отчеканили их по рисунку того самого художника, что любил изображать летающих людей.

Казначей вскоре сообщил государю:

— Ваше величество, народ называет новые золотые — зарициями.

— Так и называет? — переспросил тот.

— Именно. На рынке, к примеру, говорят: хорошая свинья, за неё и двух зарициев не жалко…Ой!

Король захохотал и с полминуты не мог остановиться.

— Уморил, — простонал он, вытирая слёзы. — Выходит, цена мне — полсвиньи. Не так уж мало, если свинка и впрямь хорошая... Верно?

«Кажется, обошлось», — успокаиваясь, подумал казначей. Давно он уже не слышал, чтобы его величество так хохотал. По правде говоря, в последнее время Зариций и улыбался-то редко. С ним вообще творилось что-то странное. Приближённые ничего не могли понять: государь вроде здоров, а невесел. Дела как будто перестали его занимать, досуги — тешить. Призовёт он, скажем, какого-нибудь архитектора; тот показывает ему расчёты да макеты и так увлечётся, что просто светится, а король, напротив, мрачнеет, как море в непогоду. Пригласит актеров или музыкантов — и аплодирует им, и награждает щедро; не скажешь, что недоволен, только в глазах у него тоска. Собственную лютню забросил, к палитре не прикасается, и стихов больше не пишет.

Придворные то и дело шептались по углам о причинах королевской хандры.

— Может, порчу на него напустили? — спрашивал один.

— Чепуха, — фыркал другой. — Жениться ему нужно, сразу повеселеет. Что за король без королевы? И о наследнике пора подумать. А эти его пассии — одна морока.

...Шила в мешке не утаишь. Были пассии, были. Поселил Зариций однажды в своих покоях девицу знатного рода, какое-то время делил с ней стол и ложе, но в конце концов дал ей богатое приданое и выдал замуж за вельможу. Эту девицу сменила другая, а потом и третья, и с ними произошло то же самое. Ни с одной король не прижил ребёнка, ни одну не пожелал сделать королевой.

— ...От иной жены ещё сильней можно затосковать, — вступал в разговор третий придворный. — Лучше б он врача позвал.

— Тут не врач надобен, а шут, — возражал четвёртый. — Есть ведь у нас шут!

— Есть, — отвечал пятый, — да он вроде в отставке живёт, кто его разберёт....

Шут во дворце действительно имелся. Звали его Шиш. Был он немолод, костляв и почти лыс, лишь над ушами курчавились островки волос. На свою должность поступил он давным-давно, при прежнем государе, от которого за много лет ни разу не удостоился от того не то что похвалы — даже доброго слова. Меж тем от его острот и трюков покатывался со смеху весь двор; стражники, — и те не могли удержаться, прыскали. А король Нивзуб Нагой кривился: «Не смешно! Дурак!» — и награждал шута то пинком, то тычком, то оплеухой.

Однажды юный наследник (он как раз вернулся из-за границы, закончив учение) спросил Шиша: «Как тебя зовут по-настоящему?»

— Вашему высочеству известно, как меня называть, — отвечал тот. Голос у него был скрипучий, как жесткий башмак.

— Мне не особенно нравится твой псевдоним, — мягко сказал принц. — Как твоё настоящее имя?

— Я предпочёл его позабыть, — проговорил шут, уставясь в пол. — Не взыщите с дурака, ваше высочество.

Наследник вдруг предложил:

— Обращайся ко мне на ты. Просто Зариций, хорошо?

Шут вскинул голову, глянул принцу в зрачки:

— Не сейчас, ваше высочество — когда вы станете королём.

— Когда я стану королём.., — повторил наследник медленно, будто пробуя эти слова на вкус, и неожиданно закончил так:

— Когда я стану королём, то позабочусь о тебе.

Обещание Зариций сдержал. В первую неделю своего правления призвал он шута и ласково обратился к нему:

— Послушай, дружок. Ты немало натерпелся от моего дядюшки и заслужил спокойную, обеспеченную старость. Я распорядился, чтобы тебе назначили хорошую пенсию. Хочешь — оставайся здесь, во дворце; даю слово, что никто не посмеет чинить тебе никаких обид. А если желаешь, велю подыскать тебе отдельное приличное жильё.

Он был уверен, что бедняга предпочтёт второе — не захочет жить там, где его унижали. И поразился, услышав:

— Я останусь здесь. При тебе.

— Прости, друг, — улыбнулся король, — но мне не нужен шут. Зачем? Разгонять мою меланхолию, буде найдёт? С нею я должен справляться сам. Говорить мне горькие истины? На это имеют право все мои подданные. Не думай, — добавил он поспешно, — что я невысоко ценю твоё искусство. Но не стоит его тратить на одного-единственного человека, хоть бы и короля. Может быть, хочешь поступить в цирк или в театр? Пенсию за тобой сохранят.

— Поздно, — вымолвил шут. — A тебе я ещё понадоблюсь.

— Едва ли. Ну, пребудь здоров!

И Зариций отпустил Шиша. Были у его величества другие заботы, поважнее.

Шут — или отставной шут? — остался во дворце, получал свою пенсию и жил тихо, точно дух. На покое он ни с кем не свёл дружбы; и хоть обижать его никто не обижал, но замечали очень немногие, король же почти позабыл. Однако пришло время, и Шиш сам напомнил ему о  себе.

.............................................................................

 

Вся сказка — в арх файле. Формат htm. 48 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Улитки по-королевскиДоктор Бартек и его учительница — Король Завидий

МиниатюрыРассказы — Сказки — Переводы с английскогоПародии

Об авторе. Содержание раздела

Энциклопедия курортов значение и толкование термина курорт.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com