http://polnolunie.baikal.ru/zemskov/
http://andreizemskov.livejournal.com/
http://www.andr-zemskov.narod.ru
1 2 3 4 5 6 7
* * *
Всё по правилам странных идей, по приказу опущенных глаз —
От нелепости праздных затей до игры незатейливых фраз.
Сорван голос осенним листом, синим сумраком свет осенён.
Мы свое разорили гнездо, а другого уже не совьём...
Сентябрь 1993 г.
Баллада о Владимире Высоцком
Вот опять поэта кличут бардом
За его простой гитарный строй.
Он свой путь заканчивает стартом,
А стартует с финишной прямой.
И сладкоголосая эстрада
С хриплым его криком — на ножах.
Жизнь, как скоростная автострада,
Проверяет нас на виражах.
Всё не так, — поётся в песне старой,
Только струны все — одна к одной.
Вот шагает он — поэт с гитарой,
Запрещённый и полублатной,
Мимо скверов и трибун спортивных,
Где его афишам места нет,
Мимо зданий административных.
Время, где твой чёрный пистолет?
Или даже пули тебе жалко?
Ствол — миниатюрен и ребрист —
Выстрелит беззвучно... Зажигалка!
"Прикурите, гражданин артист!"
Он обиду, будто бы гранату
Без чеки, сожмёт: «Физкульт-привет!»
И по осевой, как по канату,
Полетит в авто на красный свет.
А гаишник-Время — тот, в стакан кир
Наливая, будет говорить:
«Нынче барда тормознул с Таганки...
Ох, и дал ему я прикурить!..»
Всё не так, конечно же, как надо,
Кодексам и визам вопреки.
И шумит в Москве Олимпиада,
И следят с Олимпа старики:
Всем раздали сёстрам по серьгам ли?
На сто первый — и дела с концом!
А на скользкой сцене стонет Гамлет
С чёрным ибрагимовским лицом, —
И нелепа мысль о лицедействе
Там, где фарс с трагедией на «ты».
Но нарушен распорядок действий,
И сметает занавес цветы...
Где бродили сплетни по базарам:
Мол, сидел, мол, снова водку пьёт,
Мол, жена — француженка недаром,
Мол, не даром — за деньгу поёт, —
Там от Магадана до Парижа
Из раскрытых форточек неслись
Песни, что бывали к жизни ближе,
Чем сама расхристанная жизнь.
Стёрта позолота, смыта сажа, —
Воинский салют, земной поклон.
Дальше будет только распродажа,
Бизнес предприимчивых времён.
Изваянье — Командор, Икар ли:
За спиной гитара, словно нимб,
Кони-крылья, — золочёный карлик,
Саваном спелёнатый, над ним...
Улеглись молва и кривотолки:
Хочешь — пей, а хочешь — песни пой.
Но опять из плена рвутся волки,
Сыновья опять уходят в бой!
Пусто место не бывает свято.
И кричит он, крик свой унося:
«Я вернусь! Мы встретимся, ребята!»
Место встречи изменить нельзя.
Июнь 1999 г.
Четверть века без Высоцкого
В этом мире, где запросто могут убить,
Как за песню, за волчий вой,
Есть такая простая работа — ходить
С гордо поднятой головой.
Там, где первые робкие делал шажки
Твой волчонок, а нынче — вожак,
Как и прежде, алеют повсюду флажки,
А над ними — один общий флаг.
Нынче флаг на три цвета, три полосы вновь —
Белый снег и небесная синь,
Только всё-таки третья по-прежнему — кровь.
Что ж, кривая, давай выноси!
И надтреснутый голос упасть не даёт
Влёт подрубленной кем-то стране.
Не осталось волков... Но охота идёт:
Видно, скучно стрелкАм в тишине.
Меж Америк и Африк, Японий, Канад
Вновь мотается призрак с ружьём,
Зорко смотрит он — кто там ступил на канат
Вслед за голосом, как за вождём?
Наши ангелы, брат мой, заждались в раю,
Подсыпая нам порох в табак,
Ведь великая страсть — постоять на краю
Никому не даётся за так!
Приглашала чума на изысканный пир,
Предвкушая падение ниц.
Сколько было отравленных ею рапир
И пожатий гранитных десниц,
Сколько было друзей и заклятых врагов!
Дай им, Боже, по чаше вина!
Только жаль, что в лесах не осталось волков, —
Четверть века в стране тишина...
25 июля 2005 г.
Баллада о 1945 годе
Я начал свой путь в стародавние годы,
Когда красным светом горела звезда.
Тогда ненадолго хватало свободы:
Её волокли на восток поезда.
В кисете махорки щепотка на брата,
Да мрак пересыльных кирпичных дворцов.
Мы были не дети, а внуки Арбата,
Едва пережившие павших отцов,
Подростки в пилотках, успевшие только
Последний кусочек войны отхватить.
И нам улыбалась красивая полька,
По-русски учившаяся говорить.
Висела над Вислой весенняя полночь.
Но пан капитан (что ни слово — указ)
Сказал, как отрезал: «Фашистская сволочь!
Жила тут, наверное, с немцем до нас!»
У тех, кто постарше, звенели медали
И ноша на сердце была тяжела.
О гетто Варшавском тогда мы не знали...
Тихонько заплакав, девчонка ушла.
Кусались ещё партизанские тропы:
В лесах Белоруссии — схроны смертей.
А мы покатили назад из Европы, —
Под залпы салюта нам было светлей.
Погоны гвардейские нам возвращали
Былинную славу забытых времён.
Казалось, не будет ни зла, ни печали,
Когда враг разбит и навек заклеймён.
В быту гарнизонном мы щурились солнцу,
И год 45-й летел всё быстрей.
Войну к сентябрю объявили японцу,
Чтоб выгнать его из квантунских степей.
И вот эшелон за Байкал потянулся,
Но где-то в Чите мы застряли чуток,
Полночи стояли. К утру я проснулся
И двинул с ведёрком искать кипяток.
А рядом состав — ниже нашего сортом —
Он только что прибыл на путь запасной:
Из утлых вагонов с собачьим эскортом
Толпу заключённых встречает конвой.
С колёс — на колени! Откуда их столько?
Неужто бандиты, шпионы, ворьё?
И вдруг среди прочих — та самая полька!
В толпе арестантов узнал я её.
Упала она и разбила колено,
И плакала горше, чем в мае тогда.
Там были и те — из немецкого плена,
В колымский этап уходя навсегда.
Там был и в прожжённой своей гимнастёрке —
Уже без погон — бывший наш капитан.
И вслед им трофейные псы рвали сворки, —
Немецкий порядок их так воспитал.
Нам всем по казённому дали вагону:
Я ехал над Гоби поднять красный флаг,
Девчонка-полячка — на женскую зону,
А пан капитан — на мужскую, в Бамлаг.
Победное время — каким оно будет
Казаться нам сквозь прожитые года?
Здесь часто, увы, победителей судят,
Но всё-таки чаще берут без суда...
Май 2006 г.
1 2 3 4 5 6 7
Песни Андрея Земскова
