СТАРШИЙ 1 2 3 4 5 6 7 8 Глава четвертая Да, мы учили вас: на каждый шаг Дано три дня раздумий и сомнений — Нас не торопит смена поколений, А ошибаться нам нельзя никак! Добро ж не отпускается в кредит: Оно не милость и не подаянье, Но душ естественное состоянье. И помощь никому не повредит. Любой имеет право выбирать, Не думая о степенях свободы, По зову сердца или, скажем, моды Как жить, кого любить и презирать. Нас очень много, мы умны, сильны, — И все же остаемся должниками, Ведь есть закон, проверенный веками, Который мы нарушить не вольны: Храни иных — да будешь сохранен! И изменить его — не в нашей воле. А мир землян достоин лучшей доли, Хоть и жесток, и непонятен он. Титан 176-6645 Однажды в мое размеренное существование, состоящее из сны, еды и книг, попыталась вмешаться судьба-злодейка в лице Анжелики. В очередной раз попив кофе и немного прибравшись в квартире, она не ушла, чмокнув меня на ходу в щеку, как это бывало раньше, а отобрала у меня книгу, взяла, как маленького, за руку и усадила за стол. Потом принесла пепельницу и сигареты, села напротив и закурила, небрежно пуская дым через ноздри. Я тоже закурил, ожидая продолжения с некоторым даже интересом. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — докурив, спросила Анжелика. — Вообще-то я понял так, что это ты хочешь мне что-то сказать, — я решил пока выжидать, не форсировать события и ориентироваться по ходу дела. — Впрочем, я действительно хочу сказать тебе спасибо за то, что не забываешь старого холостяка и не оставляешь один на один с неубранной посудой и немытыми полами. — Только за это? — в вопросе, как ни странно, не было обиды. — «Спасибо» в карман не положишь и шубы из него не сошьешь. — Ну что же, можно обсудить и это, — я был немного разочарован. — Называй сумму, потом обговорим условия — и можешь считать себя принятой на работу. Только учти: никакая любовь контрактом не предусматривается, а случайный секс приравнивается к форс-мажорным обстоятельствам и в должностные обязанности не входит. — Дурак! — беззлобно огрызнулась Анжелика. — У тебя денег не хватит, чтобы мне заплатить. Секс ему подавай!.. На губу не наступи! Да мне надоело уже песок из квартиры выгребать. — Старый конь борозды не портит, хоть и неглубоко пашет... Я чувствовал, что вся эта полушутливая пикировка — лишь прелюдия, за которой должно что-то последовать, но не мог понять, что именно. Деньги нужны всем, моя гостья исключением не являлась и вряд ли имела такого безотказного кредитора, какой был у меня. Во всяком случае, именно к такому выводу я пришел, оценивающе оглядев ее с головы до ног. И дело даже не в том, что гардероб показался мне дешевым или простеньким, скорее наоборот: все было подобрано со вкусом (насколько я мог судить) и выглядело весьма солидно. Но это сочетание костюма, туфель, сумочки и украшений я видел не в первый раз, не во второй и даже не в третий. Ни одна уважающая себя женщина не придет к мужчине дважды подряд в одном и том же наряде, даже если мужчина этот не обращает никакого внимания на ее наряды и ей самой абсолютно безразличен. Инстинкты — вещь серьезная, никаким разумом их не задавишь. Деньги Анжелике были нужны и к вопросу об оплате стоило вернуться впоследствии, тем более что именно я был причиной того, что она оказалась в этом городе. Конечно, мне удобнее было бы считать, что я спас невинное создание, по неопытности попавшее в лапы насильника, развратника, деспота и тирана. Но скорее всего Анжелика чувствовала себя в том коттедже весьма комфортно и была уверена не только в завтрашнем, но и в послезавтрашнем дне. И не было у нее проблем ни с нарядами, ни с украшениями, ни с сексом. Все было так прекрасно, и вдруг подали чай... Нет, все-таки дело не в деньгах, я это чувствовал и бдительности не терял. И моя интуиция меня не подвела: Анжелика не стала развивать тему оплаты услуг. — Что ты собираешься делать дальше? — посерьезнев, спросила она. — В каком смысле? Сейчас собираюсь поесть, потом почитаю малость — и баиньки. А что, ты можешь предложить что-нибудь интересное? Предлагай, послушаем. Только если это каким-то боком относится к сексу... — Ты что, старый девственник? Или тебя беспокоят мое прошлое и проблема венерических заболеваний? Да ты не красней, мне восемнадцать лет не вчера исполнилось. — Краснеть я перестал еще в школе, — буркнул я и покосился в зеркало. Анжелика заметила мою уловку и насмешливо хмыкнула. — Если ты ждешь, что я кинусь тебе на шею и начну класться в вечной любви, то должен тебя разочаровать. Тем более, что клиентов у тебя, надо полагать, немеряно, все красавцы удалые, великаны... какие там великаны были? — Молодые, — невесело ответила Анжелика и вздохнула. — Не надо меня обижать, я ведь тебе ничего плохого не сделала. И ты мне ничего плохого не сделал, можешь не комплексовать, ты мне ничего не должен, а я тебе ничем не обязана. Мне просто интересно: ты вообще такой женоненавистник или только от меня шарахаешься? — А с какой стати я тебе должен отвечать? — Ни с какой. Можешь не отвечать. Только не хнычь тогда, что ты совсем один и некому тебя даже обматерить. — А я что, хнычу? — Хнычешь. — Когда такое было? — А тогда, в коттедже. Всю ночь только об этом и твердил, спать не давал. — Если я ничего не помню, это еще не значит, что на меня можно свешать всех собак. Никогда не имел привычки разговаривать во сне, даже в детстве. И вообще... По какому такому праву ты лезешь мне в душу? Моя душа — моя крепость! Я привык быть один, мне хорошо одному и мне никто не нужен, понятно? — Похоже на молитву. Но из тебя верующий — как из меня святая дева Мария. Не хочешь беспокоить свою драгоценную душу — ради бога, нужен ты мне больно! Можешь нянькаться дальше со своими маниями преследования и комплексами неполноценности, если тебе больше нечем заняться. Да, тут она попала в точку, заняться было нечем. Читал я с большим удовольствием, ситуация меня устраивала в общем и целом, но... Было еще какое-то «но», маленький такой червячок, который потихоньку подтачивал саму основу моего временного спокойствия. Где-то на задворках сознания зрела, обрастая подозрениями и аргументами, уверенность в том, что вскоре мне надоест и читать, вот тогда-то... Что случится тогда, можно было лишь гадать, но ничего хорошего произойти не могло, не тот случай. — Лично ты меня интересуешь, конечно, врать не буду, — продолжала Анжелика, не дождавшись реакции на свои предыдущие слова, — но не так, чтобы очень. Меня больше интересует дружок твой, по прозвищу Титан (не удивлюсь, если это дурацкое имя придумал именно ты). Ты действительно веришь всему, что он говорит? — А ты можешь предложить что-то другое? — я начинал злиться. — Можно только верить или не верить, как в бога, потому что проверить нет никакой возможности. Ну как можно проверить... подожди, а ты откуда знаешь, что он говорит? Он что, с тобой тоже контакт поддерживает? — Это не он со мной, а я с ним контакт поддерживаю. — Ладно заливать-то! — Почему сразу «заливать»? Я спрашиваю, он иногда отвечает. А еще я слышу, о чем вы разговариваете. И слышу, между прочим, как ты выражения не выбираешь. — Да? А ведь он говорил, что посторонние нас не могут услышать. Врал, что ли? — Может, и не врал. Они, может, и не обучены врать. С чего ты взял, что я посторонняя? — Не понял... — Для тебя я, возможно, посторонняя, а для Титана, глядишь, и не совсем чужая. — Так вы с ним, поди, еще и любовью занимаетесь? — Дурак! — на этот раз Анжелика действительно обиделась. — С тобой, как с человеком, а ты хамишь. — Ну извини, — мне стало неловко. Что я к ней прицепился? Может, действительно ревную? «Ревновать вообще глупо, а в данном случае...» Черт, хорошие слова, надо их вспоминать почаще. — И о чем же вы с ним разговариваете, если не секрет? — Не секрет, — все еще обиженно буркнула Анжелика, — о бабах и рыбалке. Тебе действительно интересно или ты просто так языком треплешь? — Мне в самом деле интересно, — твердо сказал я, почти не покривив душой. Сам Титан меня действительно интересовал, а вот о чем они ворковали вдвоем — это их проблемы, и меня это не касалось. Анжелика закурила и долго задумчиво смотрела на тлеющий огонек сигареты. Потом оценивающе взглянула на меня, прикинула что-то в уме и наконец решилась: — Тебе не кажется, что у него постоянно не сходятся концы с концами? То он без труда вытворяет совершенно фантастические вещи, то вдруг заявляет, что не может сделать элементарного. Обо всех вещах, которые якобы выходят за пределы нашего понимания, он говорит туманно, непонятно и неконкретно. Ты, например, смог бы такого же тумана напустить при желании. Первую попавшуюся на улице бабу он будто бы знает в лицо, знает, сколько у нее детей, как их зовут и который из них внебрачный, но затрудняется припомнить точную дату эвакуации плавучей базы. Ты вон восторгался шашлыками, а бродячая собачонка во дворе, вечно голодная и грызущая все, что в принципе можно разгрызть, понюхала такой шашлык и есть не стала. Как ты это объяснишь? — А почему ты у меня спрашиваешь? Спроси у самого шеф-повара, почему его пищу собаки не едят, ты ведь поддерживаешь с ним контакт. Кстати, с чего ты так уверена, что он нас не слушает? — Да пусть слушает, мне-то что? Я от него прятаться не собираюсь, мне скрывать нечего. — Вот и прекрасно! Эй, Титан, мы тебя застукали, хватит прятаться. — Термин «прятаться» ко мне не применим абсолютно, и вы это прекрасно понимаете, — может, мне показалось, но голос звучал насмешливо. — Я готов отвечать на ваши вопросы, более того, я даже рад, что вы решились таки объединить свои усилия. — Так почему же твои шашлыки, эти изумительные творения, эти почти произведения искусства — почему их не жрут дворовые собаки? — я подмигнул Анжелике и сурово продолжил: — И, если тебя не очень затруднит, назови-ка нам точную дату, когда затонула Атлантида. — Физиологию собак я знаю весьма поверхностно и без предварительных исследований не смогу сказать, что является причиной такого пренебрежения, — Титан, как всегда, был спокоен и вежлив. — Я уже начал такие исследования, поскольку для меня самого вышеназванный факт явился неожиданностью, но ни к каким определенным выводам пока не пришел. Что же касается так называемой Атлантиды, то вы напрасно пытаетесь поймать меня на неточности: Атлантида не затонула, а была эвакуирована. Эвакуация проходила в три этапа с интервалами в четыре и семь лет. А вот точных дат я вам сообщить не могу, не имею такого права. — Почему? — спросили мы хором. — Почему даты сообщить нельзя, — продолжал я настаивать, — а рублями и долларами швыряться налево и направо можно? И кресла с диванами создавать можно? — Информация имеет свойство распространяться, — терпеливо втолковывал нам Титан, — и невозможно заранее предугадать, в чьи руки информация попадет, какой вызовет резонанс и какие последствия обусловит. Конкретная информация на несколько порядков опаснее, чем суммы, перемещенные с одного места в другое, сколь крупными бы они ни были. — Но какой вред может быть от простой даты, пусть даже от трех дат? — Анжелика, судя по всему, не поверила ни единому слову. — Конкретная информация действительно опасна, ведь ее можно так или иначе проверить. — А для чего мне может быть нужно вас обманывать? — Титан негодовал, пылал благородным гневом, но врожденные деликатность и воспитанность не позволяли ему выказать истинные чувства, лишь чуть-чуть подрагивал голос. Имитатор он прирожденный, это точно, притвора и проныра. Но с датами действительно непонятно, никакой тебе логики, никакого здравого смысла. — Может быть, ты и не врешь, — наседала Анжелика, — так докажи это! Ты ведь так ничего конкретного и не сказал. Почему нельзя сообщить даты? — Представьте себе, — вкрадчиво начал Титан, — что в руки земных ученых попало некое устройство, которое при неправильном обращении может выступить в роли оружия гораздо более разрушительного, чем атомная или водородная бомба. Хотя на самом деле это никакое не оружие, а... скажем так, средство связи. — Та самая аверсная связь? — Нет, основной принцип... Впрочем, мы же пока лишь делаем предположение для того, чтобы проиллюстрировать возможные негативные последствия от упомянутой конкретной информации, — ужом проскользнув между пальцев, неторопливо продолжал Титан. — Это устройство заблокировано, для его расконсервации требуется код. Вашим ученым не за что зацепиться, простой подбор не подходит, так как имеются лишь три попытки для введения правильного кода. Устройство заблокировано во время эвакуации станции слежения, код введен произвольно и в его основе лежит дата, та самая дата, которую вы от меня требуете. Круг замкнулся, не правда ли? — Но ведь все это неправда, — негодовала Анжелика, — никакого устройства не существует. А если бы оно и существовало, то блокирующий код ни в коем случае не был бы числовым. — А откуда вам это известно? — мгновенно отреагировал наш оппонент. Признаться, этот же вопрос вертелся и у меня на языке. Не бывает таких осведомленных домработниц, которые умеют так четко излагать свои мысли, если только они не работницы ЦРУ или КГБ. И опять, в который уже раз, возникает набивший оскомину вопрос: почему я? Кому я наступил на хвост (или на ногу)? Представление в театре абсурда идет полным ходом, а я до сих пор не знаю своей роли... Анжелика, не моргнув глазом и не снижая тона, заявила, что вычитала в книге (указав автора и название) мнение авторитетнейшего мастера шифровки и дешифровки, что наиболее уязвимыми являются именно числовые коды. Титан молча пережевал полученную информацию, я тоже решил пока промолчать: черт его знает, наших-то книг инопланетяне не могли тогда прочитать, потому что их просто не было еще и в помине, но ведь у них мог быть свой авторитетнейший мастер, который написал свою книгу... а бузина в огороде и киевский дядька — троюродные братья... а собаки мясо не едят, потому как они вегетарианцы... Короче, собрались восемь умных, которые не я, и один дурак, который, соответственно, сами понимаете кто. И что-то этим умным от дурака надо, а он никак не может понять, в силу своей дурости, что именно от него требуется. Ходят эти умники вокруг да около, с одного боку поглядишь — все такое грандиозное, многозначащее, клеймо ставить некуда, а с другого боку глянешь — ерунда какая-то, ухватиться не за что, сплошная видимость. Пора, наверное, с этим делом как-то завязывать. — Ну вот что, господа хорошие, — прервал я перебранку Титана и Анжелики, — давайте расставлять точки. В последний раз спрашиваю: что вам от меня нужно? — Что значит «вам»? — хором откликнулись спорщики. — Ладно, ладно, хватит тень на плетень наводить. Не надо меня за дурачка держать. Жил я себе, жил, никого не трогал, а тут на тебе! — столько новых знакомых, и все такие интересные-умные, и, главное, все само собой происходит, а наш Титан номер сто семьдесят шесть пятьдесят шесть... — Шестьдесят шесть. — Спасибо! ...шестьдесят шесть сорок пять совершенно не при чем. — Но я действительно не при чем, — с достоинством возразил Титан, — в жизни случаются совпадения еще более странные... А что, собственно, вы имеете в виду? — Водилу бородатого, надо полагать, не ты мне подсунул, он сам приперся на своем грузовике, абсолютно случайно. Ехал себе мимо, дай, думает, заверну в поля, вдруг что интересное встречу. А тут я со своим креслом. — Вы ошибаетесь, молодой человек, — голос звучал холодно и высокомерно, — к появлению водителя и грузовика я действительно не имею... — Ладно, допустим, — я постепенно заводился, — в поле он приехал случайно. А в городе мы тоже случайно столкнулись? Какова вероятность такой встречи? Одна стомиллионная процента? Или одна стомиллиардная? Практически в первый раз решил прогуляться по городу — и сразу столкнулся с человеком, с которым познакомился абсолютно случайно и который, к тому же, живет совсем в другом городе. Чудеса в решете! Раздача слонов и материализация духов! — Да, в тот раз я немного содействовал вашей встрече, — без тени раскаяния согласился Титан, — но мое вмешательство было абсолютно незначительным, и направлено оно было, между прочим, на вас, а не на Никифора, тот бегал по городу по своей инициативе. Своим вмешательством я решал две задачи: вынуждал вас возобновить контакт со мной и проверял поведение неподготовленного индивидуума в нестандартной ситуации. — А наша прелестная домработница, закончившая Гарвард, — она тоже сама по себе появилась? И не сверкайте глазами, мадам, у вас же на лбу вот таке-е-енными буквами написаны как минимум два высших образования. А на вашей блузке, если приглядеться, можно найти следы от погон. Молчите? И правильно делаете! — Вы несправедливы к Анжелике, — попытался урезонить меня Титан, — вашей встрече с хозяином коттеджа я действительно содействовал... — Зачем? — Он был одним из тех, с кем я поддерживал контакт. Но, в отличие от вас, он воспринимал наше общение довольно своеобразно. — Что, его ты тоже спонсировал? — я вспомнил свои напрасные поиски и невольное купание в бассейне. — Запросы у него, конечно, побогаче моих, но что в этом своеобразного? — Вот как раз с деньгами у него все было в полном порядке, в отличие от вас, — ехидно парировал Титан. Я глянул вопросительно на Анжелику, она пожала плечами и слегка покраснела. — Денег у него и своих было достаточно. Но еще больше было конкурентов и разного рода недоброжелателей. А тут подвернулся профессионал, мастер маскировки: слышно, но не видно. Как вы понимаете, речь идет обо мне. Так что пришлось мне устранить несколько конкурентов. — А как же моральные критерии? — Уверяю вас, речь не идет о физическом устранении, все оставались живы-здоровы. До недавних пор, во всяком случае. Если вы обратили внимание, я постоянно употреблял прошедшее время, когда говорил о предыдущем хозяине понравившегося вам коттеджа. Он ведь действительно приехал утром, более того, он в самом деле привез нотариуса и переоформил коттедж на вас, так что вы, Антон Геннадьевич, являетесь законным владельцем недвижимости в Саратовской области. Но я бы не советовал вам пока вступать во владение этой самой собственностью, дабы не повредить здоровью. — А что случилось с прежним хозяином? — спросила Анжелика, и в ее голосе я уловил лишь вполне объяснимое любопытство. ................................................................. 1 2 3 4 5 6 7 8 |
