1 2 3 4 5 6 7 8 * * * Всё меньше диктатур на свете, Всё демократий прибывает, Но мертвый приграничный ветер Отчизну нашу овевает. Как в зачарованной долине Какого-нибудь Конан-Дойля, Реликтово блестят святыни И скачет перекати-поле. Ну, встрепенулась бы — для вида, Да шевельнулась бы — для вида, Моя хмельная Атлантида, Моя родная Антарктида!.. * * * Дивный ангел поет у трюмо. Я лежу на роскошной кровати. А могла бы сумой и тюрьмой, Колымой, да и высылкой, кстати, Жизнь закончиться... Вона вот, нет — Ржаво скалятся прутья Лубянки, Но открыт предо мной белый свет От Анкориджа До Касабланки! * * * Шагающий от фонарей Наверное, и не заметил, Как грозно поперек аллей Раскачивает тени ветер. (Нет, ночь тепла, земля кругла И головы не полетели, Но фонарей колокола Дрожат над телом каждой тени). Шел кто-то, думал не спеша. Какое-то, должно быть, дело... Оплакивая каждый шаг, Душа его над ним летела. И тени — облики его — Так обреченно отплывали... Не говорили ничего, Хозяина не призывали... Вот дружбы тень ушла во тьму. Вот счастья тень уже отстала. Вдруг стало холодно ему. А это с ним любви не стало... * * * — «Как настил растянут знатно!» — «Ни морщинки ни одной!» — «Как, должно, ему приятно Прыгать блошкой заводной!» — «Ишь, застыли, истуканы! Геть, нерусская орда! Сами были великаны, Сами брали города!»... Пальцы — пять подъемных кранов. Площадь — носовой платок. Гулливер для великанов Пляшет танец «кэкуок». * * * В небесах опять что-то странное: Круглые плывут облака! Не какие-нибудь туманные, А чеканные, на века. Как ладони для рукопожатия, Согревающие пол-земли — Твои, Господи, отражатели Для мечтаний, слез и любви. Киберполе недоизучено, Не понятно в нем ни черта, Но уже врачует измученных Поднебесная трасса та. Связывая облако с облаком, Всю планету ты обняла — Песня непростая и добрая, Чище ангельского крыла. * * * ...Ты позволь мне приезжать неожиданно — Как я вздумаю, наобум, невпопад — И вбегать по льду тишины В твою Комнату окном на закат; Быть возлюбленной И нежной. и преданной, В сказочном Распевать терему — А потом Оставлять тебя преданным, А потом — Уходить к своему... Виктору ГОЛЫШЕВУ ...В плаще из звезд, на шутовском велосипеде В арену неба вкатывался вечер. Прожектор сил береговой охраны И отблеск спиц катящейся луны Ему прочерчивали путь над морем, А мы ловили край его плаща. Невидимые вихри ткани звездной Меж рук летели, шелестели в пальцах, Касались щек и уносились выше — Под самый купол. Цирк сверкал огнями Прибрежных городов. С галерки горной трассы Блистали, ослепляя, вспышки фар. А белые коробки кораблей Как будто ящики с мороженым в партере... ...Будь, Старость, Словно молодость — Такой!.. * * * ...Жизнь все длиннее для старых, Все короче для молодых. И скоро стариков на земле Станет больше, чем их антиподов. Планета здоровой старости — Вот это будет земля! На росистых лужайках прогуливают старух, Стены подъездов в пыли. Ночь наступает в восемь, и в пять поднимается утро С холодных и хрустких простынь. Не будет войн, преступлений, Проституции, алкоголя. Размеренность, мудрость, ясность — холод и смерть на земле. И лишь одна надежда на тех стариков, которые Курят, играют в карты, плавают нА десять миль, Рожают детей и сияют, смеясь, голубыми глазами — На тех стариков, которые продолжают традиции Вымершего племени — Молодых... * * * В детстве, в Алтайском крае, Мальчишка меня топил. С тех пор — на всю жизнь — я знаю, Как горло сжимает Дебил. Но я и другое знаю: Не лягу лицом ко дну. Пальчонки Поотдираю, Упрусь, Распрямлюсь, Вдохну... * * * «Слепим снежную бабу! Я морковочку дам...» «Эй! Кончай ее лапать! Вы прекрасны, мадам! Белоснежная кожа и глаза-угольки, Стан, немного похожий на тальи макитр... О, маркиза Таруса! Полюбите меня! И не важно искусство, и не нужно огня — Только прикосновенье, леденящее кровь...» И застыло мгновенье: алый кров облаков, Это имя — любое, что звенит, назови, Это счастье без боли, эта льдинка в крови... * * * Кружок для кротких — «Кройка и шитье». А вдуматься — какие горизонты! Я вам принес убожество свое, И сделайте-ка мне от горя зонтик. Смелей кроите — не из своего! Чтоб был огромный, метра три в обхвате. А если мало будет, ничего: Чего-чего, а матерьяла хватит. Зато потом под водопады слез Шагну надменно, и беда чужая Меня не тронет. Иней до волос Не долетит — на зонтике растает. «Ловкач! — мне скажут, — Не замочит ног...» «Но, — завоплю я, — Есть же ведь пределы!!!» А не поверят — в ваш пошлю кружок. Вы покажите, из чего он сделан. 1 2 3 4 5 6 7 8 | 
