СТАРШИЙ 1 2 3 4 5 6 7 8 ...................................................................... — Получив деньги за коттедж, он попытался выехать за рубеж, но его поступок был неверно истолкован кое-кем и до места назначения он не доехал, попал под машину с летальным исходом. Происшествие было квалифицировано правоохранительными органами как несчастный случай. — А почему ты не воспрепятствовал? — я искренне недоумевал. — Если только это не ты сунул его под машину... И зачем все же нужно было нас сводить? — Мне необходима информация для аналитической обработки, поэтому приходится иногда предпринимать действия, которые на первый взгляд кажутся странными и нелогичными. Что же касается первой части вашего вопроса... Я не могу ежесекундно контролировать всех, мои возможности не безграничны, но я не обязан отвечать за поступки других. Не надо во всем пытаться обвинять меня, так можно дойти бог знает до чего. — Например? — Вы уже приписали мне сотворение земли и всего живого на ней. Я подозреваю, что мои аргументы вас не убедили... — Нет, не убедили! — А я в самом деле... — Но ведь какая-то собака там зарыта, я же чувствую! — Я действительно всячески содействовал рождению и развитию религии, которая приписывала богу заслуги по созданию всего и всех, в том числе и человека. Этим я пытался отвлечь общее внимание от поисков истоков человечества. И не смотрите на меня так подозрительно, не создавал я вас! Но и теория естественного отбора несостоятельна, и многие ученые уже давно это поняли. Но другой теории пока нет, существует лишь несколько более-менее проработанных гипотез. Если бы такая теория была у нас, все было бы гораздо проще. Но и у нас нет никакой правдоподобной теории! Самым странным является то, что зарождение и становление человечества полностью контролировалось мною, подобное уже случалось сотни раз, существуют обширные банки информации, разработанные теории и масса специалистов. Но здесь, на Земле, все шло не так, ни одна теория не подтверждалась. Специалисты проделали громадную работу, но ничего необычного не нашли. Все было как всегда — и все развивалось в полном несоответствии с теоретическими наработками. — А зачем вам понадобилось тормозить процесс развития человечества? — хмуро спросила молчавшая до сих пор Анжелика. — Мы считаем внешнее вмешательство доказанным, а кроме вас никто не смог бы оказать заметного влияния на эволюцию человечества. Надо полагать, что гениальные озарения Леонардо и других — ваших рук дело, и как-то это можно понять. Но зачем вы пытаетесь затормозить прогресс в течении как минимум двух веков? — «Мы» — это кто: ЦРУ, КГБ, разведка? — все-таки я оказался прав, но особого счастья от этого не испытывал. — Было бы странно, конечно, если бы таким феноменом не заинтересовались сильные мира сего... — Не говори ерунды! — послышалось из-за уплотнившейся дымовой завесы. — ЦРУ и разведка здесь не при чем. Существует международная ассоциация людей (вполне легальная, между прочим), встревоженных положением дел в настоящее время. Туда входят ученые, экологи, медики, просто неравнодушные люди. К сожалению, все наши попытки как-то повлиять на ситуацию провалились: нас не хотят слушать ни правительства, ни средства массовой информации, ни влиятельные промышленно-финансовые группы, ни обыватели, обычно падкие на всякого рода сенсации и «жареные» факты. — Я вам искренне сочувствую, — вмешался в наш разговор Титан, — но вынужден огорчить: случаи крупномасштабного вмешательства в процесс развития человечества с моей стороны хоть и имели место, но были относительно нечасты, возможные последствия тщательно просчитывались, а результаты отслеживались. И тем более не может быть речи о попытках сознательно тормозить, как вы выразились, прогресс. Я не буду акцентировать на моральной стороне вопроса, хотя критерии морали мне доступны и учитываются мною в расчетах. Элементарная логика заставляет меня усомниться в серьезности вашего предположения, вы сами в него не верите, и совершенно правильно делаете: человечество мне не мешает и еще долго не сможет всерьез помешать. Тщетно пытаясь нащупать трещинку в железобетонной логике Титана, я вдруг ощутил нечто странное: в моем сознании формировалась какая-то картинка, одна деталь стыковывалась с другой, прорисовывались тени и второй план. При этом я понятия не имел, что же это за картинка, словно все у меня заработало вразнобой: обоняние отдельно от осязания, слух отдельно от зрения, а сознание вообще само по себе. Так что мне оставалось лишь слушать, по мере возможности поддакивать и ждать. Но послушать со стороны умные разговоры мне не удалось. На вопрос Анжелики: «Если не вы это делаете, то кто же?» — Титан не ответил, вероятно, пожимая невидимыми плечами. Воцарилась тишина, и чем дольше мы молчали, тем сложнее казалось нарушить эту давящую тишину. В воздухе как будто витал некий вопрос, который одна из заинтересованных сторон боялась задавать, а вторая боялась на него отвечать. Знать бы еще, что это за вопрос!.. С другой стороны, молчать вот так тоже глупо, надо же, в конце концов, выяснить, в какую такую историю я вляпался и чего мне следовало ожидать от будущего. И тут очень кстати включилось сознание и выдало свою картинку: на заднем плане вздымающиеся горы, на переднем — веселенький зеленый лужок и пасущаяся на нем отара разноцветных овечек, за которой присматривает пастух на лошади. Пастуху помогает умного вида собачка. А на всю эту идиллию сверху лениво посматривает некая фигура в белом, вальяжно развалившаяся на белом же облаке. Ничего более банального не смогла бы придумать вся когорта воспевателей соцреализма в полном составе. Стоило ли над такой примитивкой трудиться столько времени? Не ожидал я такого от своего сознания, никак не ожидал! Хотя, с другой стороны, чем меня не устраивает предложенная схема? Тем, что человечество на ней изображено в виде баранов? Так я это человечество... в белых тапках... Нет, что-то в таком раскладе меня не устраивает принципиально. Я попробовал мысленно перенести фигуру с облака на близлежащую вершину и переодеть ее во что-нибудь более подобающее. Получилось еще хуже, но зато появилась уверенность, что дело именно в этой фигуре. Ну не верю я в бога, во что бы его не наряжали! — Слушай, радетель за все человечество, — обратился я к Анжелике, — а ты как относишься к идее бога? — Я атеистка убежденная, но не воинствующая. — Да нет, я не про того дедушку бородатого, который создал тебя из моего ребра. Я имею в виду вообще теорию существования силы, способной манипулировать планетами и звездами. — Ну, в таком случае ты имеешь возможность лично пообщаться с богом, — Анжелика невесело засмеялась. — Титан, ты ведь можешь при желании передвигать планеты и звезды? — Я могу передвинуть только Землю, — занудливым тоном уточнил претендент на звание бога, — а также космические объекты, соизмеримые с Землей и находящиеся в непосредственной близости от нее. — «В непосредственной близости» — это как? Луну, например, сможешь передвинуть? — Да, Луну я смог бы передвинуть. Но это... — А почему «бы»? — Мы до сих пор не знаем, для чего существует Луна. — Странная постановка вопроса, — мы с Анжеликой недоуменно переглянулись. — Луна существует просто так, ни для чего, просто потому, что она есть. — Разрешите с вами не согласиться. Луна — вовсе не естественный спутник Земли. Ее плотность позволяет предположить, что внутри она полая, ее выверенная, сбалансированная орбита вряд ли может быть естественной, форма и размеры лунных кратеров указывают на наличие под сравнительно тонким верхним слоем, состоящим из естественных пород, гораздо более прочного основания. У нас было несколько теорий, но ни одну из них не удалось проверить, поскольку исследовательские группы были попросту перемещены в произвольные точки пространства вне Солнечной системы. — Кем перемещены? — глупо спросил я. Анжелика пожала плечами, Титан промолчал, видимо, тоже пожимая плечами. — Так что, выходит, все дело в Луне? — Вовсе нет, точно так же были перемещены те, кто пытался произвести широкомасштабные исследования скрытых возможностей человека. А также еще несколько групп, занимавшихся вещами вовсе уж безобидными, вроде исследования северного сияния или магнитного поля Земли. Но все же самым таинственным и неисследованным объектом на Земле является человек! — Титан помолчал, ожидая возражений или вопросов, но, не дождавшись таковых, продолжил: — До сих пор не доказано и не опровергнуто существование телепатии и телекинеза, не объяснено существование 95 процентов неиспользуемых клеток головного мозга и еще массы возможностей и явлений не менее таинственных. — А чем же занимался ты все эти тысячи лет? — я не смог обуздать свой сарказм. — Светил на всех языках в разные стороны, — сымитировал раздражение Титан. — Существует некий фактор, природа которого нам не известна, препятствующий исследованиям некоторых объектов и явлений. Есть основания предполагать, что происходит это как бы на благо людей. Было принято решение так преобразовать мою сущность, чтобы существование Земли без меня стало бы невозможным. Таким образом я получил некоторую свободу действий (весьма, впрочем, ограниченную), поскольку любая попытка переместить меня куда бы то ни было для пресечения моих попыток исследования объектов и явлений, считающихся вышеупомянутым фактором закрытыми и запретными, приведет к невозможности существования людей, в чем упомянутый фактор не заинтересован. — Ты что-нибудь поняла? — я уже был не рад, что ввязался в эти разборки, и попытался подставить вместо себя Анжелику. Она покосилась на меня, достала сигарету, повертела в руках, но закуривать не стала, засунула обратно в пачку. — Лично я понимаю только то, что ни черта не понимаю! Так есть все-таки Бог или нету? — А какая разница? — заговорила Анжелика, не глядя на меня. — Титан называет это фактором, ты называешь богом, мы называем закономерностью случайностей. Но дело-то не в названии! Раньше люди не понимали, откуда берется молния, и боялись ее. Потом наука открыла электричество, люди научились избегать молнии, но по-прежнему боятся ее. Есть множество явлений, которые остаются выше человека даже после того, как он понял их, осознал. Но проходит время, человек овладевает осознанным явлением, становится выше его — и перестает бояться. Когда-нибудь наступит такое время для Титана и его... э-э-э... создателей, потом оно наступит для нас, людей. Но если человека изучать молнию заставляет любопытство, то что движет вами, Титан, и вашими создателями? — Нами движет необходимость, — совсем уж непонятно ответил Титан. На столе появилась бутылка минеральной воды и два стакана. Анжелика взглянула на этикетку, покачала отрицательно головой, потом вдруг нахмурилась и подозрительно уставилась на меня, нервно постукивая пальцами по столу. Мне было неуютно. Я ничего не понимал. — Что вы мне... меня... как с пацаном, ей-богу... Какая, к черту, необходимость? — я налил из бутылки, в два глотка осушил стакан, поперхнулся и закашлялся: в стакане оказалось пиво. — Да прекратите вы издеваться, в конце концов! Анжелика налила из бутылки полстакана, понюхала и отпила несколько глотков. Потом понюхала мой стакан и вдруг весело засмеялась. — Значит, сказочная бутылочка, из которой каждый наливает то, что хочет — ваша работа? — глядя на меня и продолжая смеяться, спросила она. Я недоуменно повертел головой, прежде чем сообразил, что вопрос адресован не ко мне. — Я мог бы, конечно, сделать такой сосуд, но я этого не делал, — возразил Титан. — Предупреждая возможный вопрос, хочу уточнить: читать мысли я по-прежнему не умею, но уже могу определить конкретные желания, произнесенные про себя, не вслух. Так что не пытайтесь уличать меня во лжи. Что же касается необходимости, которая нами движет... Вы, Анжелика, предложили термин «закономерность случайностей», который мне понравился, хоть он и не совсем точен. Так вот, уже очень давно было замечено, что состояние некоторых представителей отдельных линий разума напрямую зависит от состояния молодых развивающихся цивилизаций, между ними как бы существовала некая связь. Гибель развивающейся цивилизации вела, как правило, к гибели связанного с нею представителя линии разума. Такая закономерность была неоднократно отмечена и считается доказанной, хотя никаких прямых связей обнаружено не было. Иными словами: за каждой вновь зарождающейся цивилизацией как бы закрепляется кто-то из представителей существующих линий разума, которому как бы поручается опека. За неудачи младшего отвечает старший. Затем младший достигает какого-то уровня: выходит в космос, осваивает свою систему, достигает значительных успехов в построении своего мира, — и опека кончается. В настоящее время имеющийся опыт позволяет нам практически безошибочно определять, кому выпадает оберегать тот или иной мир и когда необходимость в опеке отпадает. Тем не менее неудачи иногда случаются. В случае с Землей с самого начала все шло не так, как всегда. В конце концов ситуация стала практически неуправляемой. — Что же такого особенного в нас? — напряженным голосом спросила Анжелика. — Особенного очень много! — Титан вздохнул, а на столе появилась пачка «Примы» и зажигалка. Мне действительно хотелось закурить, но ничего конкретного я не произносил про себя... кажется. — Вашими Хранителями являются сразу несколько представителей разных линий разума, что бывает крайне редко. С вашей планетой связано несколько явлений и объектов, природа которых нам не до конца ясна или непонятна вовсе. И, наконец, само ваше развитие не подчиняется никаким законам и теориям. Если раньше мы как-то справлялись, то сейчас ситуация неуправляема. Человечество не успевает за своими открытиями и изобретениями, не успевает их осмыслить, проследить во взаимосвязи. Прикладные дисциплины настолько отстают от «чистой» науки, что становится непонятным, как, на основании чего делаются открытия и изобретения. Человечество стремительно уничтожает саму среду своего обитания, и этот процесс вот-вот станет необратимым. — А ты-то почему так переживаешь за нас? — прервал я излияния Титана. — Ты ведь машина, агрегат, тебе не положено переживать, твое дело — следовать требованиям программы. Сказано мигать красным — вот и мигай. Держи и не пущай! — я распалялся все больше. — Ты ведь не за нас переживаешь, а за свои линии разума. На кой тебе сдались эдакие козявки, да еще сплошь нестандартные? Да плевать ты хотел... — Прекрати истерику! — Анжелика больно хлестнула меня по одной щеке, потом по другой. Я жадно схватил сигарету, закурил. Руки тряслись, губы тоже. Что это на меня нашло? А ведь я испугался, элементарно испугался. Не по мне все это было, не для меня. Никогда раньше я не пасовал ни в каких ситуациях, даже заведомо проигрышных. а сейчас мне хотелось грохнуть кулоком по столу, выгнать всех к чертовой матери и лечь спать. «Уснуть — и видеть сны...» Я попытался взять себя в руки и постепенно стал воспринимать окружающее. Впрочем, ничего не изменилось, Анжелика так же сидела напротив и, не обращая внимания на меня, разговаривала с Титаном. — Вы ведь практически не оставили им выбора, — говорила она, глядя куда-то в угол. — Попытка удалить вас приведет к невозможности существования человечества, с другой стороны сам факт вашего существования, по-видимому, является дестабилизирующим фактором, а ваши попытки активного воздействия лишь усугубляют ситуацию. — Я не пытаюсь воздействовать, я лишь пытаюсь получить максимум информации, анализировать ее и найти если не само решение, то хотя бы основные принципы, — голос Титана был по-прежнему вежливым и терпеливым. — Знаете, меня всегда удивляла ваша система воспитания детей, вернее, полное отсутствие такой системы. Родителям предоставляется право делать то и так, как они пожелают, при этом родителями могут быть кто угодно. В большинстве линий разума воспитание смены — вопрос наиглавнейший и наиболее проработанный. — Зачем вы мне это говорите? — с недоумением спросила Анжелика. — А вот вы послушайте основные принципы воспитания детей, которые одинаковы практически во всех линиях разума. Возможно, это натолкнет вас на некоторые размышления. Итак, первое: до определенного возраста дети живут в своем мире, не касаясь мира взрослых, практически ничего о нем не зная, и переходят в этот незнакомый мир взрослых лишь при достижении некоторых результатов. Перейдя в этот мир, они уже не могут вернуться назад. Второе: старшие отвечают за младших. Этот принцип действует как вообще, так и в частности, то есть у каждого младшего есть конкретный старший, который о нем заботится и отвечает за него. Решение о том, кто за кем присматривает, принимают взрослые, они же определяют степень виновности и меры для наказания как младших, так и старших. И третье: наибольшее внимание уделяется нестандартным детям, поскольку именно из них, как правило, получаются одаренные и гениальные взрослые. Впрочем, процент неудач с такими детьми тоже довольно высок. — То есть вы утверждаете... — Я ничего не могу утверждать, я могу лишь предполагать и отыскивать аналогии. Но, согласитесь, в моих рассуждениях есть рациональное зерно. — Да, пожалуй... — задумчиво пробормотала Анжелика. — А для чего вы публиковали стихи? То, что вы их писали, можно как-то объяснить, но публиковать-то зачем? — А вы сами смогли бы заподозрить, что эти стихи сочинил не человек? — ответил Титан вопросом на вопрос. — Ни в коем случае! — решительно ответила бывшая домработница, бывшая работница ЦРУ и КГБ, а сейчас непонятно кто, и перевела взгляд на меня. — Слушай, Антон, ложись-ка ты спать, а то у тебя глаза сами собой закрываются. Я послушно встал из-за стола и побрел к кровати. Действительно, что я буду лезть в их разговоры: мне это не интересно, а они, похоже, неплохо понимают друг друга. Вот и пускай!... В белых тапках на босу ногу... Уже сквозь сон я слышал голос Анжелики: — Но какой-то выход должен быть. Можно ведь обратиться ко всем людям, объяснить ситуацию, попросить помощи. Ведь в любой момент равновесие может нарушиться, а последствия этого трудно прогнозировать. — Существует еще четвертый принцип воспитания: старшие никогда не перекладывают ответственность на младших. Никогда! Для того, чтобы найти выход, мне надо стать человеком. — Но ведь это невозможно! — Это почти невозможно, — поправил ее Титан, и это было последнее, что я услышал. Мне снился странный и страшный сон. В мире царил хаос, вздымались и рушились горы, океан захлестывал материки, а свет солнца с трудом пробивался через тучи пепла и пыли. Ураган сметал небоскребы как спичечные коробки, не выдерживали ни железо, ни бетон. Птицы, звери и люди метались в паники и гибли тысячами, миллионами, не находя укрытия ни в воде, ни в воздухе, ни на земле, ни под землей. И над всем этим бедламом медленно поднималось, пронзая скалы и океаны, нечто темное, бесформенное, не железное и не каменное. Оно было огромным, всеобъемлющим, и в то же время прозрачным, невесомым. А потом мелькнула черная молния — и душа Земли отлетела прочь. Угасающее сознание еще успело отметить потоки воды, низвергающиеся с небес... * * * ...и то, что поза выбрана очень неудачно: рука совсем затекла. Я открыл глаза, приподнял голову и некоторое время без всякого намека на какие-либо мысли рассматривал стебли то ли ржи, то ли пшеницы, нахально произраставшие непосредственно у моего носа. Потом поднялся и осмотрелся, растирая затекшую руку.
Вокруг простиралось засеянное поле, у горизонта виднелся лесок, солнце катилось к закату. Стрекотали кузнечики, с юго-запада дул легкий ветерок. Никакого кресла не было и в помине. — Хочу шашлык! — нахально заявил я, но в ответ услышал лишь нескончаемые рулады кузнечика. Вот такие, значит, пироги с котятами! «Уснуть и видеть сны...» Надо купить какую-нибудь шляпу, солнечный удар — штука не больно-то приятная. И вообще пора выбираться на шоссе, а то жрать хочется и вечереет уже. Я достал пачку сигарет «Magna», закурил и зашагал по дороге, размышляя о глубинах подсознания и разнузданности фантазии. Сунув сигареты в карман, обнаружил там листок бумаги. На нем аккуратным почерком было написано: «Анжелика, 56-77-14». К черту! Никаких Анжелик не знаю и знать не хочу. Смятая бумажка полетела в сторону, за ней последовала «Magna». Зачем я эту ерунду покупал? Сгорает за полминуты, а толку никакого. «Прима» и крепче, и привычнее. Я сделал несколько шагов, потом вернулся и подобрал бумажку. «Magna» куда-то запропастилась, и, обшарив несколько квадратных метров, я бросил бесполезное занятие, тем более что в другом кармане ветровки нашлась наполовину полная пачка «Примы». 56-77-14... Номер телефона, это и козе понятно. Но где, в каком городе? Шесть цифр... Значит, это не Москва и не Ленинград... Санкт-Петербург, то есть. Там телефонные номера из семи цифр. Но и не захудалая провинция, там обычно четыре или пять цифр. Выходит, это какой-то областной центр. Какой? Память упорно подсовывала название Саратов. Ну что ж, почему бы и нет, Саратов ничем не хуже, чем, к примеру, Тамбов или Сыктывкар. Занятый размышлениями, я не заметил, как вышел на шоссе, поймал попутку и добрался до города. Шофер попался молчаливый, вопросов не задавал, с разговорами не приставал, деньги взял без унижения и пренебрежения. Зайдя в первую попавшуюся гостиницу, я подошел к стойке и спросил у сидящей там миловидной женщины, есть ли у них в городе телефонные номера, начинающиеся на 56. Оказалось, что таких номеров нет. В то время как свободные номера в гостинице как раз есть, за что мне всегда нравились небольшие провинциальные городки. Ладно, страна наша хоть и обширная, но не бесконечная, и городов в ней не так уж много, каких-нибудь несколько тысяч. К тому же существует междугородняя телефонная связь. Ничего, пробьемся, не впервой! Я бережно спрятал листок с телефонным номером в бумажник, где вперемешку лежали доллары и рубли, достал «Parker» и стал заполнять бланк прибытия. 1 2 3 4 5 6 7 8 Стихи — Проза — Forum Life
— Интервью с А.Журавлевым |
