ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анна ЗЕНЬКОВА


ХМЕЛЬ
Окончание. Начало здесь.

У Хмеля были колдовские глаза. Именно за них он и получил от Аррашида Матвеевича свое прозвище, так как у бывших хозяев, кроме бранных слов, не нашлось для него подходящего имени. Теплые золотистые глаза в обрамлении прямых как стрелы ресниц совершенно не вязались с его обликом. Они были полны влажной печали и какой-то сдавленной, плескавшейся на темном дне скорби. Глядя в эти завораживающие глаза, хотелось погрузиться в них как можно глубже, дотянуться как можно дальше и достать нечто такое, что можно было отчетливо рассмотреть, но никакими словами не возможно было описать.

Хмеля поселили в сарае, где он и жил по сей день. Все старались обходить его стороной, и только шумный хозяин, казалось, совершенно искренне наслаждался его обществом, лечил его, ухаживал за ним и как мог пытался вытянуть его назад, к свету. Аррашид Матвеевич возлагал на жеребца большие надежды. И, как оказалось, не зря.

Хмель обожал Алешу. Из непредсказуемого опасного зверя он в мгновение ока превращался в кроткого домашнего любимца, стоило мальчику появиться в поле его зрения. Жеребец всегда приветствовал Алешу радостным ржанием и задорно встряхивал золотистой гривой, предвкушая трогательное, сладкое для обоих общение. Алеша чувствовал, как с каждым днем его тело наливается силой, становится крепким и выносливым. Конь отдавал ему часть своей энергии, а мальчик платил ему за это лаской и заботой. Он мог часами лежать на широкой спине друга, что-то нашептывая в пушистые изнутри уши и заботливо подсовывая ему сладкую морковку. Часами же мог кататься по двору, наслаждаясь тем, как вибрирует каждая клеточка его тела, идеально подстраиваясь под ритм другого, самого дорогого и любимого. Алеша изменился до не узнаваемости. Он стал просто обычным ребенком с красивыми бирюзовыми глазами, совершенно сухими и, как у всех счастливых детей, широко открытыми.

Обитатели фермы не могли нарадоваться, глядя, как две заблудившиеся души, по счастливой случайности нашедшие друг друга, постепенно расцветают, наливаются красками и принимают свои истинные формы. Всем было радостно и приятно наблюдать за тем, как искусно и виртуозно лечит любовь. Всем, кроме Якова. С тех пор, как Алеша подружился с Хмелем, конюх не находил себе места. Он искал малейший повод, чтобы придраться к мальчику, и обнаружив, тут же хватался за него, чтобы уколоть побольнее. Яков презирал Алешу, потому что не мог смириться с чужим счастьем. Хмеля же он ненавидел. Ненавидел горячо и откровенно, что само по себе было странным, потому как конюх обычно даже самые простые вещи делал исподтишка. Ненависть эта была обоюдной, и вспыхнула при первом же неудачном знакомстве, когда Яков неосмотрительно повернулся к жеребцу спиной, за что и поплатился. Хмель укусил его за зад, причем укусил так, что легкомысленный конюх буквально взвился от боли. Тогда Яков не посмел отомстить противнику, но не преминул затаить обиду, и теперь каждый раз, глядя на жеребца и потирая давно зажившее место, он буквально кипел от злобы. Яков жаждал мести. И выжидал.

 

Алеша как раз направлялся к конюшне, когда услышал тревожное ржание Хмеля. «Что-то случилось», — он испуганно вздрогнул и обернулся на дом, лихорадочно соображая, стоит ли звать дядьку. Хмель продолжал настойчиво звать мальчика, и тот, отказавшись от своей идеи, торопливо покатил к сараю.

Яков был взбешен. Алеша понял это сразу же, как только его увидел. Конюх крутился вокруг жеребца и злобно размахивал плетью, осыпая животное бранью. Алеша увидел кровь у него на лопатке и понял, что Хмель снова укусил своего врага. И теперь враг бесновался. Увидев Алешу, конь взбрыкнул, и в этот момент Яков, размахнувшись, со всей силы хлестнул его плетью.

«Не тронь!» — закричал Алеша так пронзительно, что у него самого заложило уши. — Не смей его трогать!»

Яков злорадно ухмыльнулся и снова хлестнул жеребца. Тот обиженно всхрапнул, но остался стоять неподвижно, глядя на Алешу грустными покорными глазами. Алеша не мог защитить Хмеля. Он мог кричать и плакать сколько угодно, но защитить своего друга не мог. Он не мог до него дотянуться, не мог закрыть своим телом и принять удар на себя. Но он мог отвлечь Якова, поэтому ни минуты не колеблясь мальчик схватил лежащую на полке коробку с гвоздями и бросил в конюха. Удар пришелся прямо в укушенное Хмелем место, и Яков заревел от боли. Обернувшись, он ринулся на Алешу. Сидя в коляске, мальчик спокойно наблюдал за стремительным приближением конюха, с облегчением думая о том, что Хмель в безопасности.

«Ах ты паршивец!» — Яков уже занес руку для удара, когда Алеша с ужасом заметил тень, которая внезапно выросла за спиной Якова и нависла над ним подобно грозовому облаку. Алеша закричал, но было поздно, потому что Хмель уже обрушил на конюха всю мощь своего красивого сильного тела.

 

Алеша лежал у себя в комнате и плакал. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как дядька велел ему отправляться к себе и сидеть там, не показывая носа, но, судя по тому, как почернели окна, мальчик решил, что уже ночь. Аррашид Матвеевич был потрясен трагедией, случившейся на ферме, и страшно зол на племянника, за то, что тот эту трагедию спровоцировал. Алеша слышал, как на кухне шептались рабочие, и чем больше он вслушивался в эти ужасные, пугающие голоса, тем сдавленнее становились его собственные рыдания. Хмеля хотели убить, потому что он взбесился и забил Яшку. Это Алеша понял сразу. Он пытался рассказать дядьке, что произошло на самом деле, но тот лишь задумчиво качал головой и не обращал на слова мальчика никакого внимания.

И теперь, вслушиваясь и всматриваясь в темноту, Алеша ждал чуда. Он должен был спасти Хмеля, чего бы это ни стоило. А стоило это именно чуда, которое почему-то не приходило, как бы громко и отчаянно Алеша его не звал. Мальчик долго и упорно смотрел на свои неподвижные ноги, укрытые пледом, а потом стал раскачиваться на кровати, толкая себя к самому краю и наконец с глухим стоном свалился на пол.

Аррашид Матвеевич был тысячу раз прав, потакая племяннику в его желании кататься верхом, потому что знал, как полезны подобные нагрузки для таких детей как Алеша. Ежедневные прогулки со временем должны были принести свои плоды, и, возможно, когда-нибудь Алеша сумел бы даже научиться передвигаться без коляски, пусть с трудом, но все-таки самостоятельно. Пока же Алешины ноги, хоть и окрепшие, но все еще мертвые, не хотели ходить. Поэтому он пополз. Он цеплялся побелевшими от напряжения пальцами за деревянный пол, подтягивался вперед и медленно, но упорно полз, потому что знал, что там, в темноте, его ждет тот, которому никто кроме него не поможет. Преодолев кое-как коридор, мальчик подполз к двери и, толкнув ее со всей силы, с облегчением обнаружил, что она не заперта. А потом начался настоящий ад. Двор был усеян мелкими камешками, которые Алеша никогда раньше не замечал, а сейчас болезненно ощущал каждой клеточкой своего тела. Камни впивались в кожу, резались и кололись. Боль была невыносимая, но Алеша полз, раздирая до крови живот, колени и ладони. Он уже почти добрался до сарая, когда неожиданно обратил внимание на свою тень, добросовестно ползущую рядом. Вид собственных безжизненных ног, тянущихся за туловищем, словно скрученные плети, был настолько нелепым, что Алеша задохнулся от жалости к себе. В горле опять разросся давно позабытый ком и глаза нестерпимо защипало от слабости и отчаяния. «Я урод, — с горечью подумал Алеша, — и навсегда таким останусь». Только рядом с Хмелем мальчик чувствовал себя полноценным. Конь постоянно подкармливал его силой, уверенностью, и надеждой. Он помогал ему забывать. О собственном увечье, о своей никчемности и слабости. И вот теперь мальчик был вынужден расстаться со своим спасителем и отдать назад всю ту силу, которую от него же получил. Он должен был отпустить Хмеля, даже понимая, во что превратится его жизнь после того, как он из нее исчезнет.

 

— Иди, — Алеша из всех сил старался, чтобы его дрожащий голос звучал сердито, — ступай прочь.

Мальчик опустил глаза, чтобы не видеть радостного блеска в золотистых глазах, блуждавших по его распластавшемуся на земле телу. Алеша старался увернуться от бархатной морды, игриво толкающей его в бок, и не дотрагиваться до густой золотистой гривы, которую так любил расчесывать.

— Иди, говорю тебе. Пошел вон. Ты мне больше не нужен. — разоблачительные слезы уже подступали к глазам и Алеша сдерживался одним лишь усилием воли. Он уже почти кричал, размахивая руками, когда конь наконец услышал, поднял голову и внимательно посмотрел на него с высоты своего роста. Алеша видел как в полумраке мерцают подозрением любимые глаза и чувствовал как плачет его истерзанное страданиями тело. А потом мерцающие глаза потухли, и Алеша понял, что победил. Хмель обречено опустил голову и медленно побрел из сарая. В тот момент в Алешиной голове что-то взорвалось, рассыпалось и зазвенело. Это были фрагменты его будущего, разбитого на осколки тоски и одиночества. Будущего, в котором не было ничего, кроме тряпичных ног, жалящих взглядов и ядовитого сочувствия. Будущего в котором не было Хмеля. Алеша схватился за голову, пытаясь вытряхнуть, очистить ее от колющих осколков, и натужно зарыдал. Он больше не боялся слез, потому что знал, что Хмель их уже не услышит. Хмель был уже далеко, и он был спасен. Вот только Алешу теперь спасать было некому. Не зная, как еще выразить свою боль и ярость, мальчик принялся бить кулаками по всему, до чего удавалось дотянуться, и в своем слепом отчаянии он случайно задел керосиновую лампу. Лампа зашаталась и, покружив в воздухе, разбилась. Алеша как во сне наблюдал за вспыхнувшей сверкающей дорожкой, стремительно разрезающей темноту и подбирающейся к его ногам. Он не кричал и не пытался отодвинуться. Он просто лежал и думал о том, хорошо это или плохо, умереть в огне. Страшно или не очень. У него было много мыслей, но все они были какие-то вялые и блеклые. Алеша пытался их поймать, но они были скользкие и постоянно срывались. А потом он все таки ухватил одну, самую темную и тяжелую, и, присмотревшись, понял, что поймал безразличие. В сарае загорелось сено, и от удушливого дыма ловить мысли стало очень сложно. Последняя, которую Алеше удалось задержать, была о том, что он умер. Потому что внезапно он совершенно отчетливо увидел, как перед ним появился Хмель и наклонившись, ткнулся мордой ему в лицо. Это теплое прикосновение разбудило мальчика и он понял, что Хмель действительно вернулся. Вернулся за ним. Вконец ослабевший Алеша ухватился за теплую лошадиную шею и потянул вниз. Хмель будто понял, что от него требуется, и послушно опустился. Помогая себе руками, Алеша зацепился за гладкий бок и, собравшись, из последних сил рванулся вверх, а потом упал, обессиленный, на твердый спасительный круп.

 

Мальчик очнулся в своей постели и первым, что он увидел, было перепачканное сажей лицо дядьки, храпящего рядом с ним на стуле. Алеша осторожно тронул его за руку, и Аррашид Матвеевич тут же открыл глаза. Минуту он молча изучал племянника, а потом сгреб его в охапку и обнял так крепко, что у того затрещали кости.

«Ох и напугал же ты меня, негодник, — прошептал он, покачивая его на руках— да еще и сарай спалил. И как только ты туда добрался?»

Дядька ласково погладил его по израненным рукам и добавил: «Ну, как, это понятно, а вот зачем? Надумал покататься ночью?»

— Не убивай его. Пожалуйста. — прошептал мальчик, еле шевеля запекшимися губами.

— Кого его? Якова? Да я готов был шкуру спустить с этого подлеца, — негодующе фыркнул дядька. — И спустил бы, если бы он не сбежал! Представляешь? Только очнулся — и наутек! Шельма!

Аррашид Матвеевич хотел еще что-то добавить, но вдруг растерянно замолчал. Он долго и пристально смотрел на Алешу, а потом, ошарашенный догадкой, опять стиснул его в объятиях и недоуменно рассмеялся:

— Ну, умник, ничего не скажешь. Кто ж твоего Хмеля тронет-то? Это же надо было такое придумать, Господи прости. Ну дела!

 

Алеша несколько дней провалялся в постели, мучаясь от саднящей боли во всем теле. Однажды утром дядька как обычно ворвался к нему в комнату с куском теплого хлеба и с порога заявил:

— Ну, малыш, пришла пора поблагодарить своего спасителя. Он,судя по всему, тебя уже заждался. Вот, на тебе гостинец. Ступай, мирись с другом.

 

Алеша боялся долгожданной встречи больше всего на свете. Хмель стоял к нему спиной и, помахивая золотистым хвостом, мирно жевал овес. Мальчик всегда находил общий язык с лошадью, но сейчас смешался и не знал, что сказать. Слова костями застряли в пересохшем горле и не желали выходить наружу.

Конь сразу почувствовал его присутствие и заметно напрягся, но не обернулся. Он был обижен.

— Хмель, — тихо позвал Алеша и вытянул вперед руку. — Пожалуйста.

Жеребец вздрогнул, медленно повернул голову и посмотрел на мальчика. Алеша не мог понять, о чем он думает, потому что на этот раз золотистые глаза оставались совершенно непроницаемыми.

— Пожалуйста, — повторил Алеша и еще выше протянул руку.

Хмель стоял неподвижно, продолжая рассматривать мальчика, а потом внезапно резко качнулся в его сторону и сгреб губами хлеб с маленькой содранной ладони. Алеша только этот и ждал. Он тут же ринулся к нему, прижался к теплому рыжему боку и неожиданно для себя расплакался.

— Хмель, Хмелюшка, Хмелечек, — счастливо шептал он, и, не отрывая лица, упоенно вдыхал знакомый теплый запах. — Мой хороший, мой любимый. Прости меня. Никогда, слышишь, я больше никогда тебя не оставлю. Мы теперь всегда будем вместе. Всегда-всегда-всегда!

Алеша шептал и шептал, а Хмель отвечал ему радостным ржанием, словно повторял за мальчиком таинственные, понятные только им двоим слова какой-то особенной клятвы. Вечной и нерушимой.

 

17.04.07 г.

Минск

Десять минут войны — Хмель — Когда поет любовь

Рассказы — Сказки для детейКнижки-картинки для малышей

«Летний дебют 2005». Е-книга  в формате PDF. Объем 1,2 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Межевание земельного участка Гатчина. Оценочные услуги в Гатчине kadastr-rus.ru. . Питомники хаски в москве и подмосковье. Купить щенка хаски в питомнике snow-dog.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com