ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ЗЕМСКОВ


 1    2    3    4    5    6    7

 

Русский север

 

Океан где-то там далеко подо мной,

Облака норовят самолёт задержать.

Но я рвусь к северам, словно птица — домой,

И чем ближе снега, тем теплее душа.

 

Над Россией лечу невидимкой в ночи,

А Россия во мгле, как пятьсот лет назад.

Где-то красный петух во всё горло кричит,

Где-то новый пророк открывает глаза.

 

Там блестят топоры иноземных стрельцов,

Там из Углича колокол тянут в Тобольск,

Там балтийским ветрам подставляет лицо

Великан — бомбардир с детства скроенных войск.

 

Не двуглавый орёл, так снопы в кумаче,

А всё та же трава меж костей Соловков.

Золотой эполет под плащом на плече

У безродного старца. Да кто ты таков?..

 

Русский север, укрой одеялом следы

Уходящих на юг за святою водой.

Русский север, оставь каплю мёртвой воды,

Чтобы горечь убить в океане живой.

 

Птица может без сна и без пищи лететь,

Если знает, что там впереди — хорошо.

Человеку дано знать про жизнь и про смерть,

И что счастлив лишь тот, кто дорогу нашёл

 

От земли до небес и с небес до земли.

В этот радужный мост вбито столько гвоздей,

Столько рук сбито в кровь, чтоб увидеть смогли

Даже те, кто слепы, путь к далёкой звезде.

 

Вот он, Лобный помост четвертованных строк,

Вот он, бунт Пугача и есенинский смех,

Вот Высоцкого крик и взведённый курок:

У стрелка без лица хватит меди на всех…

 

Целься, враг мой, в прицел без прищура гляди:

Это зеркало, — сколь ни стреляй, всё в себя.

Самолёт мой — Пегас, не сдавайся, лети

К северам, к северам, от натуги сипя!

 

Повернулась земля с боку на бок, — и край

Одеяла поднял с ног Ногаевский крест.

Магаданский маэстро, прошу, поиграй

На колючей струне золотых этих мест!

 

Январь 2005 г.

 

Северная быль

Песня на «Маске Скорби» (Магадан)

Не то под блюз, не то под музыку Вивальди

Примчался ветер ко мне из Крыма.

Его душа — подбитый голубь на асфальте —

Вчера крылата, теперь бескрыла.

А от души бескрылой просто нету проку,

Вот и принёс он её в надежде,

Что хмурый северный наш край её утешит

И даст ей крылья, и слава Богу.

 

Северная быль, сказка о земле,

Где ещё никто не бывал из нас,

Где в тумане плыть душам кораблей,

В море навсегда скрывшихся из глаз.

 

На северах из поколенья в поколенье

Передаются ключи от рая.

Здесь миллионы душ нашли успокоенье,

Земным этапом пройдя до края.

Навеки скованные вечной мерзлотою,

Сжимая камень, как пайку хлеба,

Тела безвинно убиенных, глядя в небо,

Под безымянной лежат плитою.

 

Ледяная даль, купол-горизонт,

Сполохов спираль, белые дымы.

Снегом занесён, видит южный сон

Золотой песок стылой Колымы.

 

Как понимаю я тебя, бродяга-ветер!

Здесь Время — лекарь, а срок — учитель.

Отсюда всё, что происходит на планете,

Сто крат виднее, уж вы учтите.

День дольше века, что бы там ни говорили,

А жизнь короче тропы к бараку…

Перо ломается, скрипит и рвёт бумагу

Под парусами «Святой Марии».

 

Что же нам ещё Север нагадал?

Взял наш самолёт курс на материк.

Помни и прощай, город Магадан!

Осенён крестом твой скорбящий лик.

   Май 2003 г.

 

Памяти Александра Галича

 

Все мы — люди дороги,

Все мы — певчие птицы,

Позабытые строки

С пожелтевшей страницы.

Нам сжигает ресницы

«Ca ira» санкюлота.

Все мы — пешие птицы

В ожиданье полёта.

 

Не поклонники ятей,

Не пажи междометий,

Верим в силу объятий

И в бессилье столетий.

Но ветра раздувают

Быль, не ставшую сказкой...

Облака остывают

В мерзлоте магаданской.

 

Пусть же счётом особым

Век считает за дичь нас.

Мы идем автостопом

В нашу птичью античность,

Чтобы вспомнилось снова

Нам родное наречье.

 

Мы — паломники Слова,

Мы — паломники в Слово

Из страны Междуречье.

   Август 1997 г.

 

Яблочный Спас

Памяти Веры Матвеевой

Пьяный скрипач скрипку разбил о стену,

Плачет в углу, плечи по-детски съёжив.

А за окном ночь постепенно тает.

Пахнет асфальт росной травой утра.

 

Кажется, всё это давно было

С кем-то другим, но коротка память.

Прожита жизнь и со стекла стёрта,

Словно смешной гномик из старой сказки.

 

А за окном стали деревья старше.

Всё как всегда. Только чуть-чуть больнее

Видеть глаза тех, кто уходит следом,

Тех, кто еще любит глядеть на звёзды.

 

Солнечный луч тянется тонкой нитью.

Жалко, но нет сказке ни капли веры,

Что по земле скоро пройдет август,

Что принесет много красивых яблок

 

Яблочный Спас — грустный, как смех Грина.

Поезд ушёл, рельсы дрожат мелко.

На небе свет птичьим сошелся клином.

Что-то на юг птицы летят рано...

 

Белый платок руки держать устали,

Лопнула нить, музыки нет больше...

Пьяный скрипач плачет среди осколков.

Вторит ему голос разбитой скрипки.

   Май 1995 г.

 

* * *

 

Увы, уже оригиналы

Бледнее копий, — врут страницы.

Уже друзья-провинциалы

Перебираются в столицы.

Двадцатый век — судья столицый

Заносит нас в свои анналы.

 

Церквей обитые пороги

Молящим не приносят ренты.

В своем отечестве пророки,

Как прежде, метят в диссиденты,

Как прежде, мутят воду Леты

И за собою тянут сроки.

 

Трагедия? — скорее драма,

Сплетенье линий на ладони:

Огни ночного ресторана,

Тюльпан, засушенный в альбоме...

Когда-то в этом сером доме

Жила Поэзия. Как странно!.

   Август 1996 г.

 

* * *

 

Как в старый дом, войди в свою печаль,

Где домовые на шестке гнездятся,

Где полустёрта Временем печать

Орнамента на чашке из фаянса.

Сядь у окошка, осторожный гость,

И наблюдай, как лёгкою рукою

Рябина новорожденную гроздь

Купает в кадке с дождевой водою.

   Февраль 1997 г.

 

* * *

 

Рождественский сумрак в каминной золе,

Свеча сиротливо ссутулена.

Две книги живут у меня на столе —

Ахматова и Ахмадулина.

 

Со звоном кандальным на тонких руках

Браслеты. Затем ли вы грезили

Крылами — двумя междометьями «ах»,

Два ангела русской поэзии?..

   Декабрь 1996 г.

 

* * *

 

Не суди, не ряди в свой обряд мой языческий ветер,

Не скули над душой, сделай милость, бездарный пророк.

У небесного снайпера я так давно на примете,

Что при случае он не замедлит нажать на курок.

 

И я лягу, как все те, кто метко отмечены свыше,

На границе времён облетевшею розой ветров.

В этом мире никто наших песен, конечно, не слышит:

Кто-то здорово болен, а кто-то уж больно здоров.

 

Я попал в переплёт словаря запредельных наречий,

Я пою для данайцев, несущих астральную снедь.

Изменяется всё, лишь нельзя изменить место встречи

С неизбежным прозреньем, названье которому — смерть.

 

Строгий снайпер откроет обратную сторону света, —

И охотничий сокол вернется к нему на плечо.

Моя кровь есть во всём, что когда-либо мной было спето,

И не стоит искать в этих песнях чего-то ещё.

 

Не суди, не ряди в свой обряд мой языческий ветер:

Время смотрит с холстов, говорит с уцелевших страниц,

А любовь бьется в стёкла подобно отчаянной ведьме

И пьёт горькую воду с усталых ликующих лиц.

 

А меня изнутри разрывает безвыходность песен

Раскалённою медью расколотых колоколов.

В тесноте — не в обиде, но мир до обидного тесен.

Магнетизмом Земли размагничена Магия Слов...

   Декабрь 1995 г.

 

* * *

 

По семи кругам любви — семь нечётных лет.

Не дури, дурман-трава, не клони ко сну!

Крошит нищенка-луна с неба чёрный хлеб,

А мы крошево клюём да всё ждём Весну.

 

Бес не выдаст, Бог подаст, ветер вынесет.

Изменили зеркала наши облики:

То ли птицы мы теперь, — крылья в иле все,

То ли рыбы, — плавники вязнут в облаке...

 

Третью ночь горят костры на реке Москве,

Кони ржут, бряцает сталь, — будет, ясно, бой.

Коли выпадет беда, обернись на свет, —

Если дрогнет огонёк, значит, я с тобой.

 

Так усни, дурман-трава, на моей груди,

Улыбнись, когда блеснёт, как звезда, блесна.

На семь бед ответа нет, как тут ни крути.

Из семи кругов один всё равно — Весна.

   Декабрь 1996 г.

 

Театр

 

Бледный грим и маски — долой,

Седина — за выслугу лет.

И заряжен новой стрелой

Шестиструнный мой арбалет,

И мишень почти не видна,

Что твою украсила грудь.

Мы с тобою вместе до дна

Выпьем этот вечер — и в путь.

 

Мокрый от дождя тротуар

К ночи станет скользким, как лёд.

Бербеджа бродячий театр

Снова представленье даёт.

Глобус над его шапито —

Как над старой крепостью флаг.

Всё, что было раньше «не то»,

Скоро снова станет «не так».

 

А пока у всех на виду

На поклон выходит Шекспир.

Хочешь, я тебя проведу

В этот незатейливый мир?

По скрипучей лестнице вверх —

Где всегда царит карнавал.

Там с тобой разделят успех

И утешат, если — провал.

 

Реплику забудет суфлёр,

Занавес крыла распахнёт,

Сядет возле рампы актёр

И тихонько что-то споёт.

Капля пота или слеза —

Ей оплачен гамбургский счёт.

До свиданья, зрительный зал!

Завтра приходите ещё!

Декабрь 2002 г.

 1    2    3    4    5    6    7

Авторские песни Андрея Земскова:

127.06.07

Памяти Владимира Ланцберга

1,1Загрузить!

227.06.07

Мальчик со шпагой

1,4Загрузить!

327.06.07

Беспредельная весна

1,2Загрузить!

427.06.07

Песня про трубача

1,6Загрузить!

Альманах 2-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

коробки для пиццы купить недорого

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com