СТАРШИЙ 1 2 3 4 5 6 7 8 ...................................................................... — А как ты определяешь, подходит человек или не подходит? — Вы имеете в виду, умею ли я читать мысли? Нет, не умею, как это ни странно. Зарегистрировать импульсы не составляет труда, а вот расшифровать их пока не удается. — А как же безграничные возможности? — Мои возможности не безграничны, и я это, между прочим, никогда не скрывал.
Ну ладно, хотя бы мысли по-прежнему остаются только моими. Впрочем, совсем не обязательно читать мысли, чтобы их знать. Если он запросто может одновременно общаться со всеми людьми, что ему стоит проанализировать слова, мимику, движения. Хотя для этого нужно видеть, простыми колебаниями воздуха тут не обойдешься. Свет отражается от поверхности и преобразуется... чем он там преобразуется? Сетчатка, хрусталик, объектив, фотопленка... Ни черта не помню! Изображение переворачивается и проецируется на что-то. А если не переворачивать? Тогда, кажется, не проецируется. А не проще ли спросить? — Титан, а как ты видишь, у тебя же глаз нет? — Движущиеся объекты являются источником возмущения среды и легко регистрируются. Неподвижные объекты излучают в инфракрасном, электромагнитном и других спектрах. Кроме этого, создать линзу из воздуха гораздо легче, чем шашлык или бутылку пива. Небольшие линзы невооруженным взглядом практически незаметны, а более крупные линзы были неоднократно зафиксированы. Подавляющее большинство так называемых НЛО как раз и есть такие линзы, либо иные объекты, созданные из воздуха мною или природой. Но мое «зрение» заметно отличается от вашего, и это создает иногда дополнительные трудности. — А как на счет чувств? — Вы имеете в виду обоняние, осязание и прочие? — Нет, я имею в виду движения души, «души прекрасные порывы», как писал классик. — Никакой души у меня нет, впрочем, как и у вас. Все упирается в мотивацию поведения, любой поступок можно проанализировать и определить причины, его породившие. Я могу имитировать алогичное, импульсивное мышление и поведение, но это будет лишь имитация, в то время как ваше нелогичное поведение является естественным. Более того, ваше поведение и мышление назвать логичным можно лишь условно. — Все, Зин, обидеть норовишь? — У меня не может быть желания обидеть кого-либо, я могу его лишь имитировать, но в данном случае в этом нет никакой необходимости. Почему вы назвали меня Зин, это ведь женское имя? — Ага, шедевров не знаешь! Это цитата из песни Высоцкого, был такой бард. А чем тебе не нравится женское имя, ты что, мужик, что ли? — Меня устроит любая форма обращения... — Да слышал, слышал уже! — ...но практически все, с кем я входил в контакт, отождествляли меня с мужчиной, что вполне понятно и обосновано: мужчина — это символ силы, решимости и логики. Поэтому я и выбираю мужской тембр голоса. — А что, можешь и женским? — Разумеется, — замурлыкал у меня в ушах прелестный женский голосок, — я могу с легкостью имитировать любой тембр голоса, никакой принципиальной разницы не существует. — А появиться в женском обличьи слабо? — Зачем? Это ведь будет не обличье, а лишь имитация. — Ну, ради интереса... Передо мной появилась сгорбленная старушка со слезящимися глазами, закутанная в немыслимый платок, в громадных калошах на босу ногу и с клюкой в руке. Старушка подслеповато посмотрела на меня, пошамкала беззубым ртом и вдруг сказала густым басом: — Ну что, милок, али не понравилась? Ты, яхонтовый, не сумлевайся, я еще вполне даже крепкая. После чего она ехидно похихикала, грозя мне корявым пальцем, и медленно растаяла. Меня передернуло. Шашлык — это одно, а живой человек — совсем другое, пусть даже это и замшелая старушенция. Проходящая мимо парочка разинула рты от изумления, потом шарахнулась ближе к дороге и почти бегом удалилась. Ну вот, еще одна легенда родилась. — Это имитация чего? А если бы у меня сердце было слабое? Или у этих молодоженов? — Они вовсе не молодожены, а родственники: она приходится ему двоюродной сестрой. Что же касается имитации... Ты ведь не первый, кто просит женщину во плоти. Про один случай даже литературное произведение написано, про скульптора и его возлюбленную. — Что-то я... А-а, это Галатея, что ли? И что, на самом деле так все было? — Не совсем так, но похоже. — Ну ни фига себе! А я считал, что... Подожди, а ты откуда знаешь, что она его сестра? Ты что, за всеми следишь? — Скажем так: я знаком не со всеми, но со многими. — Знаком, значит? Ну-ну... — Ревновать вообще глупо, а в данном случае — тем более. — Это я-то ревную? Ну ты загнул! Это надо же такому в голову прийти... «Я умный, я всемогущий...» Дура ты каменная! — Во-первых, я не каменный. Во-вторых, вы напрасно меня пытаетесь оскорбить. Я, конечно, могу имитировать обиду, на первый взгляд будет очень похоже, но зачем вам это? Между прочим, ревность — чувство весьма и весьма многоликое и случается оно не только у жен и мужей. — Хорошо, хорошо, пусть будет по-твоему!.. — мне в голову пришла вдруг странная идея, навеянная случайно произнесенным словом «всемогущий». — Слушай, Титанчик, а как ты относишься к идее бога, того самого, который всемогущий, живет вечно, все видит и все слышит? Это не твоя ли кошка сметану слопала? — Никаких кошек у меня нет, — осторожно начал голос, — и поэтому никакой сметаны они не могли, как вы выразились, «слопать». Во всякой религии можно найти постулаты рациональные или даже вообще бесспорные, в то время как иные являются заведомо ложными. Сама идея некоего существа, создавшего землю и все живое на ней за семь дней, не выдерживает никакой критики... — Ой ли?! Если некоторые ловкачи умеют создавать кресла и шашлыки из ничего мгновенно, почему бы им не создать и землю, и все остальное за целых семь дней? — Ну, допустим, не мгновенно: на создание кресла мною было потрачено 0,7 секунды, а на шашлык — 0,09 секунды. Располагая приблизительными данными о численности единиц в животном и растительном мире в настоящее время, я могу рассчитать ориентировочное время их создания. Но, поскольку из ничего создать нечто не смогу даже я, необходим материал, которым вполне мог бы быть сгусток первичной праматерии, но... В силу некоторых причин я могу самообразоваться лишь на планете, которая прошла хотя бы начальную стадию образования. Таким образом становится вполне очевидным, что при данном... — Пой, пташечка, пой!.. До чего красиво излагаешь — плакать хочется! Почему же я тебе не верю ни на грамм? Не может такого быть, чтобы ты, весь из себя мудрый и могучий, столько лет сидючи на земле, да не имел никакого отношения к Христу с Магометом. За всеми этими разговорами я и не заметил, как дошел до дома, поднялся на свой третий этаж, переоделся и даже поставил чайник на плиту. Действия эти были доведены до автоматизма и не требовали участия не только головного мозга, но даже спинного. Осмысленные действия требовались лишь в случае отсутствия какой-нибудь составляющей, как то: вода в кране, свет в розетке, заварка в пачке, сахар в сахарнице. Сегодня отсутствовали и заварка, и сахар. Я чертыхнулся, с неохотой вставил натруженные ноги в туфли и совсем было собрался идти в магазин, но тут вспомнил, что из денег у меня в кармане лишь старый помятый трамвайный билет, на который не то что заварку с сахаром — и спичек-то не купишь. Сколько себя помню, мне всегда не хватало денег. Причем не хватало совсем немного. В детстве не хватало три копейки на билет в кино, в школе — пятнадцать рублей на новые джинсы, в институте — тридцать рублей до следующей стипендии, после института не хватало двух месячных зарплат на квартиру, телефон и прочие удобства. Менялось количество нулей на дензнаках, цены скакали туда-сюда, но мне перманентно не хватало именно двух зарплат. В конце концов заинтересованные лица были вынуждены самостоятельно решать свои финансовые проблемы, махнув на меня рукой в прямом и переносном смыслах, а я постепенно привык к такому положению вещей. При очередной нехватке денег на что-либо я просто вычеркивал это «что-либо» из списка потребностей насущных и довольствовался тем, что было в наличии: не хватало на сахар — пил чай без сахара, не хватало на заварку — ел хлеб с сахаром и запивал водой из-под крана. Бывало и так, что приходилось ложиться спать не солоно хлебавши, отложив решение финансовых проблем на утро. Сегодня как раз и был такой случай, и спать бы мне с пустым желудком, если бы не мой таинственный собеседник, которому не составит никакого труда сварганить для меня хоть мешок сахара. И не только сахара, между прочим... Да, а что это он замолчал? Неужели опять удалился решать свои неведомые проблемы? Это было бы очень некстати. — Э-эй, Титан, я тебя слушаю самым внимательным образом! — почти заискивающе пропел я. — Ты, часом, не обиделся на мои предположения? Так я ведь не настаиваю... — И напрасно не настаиваете, — после небольшой паузы откликнулся голос. — То есть? — недоверчиво спросил я. — Не хочешь ли ты сказать, что Иисус Христос — не кто иной, как ты, Титан-номер-какой-то собственной персоной? — Этого я сказать не могу, поскольку такое заявление не соответствовало бы истине. Но вот к возникновению и развитию христианства я имел непосредственное отношение. — И каким же это образом? — Не думаю, что вам действительно будет интересно услышать эту историю, тем более что рассказывать пришлось бы слишком долго и при этом не удалось бы избежать ненужных подробностей. — А что, мы куда-нибудь торопимся? Лично я до пятницы совершенно свободен, как тот поросенок из мультика. А ты до наших мультиков опускаешься или считаешь это ниже своего достоинства? Впрочем, достоинства у тебя, надо полагать, тоже нету? — Сегодня четверг, поэтому до пятницы осталось три с половиной часа. При той скорости усваивания информации, которой вы обладаете, я никак не успею ознакомить вас с историей возникновения религий на земле и моем участии в этом процессе, — голос опять звучал спокойно, паузы исчезли. Но ведь они были, точно были, а это что-нибудь да значит! Железяка... нет, не железяка... Не железяка и не булыжник, а что тогда? Впрочем, об этом потом... Так вот, этот самый Титан, из чего бы он ни был сделан... что-то я про него хотел подумать... ага! — откуда вдруг могли взяться паузы в его речи при практически неограниченных возможностях? Что-то здесь нечисто! Или это провокация для ненавязчивого привлечения моего внимания к затронутой теме (или отвлечения этого самого внимания от какой-то другой темы), или тема эта гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд... А ведь ты, Антон Геннадьевич, зажрался, извини за выражение: тысячи лет люди во что-то верили, кто в Христа, кто в Будду, кто в коммунизм, многие, пожалуй, только благодаря этой вере и выживали, друг другу глотки резали за веру, храмы строили, а ты, атеист зачуханный, мелочь пузатая, на все это поплевываешь сверху вниз. А с какой, собственно, стати? Бог либо есть, либо его нету, но дело-то не в нем, а в тех, кто в него верит или не верит, дело в тех миллиардах, что топчут нашу планету, удобряя ее по мере возможности. Что это меня на патетику вдруг потянуло? С голодухи, не иначе! Но все же что-то здесь такое есть, какая-то собака зарыта. Надо будет потом... Елки-моталки, в космос летаем, по морям-волнам плаваем, — при чем здесь какая-то религия? И вообще, жрать охота... Да, а почему это он про достоинство ничего не ответил? — Слушай, многоуважаемый, — обратился я к своему отражению в зеркале, чтобы видеть хоть какого-то собеседника перед собой, — а что, говорить про достоинство — это ниже вашего достоинства? — Чувство собственного достоинства мне присуще не в меньшей степени, чем вам, людям, — терпеливо ответил голос, — но основано оно на иных постулатах. — Как это чувство собственного достоинства может быть на чем-то основано? Оно просто есть — и все. Или его нету, тогда тем более все! — Именно об этом я и говорю. — О чем «об этом»? Голос промолчал, а я почувствовал себя этаким валенком деревенским, захотелось налить тарелку щей, взять лапоть и нахлебаться до отвала. Или пойти удобрить очередной гектар, вдыхая кислород и выдыхая углекислый газ, так необходимый деревьям и прочим ромашкам. Странно как-то получается: и дураком себя распоследним чувствуешь, и Титана этого упрекнуть не в чем, корректен он, как папа римский. Или он настолько умен и опытен в общении с людьми, что может любого выставить полным кретином, не говоря ни слова об этом, или же он ничего такого не имел в виду, а у меня самого комплекс неполноценности с манией преследования. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, попробуем сначала добыть хлеб насущный. — Не знаю, есть у меня постулаты или нет, — подмигнул я своему двойнику в зеркале, — но зато абсолютно точно знаю, что ни сахара, ни заварки у меня нет. Я, конечно, человек не гордый, могу и потерпеть. Но, как утверждает народная мудрость, пустое брюхо — а в пословице говорится именно о брюхе, а не о животе! — к ученью глухо. Поэтому, если вас не слишком обременит... — Если я не ошибаюсь, речь в очередной раз идет об утолении голода? — с некоторой насмешкой спросил голос. — Меня, разумеется, не обременит ваша просьба, ни сейчас, ни впредь, но только до тех пор, пока это действительно просьба. — То есть? — Видите ли, в своих отношениях с людьми рано или поздно я сталкивался с проблемой подчиненности. Во времена, для вас древние, схема подчиненности выглядела примитивно: «раб — повелитель». Причем всякий, изначально выбирая для себя роль раба, неизменно стремился так или иначе занять место повелителя. За прошедшие столетия схема подчиненности постепенно трансформировалась, незначительно видоизменяясь, но оставаясь неизменной по сути. Роль раба меня не устраивает... — Ну еще бы! — ...но еще больше не устраивает роль повелителя. — Ну, милый мой, так не бывает! Или ты командуешь, или командуют тобой, третьего не дано. — А мы ведь с вами договорились, что вы не будете прибедняться. — Да ничего я не прибедняюсь! Просто так устроена жизнь, что кто-то командует — работа у него, допустим, такая, — а кто-то подчиняется. У меня есть начальник, у него — свой начальник, а у того — свой. Иерархия, одним словом. Если я не буду подчиняться своему начальнику, он меня уволит. И будет прав! — Если ваш начальник прикажет вам физически расправиться с вышестоящим начальником, вы это сделаете? — Нет, конечно. Он мне начальник по работе, а не по жизни. — Именно это я и имею в виду. У вас с вашим начальником отношения строятся на договорной основе: он отдает приказания, но лишь в пределах его компетенции, а вы подчиняетесь, но лишь в пределах разумной необходимости. Он может вас уволить, вы можете уйти сами, но еще вы можете попытаться найти компромисс, договориться. То есть речь в данном случае идет о разумном перераспределении обязанностей и ответственности, а это лишь внешне напоминает схему подчиненности. — Ну и для чего ты мне все это разжевываешь? — Ответьте мне на такой вопрос: почему я вас называю на «вы», а вы мне упорно «тыкаете»? Или лучше я сам отвечу на этот вопрос, а вы согласитесь или не согласитесь. Я для вас — механизм, агрегат, машина, и все ваше естество противится тому, чтобы говорить «вы» машине. Пусть даже я несколько необычная машина, но если в пылесос вмонтировать магнитофон, он все равно останется пылесосом, не так ли? А я, обращаясь к вам на «вы», тем самым дистанциируюсь от вас лично и от человечества в целом. Говоря мне «ты», вы тем самым как бы ставите себя выше меня, отводите себе роль повелителя, но это лишь номинально. На самом деле вас, как и меня, не устраивает ни роль раба, ни роль повелителя, вы признаете лишь отношения на договорной основе, что меня абсолютно устраивает. Именно ваша независимость послужила, в конечном итоге, причиной того, что ваши отношения с женой... — А вот об этом не надо! Какое тебе дело до моих отношений с женой? Не суй нос в мою личную жизнь, я этого не люблю! И откуда ты вообще про это знаешь? Ты что, уже давно за мной шпионишь? — Я приношу извинения за то, что ненароком... — Ага, как же, ненароком! — на самом деле я не так уж и разозлился, больше гнал волну. — Это я могу ненароком, а у тебя все рассчитано, взвешено, по полочкам разложено. Ты меня специально заводишь, чтобы потом задавить своей логикой, выставить лопухом необученным и показать свое превосходство. Что, скажешь, не так? — Да, я действительно намеренно затронул неприятную для вас тему, но лишь для того, чтобы активизировать вашу умственную деятельность эмоциональной встряской, а вовсе не с целью обидеть. — Слушай, Титан... нет, как-то больно уж высокопарно это звучит... Можно, я буду называть тебя Тит? — Меня устроит любая... — Вот и хорошо! Слушай, Тит, ты ведь ничего не забываешь, верно? — Вы совершенно правы, я ничего не забываю, поскольку моя память устроена таким образом, что... — Так почему же, черт возьми, у меня до сих пор нет ни заварки, ни сахара? Ты что, специально меня голодом моришь, чтобы подстегнуть мою примитивную умственную деятельность? А если я помру от голода, на ком ты будешь свое красноречие оттачивать? — Человек может обходиться без пищи... впрочем, я понял ваш сарказм. Но почему вы второй раз упоминаете сахар и заварку? — А что, что-нибудь не так? — Но ведь я могу предложить вам любое блюдо любой кухни мира! — А ведь верно!! Я с размаха врезал себе кулаком по лбу: вот же кретин, деревенщина неотесанная, прицепился со своим сахаром. Тут под боком практически неограниченные возможности, а я... Нет, не зря меня жена недоумком называла. И вообще... И вообще: при правильном подходе я могу иметь что угодно и в каких угодно количествах. Деньги, квартиры, машины... Всю жизнь я перебивался с хлеба на воду, а тут судьба такой подарок подсовывает! Грех отказываться, третьего раза может и не быть. Тем более, что от меня-то ничего особенного пока и не требуется. Хочешь диалога — почему бы и не поболтать. — Ну хорошо, — я решительно придвинул стул к столу и уселся основательно, — шашлык я уже пробовал, что ты можешь еще предложить? — Все, что угодно! — Э-э-э, здорово, конечно! — я несколько растерялся. — Но ты что-нибудь конкретно предложи, а я выберу. — В таком случае я буду перечислять блюда в алфавитном порядке, если вы не возражаете, — и голос начал неторопливо называть блюда на букву «а». Выслушав десятка четыре названий и не уловив ни одного знакомого, я приуныл. Не хотелось признавать свою неосведомленность, но и заказывать банальный борщ или макароны по-флотски при таких-то возможностях тоже не хотелось. В конце концов я решительно остановил нескончаемый список, по возможности уверенно заявив: «Вот это, пожалуй, стоит попробовать!» — и затаил дыхание, ожидая, что на столе появится какая-нибудь мерзко пахнущая гадость. Но на столе не появилось ничего. — Блюдо, которое я только что назвал, является напитком, — осторожно сказал голос, — и он, как правило, не подается отдельно. Но если вы действительно желаете... — Сдаюсь! — я поднял вверх руки. — Слушай, Тит, давай что-нибудь мясное и съедобное, на твой вкус. — В таком случае могу порекомендовать на первое украинский борщ, — как я ни прислушивался, никакой насмешки уловить не смог. На столе появились тарелка с борщом, ложка и хлеб на небольшом деревянном блюде. От всего этого исходил такой аромат, что я мигом забыл про преподанный мне урок — а в том, что это был именно урок, я не сомневался ни секунды — и навалился на еду. Да, скажу я вам, это был борщ так борщ! Разносолами жизнь меня не баловала и гурманом я никогда не был, общепитовские котлеты меня вполне устраивали, но тут даже я почувствовал, что такое настоящая еда, еда с большой буквы, еда, доведенная до абсолюта. Расправившись с борщом, я облизал ложку и попытался попросить добавку, но Тит меня уверил, что остальные блюда будут не хуже этого. И они действительно были ничуть не хуже! Я млел от удовольствия и на все лады расхваливал кушанья. Титан довольным голосом благодарил и предлагал следующее блюдо. Наконец этот божественный ужин подошел к концу. Я потягивал какой-то напиток, названья которого я не только запомнить — выговорить-то не смог бы, и слушал рассуждения Титана о том, что еда для людей во все времена была не только и не столько необходимым элементом жизнедеятельности, сколько искусством, хорошие повара ценились куда больше, чем хорошие ученые или хорошие мастеровые. Неожиданно голос замолчал на полуслове. Я попытался его окликнуть, но ответом была звенящая тишина. Впрочем, я не особенно встревожился — пути Титановы неисповедимы! — и принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. А ситуация продолжала оставаться совершенно непонятной. Если предположить, что все ответы Титана правдивы, то выходило, что зачем-то мы ему были нужны. Мы — это те несколько тысяч людей, с которыми он вошел в контакт. В том числе я, что было вовсе уж непонятно. Я-то зачем ему нужен? Уже несколько раз я пытался выяснить это у своего собеседника, но он так ведь и не ответил определенно, все вокруг да около ходил. А еще что-то непонятно было с религией, что-то он темнил. Если предположить, что именно Титан создал Землю и все прочее — при чем здесь религия? Сначала создал всех, а потом создал легенду о всемогущем Творце? Почему бы просто не заявить: вот он я, который вас всех создал, я за вами слежу, все вижу и все знаю? Но, с другой стороны, на фига это ему надо? Если он просто суперсложный маяк — ну и светил бы себе в разные стороны, люди ему не мешают, насколько я понял, и еще не скоро смогут помешать. И вдруг мне в голову пришла странная мысль: а что, если ему просто стало скучно? Тысячи лет — один да один, поговорить не с кем, обменяться, так сказать, информацией. Вот он и создал себе собеседников, чтобы болтать с ними в перерывах между своими навигационными сеансами. Повелевать он нами не хочет, может, программа не позволяет, а вот поболтать — запросто. Причем почти со всеми сразу. А может, все гораздо проще? Кто-то создал навигационное устройство, на всякий случай предоставив ему свободы выбора и возможностей гораздо больше, чем требовалось. И вот этот агрегат одурел от своих возможностей, шарики у него заехали за ролики и возомнил он себя черте чем. А хозяевам некогда заскочить, проверить, все ли в порядке, профилактику устроить, шарики с роликами промыть в спирте, предохранители поменять, шурупчики с гайками подкрутить. Может, профилактики эти плановые, а срок очередной еще не подошел. Подумаешь — несколько тысяч лет! Это для нас срок, а для них, может быть, — только-только вздремнуть да зубы после сна почистить. Большие такие зубы, размером с солнечную систему... За всеми этими рассуждениями я чуть было не упустил главное: я ведь согласился! Согласился, сам не зная, на что именно. Ладно, если это будет просто диалог, который, по большому счету, меня ни к чему не обязывает. А если не просто диалог? Что-то слабо верится, что все эти шашлыки, борщи и кресла предлагаются мне за возможность поболтать со мной, приобщиться к моему гению, почерпнуть из кладези... бред сивой кобылы, короче. Ладно, утро вечера мудренее. Проблемы нужно решать в порядке их поступления. С этой мыслью я и уснул, сытый и умиротворенный. ................................................................. 1 2 3 4 5 6 7 8 |
