ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Олег ВОРОБЬЕВ


В земном раю Кутсайоки

 1    2    3

......................................................................

Катамараны покинули реку. Впереди открылась первая ширь.

Мы углублялись. Ближний остров выпирал из ряби. На нем стояла банька, переложенная мхом. «Красота, — подумал, — а мы все мимо и мимо, будто в суетности есть что-то такое, что важнее всего на свете».

Из-за острова возник новый горизонт. Воду протыкали наклоненные макушки. Лавируя между топляками, катамаран пересек эту полосу.

Я осмотрелся. Коренной берег отходил. Голой вершиной мрачнела сопка. Вид на десятки километров — вот что открылось бы с нее. Я подумал:»Оттуда виден жилой пункт Зареченск и кратчайший к нему путь».

Дуновение играло основным и передним парусами. Они казались той волшебной лампой, которую надо лишь потереть.

Минуло полдня. Сизые дали заполаскивали взгляд, но паруса не толкали катамаран. Как заставить их работать? В парусной «механике» не хватало какой-то детали. Весла — было единственное, что двигало посудину.

Лобовой ветер усиливался. Мы свернули передний парус и отпустили на волю грот. Вращаясь как флюгер, он приносил небольшой вред. С одной лишь вещью мы не могли управиться: это была мачта. Спилить? Не хватало духу: брезжила надежда на попутный ветер.

Я орудовал веслом. Гребля не давала удовольствия. Я вгонял широкую «лопату» в воду. Катамаран, будто русская печка, не думал двигаться. «Чистая каторга, — подумал в сердцах, — если б не острова. Причалить бы, взобраться на мыс, да смотреть с него так долго, как этого надобно…»

В материю на мачте, которой ловится ветер, все четверо разуверились. Грот скрипел над головой, и я мысленно забегал в те дни, где весело грохотала Кутсайоки.

 

Катамаран ткнулся в облизанную плиту. Мыс расширялся. От костра, где готовился ужин, подошел Цилин.

— Почему трос стакселя плохо натянут и гик не зафиксирован жестко? Что за морщина на парусе? Мы вас два часа ждем !

Ввинтив в экипаж виноватость, он ушел.

Солнце понижалось за сопку. Ветер гонял прозрачный холод между редкими соснами. Ближний остров казался недалеким: всего-то метров четыреста, но мы шли это расстояние целых полчаса. Глубина простора скрадывалась. В этих барханах не отпускающего пространства время прокручивалось невероятно быстро. «Парус и время — иная категория жизни,»— подметил однажды Цилин.

Мы серьезно не укладывались в его график, давно сотворенный на даче. На пути к морю лежали два водохранилища. За день группа прошла половину первого. Этого было явно мало. Ободрить наши надежды мог только хороший попутный ветер.

По всему мысу разлетелся короткий «бэмц». Ужин был готов.

Сергей сосредоточенно ел кашу и впервые за весь поход не шутил. Со столика, сбитого из тонких берез, я взял миску и, глядя в нее, подумал:»Разве это то, что может завалить яму желудка?». После масштабной гребли я мог бы очистить половину котла.

Край багрового диска таял за горкой. Тяжесть звинела в плечах, как натянутая проволока, и тянула скорей залечь. Чего нам хотелось от завтрашнего дня? Пройти первое водохранилище. Иовский простор с его простотой и вычурностью линий теперь выглядел громадным чемоданом, из которого хотелось выбраться.

«Бо-о-же-е ! Ты милостив и всемогущ. Дай нам попутного ветра. Много и любой формы,»— прокричал я в небо. Цилин приподнял бровь и чуть заметно улыбнулся.

— Непочтительно просишь, — сказал Витэк, отрезав чурбачок для крепления шверта в двойке.

В глубине мыса сосны стояли плотней. Пока я устанавливал палатку, — она трепетала и рвалась из рук. «Там, где ветер и много воды, — от него не спрячешься», — с этой мыслью я улегся на свое крайнее место. Боковина палатки содрогнулась и прильнула к плечу. Не будет покоя всю ночь, — подумал, тяжелея сном.

 

Ветер сменился на попутный. Лагерь ожил. «А вот те и раз…»— мой мешок опустился к ногам: катамаран-четверка лежал на боку. Ночью ветер налег в парус и повалил. Я подошел ближе и присвистнул: в нижней части баллона зияли две дыры. Небось, и «Водопадный» брали с ними.

Открытые пупсики засипели, спуская воздух внутреннего баллона. Внешний обмяк. Теперь его можно было чинить.

— Зашьешь?— спросил Анатолий, — вот нитка, иголка. У байдарочников стежок ровный натренированный. Смотри, не пришей внутренний баллон.

Скоро там, где таращились дыры, сидели большая и малая заплатки. Мы вломились парусом в рубашку ветра. Теперь он, голубчик, работал на нас.

Берега побежали. Сидевшие впереди Павел и я прилегли на баллонах. Я вспомнил про курагу, розданную на день, и кинул первую «таблетку» в рот. «Жизнь налаживается,»— подумал, смакуя не северный плод.

Сопки заметно увеличивались. Из глубины залива мчались волны. Катамаран потряхивало и качало. На всякий случай я ухватился за раму.

За баллонами гудело рулевое весло. Державший его Саша был румяный и красивый, как герой. Сдержанная улыбка пряталась в бородке его отца — Анатолия — словно попутный ветер сотворил он.

Мир летел навстречу. Подумалось — это компенсация за вчерашнее. Я запрокинул голову. Раздутый парус — что может быть прекраснее? Это крылья. Скоро увидим Зареченск.

 

Катамаран пересек цепочку крохотных островков. Водохранилище повернуло, и счастье погасло, как дергают ручку рубильника.

Ветер понесся навстречу. Впереди мусолил глаз продолговатый остров. Галс вправо, галс влево успеха не дали. Гряда камней островного мыса словно держала на привязи.

В барахтанье проскочил час. Два паруса группы ушли вперед. Двойка Михайлова и наша четверка оставались на месте. Заговоренный остров не давал себя обойти.

— Возьмем круто влево. Пойдем до коренного берега, — хмуро сказал Анатолий.

Катамаран повернулся. У паруса появилась слабая тяга. Тонкая полоска берега сантиметр за сантиметром стала выезжать из-за острова.

Я глянул на верхушку топляка. Секунду назад он был вровень, а теперь гулял впереди. Катамаран убийственно сносило. Он едва двигался к коренному берегу, но стремительно летел в ту сторону, откуда пришли.

Откат назад морально угнетал. Мы снова взяли правее острова. Его гряда приблизилась. Катамаран поравнялся с мысом и застыл. Мы уперлись в прозрачную стену.

Из-за острова гремел простор. Оттуда летели гребни. Волны валили наискосок и разбивались о скальные плиты далекого правого берега.

Анатолий пощипал бородку и дал команду — обогнуть остров. Четыре весла налегли во всю силу. Скоро фига ветра уперлась каждому в лоб и шепнула что-то такое, отчего весла сбавили темп и заработали вразнобой.

Волны били в носы баллонов. Моя лопасть зарылась, потом схватила пустоту. Носы бухали по ямам и подпрыгивали на гребнях. Продвижение вперед стало химерой. Так бесполезно кружатся чайки над залегшими на дне рыбьими потрохами.

 

Мы совсем забыли о травившем баллоне. В его сторону обозначился крен.

— Поддувать рискованно, — сказал Анатолий, — большая волна.

Ветер гнул мачту. От покосившегося катамарана повеяло тревогой. Нервы четверых натянулись. «Нужно что-то делать, — подумал, — пусть не удачное, но выводящее из круговерти».

— Дай «порулить» парусами, — предложил капитану. Анатолий отечески взглянул и уступил место.

Чертыхаясь от неурядиц с креплением веревок, я настраивал парусное хозяйство. У меня ничего не клеилось. Я ловил недоверчивые взгляды.

Какое-то время катамаран дрейфовал под напором волн. Потом его развернуло. Парус схватил ветра, и мы понеслись между плитами в заливе.

Совладать с парусом не удалось. На скорости баллон ударило о глыбу. Мы попрыгали в воду и протолкнули раму туда, где была полоска ровного берега. В болотниках, полных волны, я ступил на сушу.

В десятке метров от прибоя росла крупная черника. В этот день всего было слишком много. Даже воды в сапогах. «Это пустяки, — подумал, выливая. — Главное — мы на суше». Катамаран на две трети был вытянут на песок. Коренной берег был под ногами. Я записал это в плюс. И все же захватывала тоска. Это чувство сквозило отовсюду, куда бы ни озирался. Душевное спокойствие, накопленное за поход, было сорвано, как стоп-кран.

Мы поедали ягоду с черничника и приходили в себя. Я вынул затычку из пупсика баллона и стал поддувать насосом. Заговоренный остров маячил впереди. Между ним и берегом плясали белые гребни, как флаги нашей капитуляции.

Я зашнуровал пупсик и ударил кулаком по баллону. Он зазвенел.

Отойти от прибоя удалось с трудом. В заливчике, куда недавно забросило катамаран, торчали знакомые глыбы. Под прикрытием ряда плит катамаран дотянул до мыса и выскочил на свободу. Мышеловка позади !

— Поведем катамаран на веревках, — предложил Пашка.

Береговая линия была усеяна бревнами и черными пнями.

Катамаран прибился к берегу и замер. Сашка оттолкнул его на воду.

Мы продвигались бежком. На скорости посудину прибивало реже. Я оборачивался через две-три секунды и видел упорных чертяк, вцепившихся в светлую душу — катамаран. «Куда-нибудь приведем, — подумал, — хотя… и без почета в глазах Цилина».

Поглядывая назад, я вдруг предельно осознал: катамаран не имеет киля ! «Ага-а, — протянул, как понимают вдруг все и навсегда. — Так вот для чего нужен шверт: водостойкая фанера играет роль подводного паруса ! Не ходи против ветра без шверта».

 

Подвох

Водохранилище уперлось в глухую насыпь. Два катамарана стояли на приколе. Лидеры парусной «гонки» во главе с Цилиным поджидали на берегу. Меня насторожили их лица. Так выглядит путник, у которого отобрали его горизонт.

Баллоны ткнулись в дамбу. Мы поднялись наверх.

— Посмотрите-ка, что тут человеки натворили, — бросил Сергей. За дамбой шло сухое русло с лужами. Куда же девалась вода? А она уходила в трубы и бежала 3 км до ГЭС.

— На переезд нужен день, — бросил Цилин. Стало понятно: Княжегубское водохранилище мы не увидим.

Катамараны с парусами элегантно выстроились у дамбы. С другой стороны падал ручеек.

— Ну что, дорогие граждане, поздравляю с завершением водной части маршрута, — засмеялся Сергей. Повисло молчание. «Что же дальше?— спросил я себя. — Первое — надо вынуть парус из души. Начинаются будни».

 

Шверт действует

До отъезда из Зареченска оставался день. Паруса огромными птицами развернулись вспять. Нам приглянулся островок в глубинке водохранилища. Здесь можно было дневать. С одной стороны носился ветер, с другой — защищали островки.

Цилин умчался под парусом за банным каркасом, что приметил с сыном где-то по пути. Мы затопили баню. Просветленная солнцем вода лагуны искрилась. Дым расходился косами.

Моя память обломала углы вчерашнему шторму. В сложенном упакованном виде он не был таким, как наяву. Я слышал, как его согнутые края скрипят, стараясь разогнуться.

Витэк предложил прогуляться на катамаране двойке. Он показал на берегу, как надо крепить шверт.

— Выберемся из островов — запустим парус.

С опасением поймать топляк мы отошли на веслах. Оба посмотрели вокруг, запоминая приметы. Дорожку обратно мог бы подсказать дым, курящийся над баней. Полагаться на это не хотелось.

— Смотри, — указал Витэк. Со стороны Зареченска был едва различим крохотный парус Цилина.

 

Шверт вошел в воду и, словно колдун, заговорил с одному ему известными силами.

— Перекидывай стаксель и крепи, — заторопил Витэк. Я перекинул треугольник паруса и зажал веревку в стопоре. Катамаран ожил, дернулся. Вода за баллонами зашипела.

—Теперь удерживай кормовое весло, регулируй.

Рваный ветер наполнил паруса. Цепочка островов дрогнула навстречу. Катамаран мчался мощным послушным зверем.

Я старался держать круче к ветру. Это было непросто, и баллоны рыскали. Я нажал сильней рукоятку весла. Катамаран развернуло. Парус обмяк. Мы стояли, качаясь на волнах.

— Удерживай угол, — усмехнулся Витэк. Мы снова поймали свежак. Катамаран мгновенно набрал ход. «У-р-р-р,»— взвыла вода.

Парус вырвался за крохотные островки. Везде было ровное лежбище, взлохмаченное гребешками. На нем не существовало расстояния. И только сопка, как фотообои на экране, обозначала мнимый предел.

Ветер был настоящим. Он стрелял залпами, разнося мясо своей реальности во все уголки. Катамаран замедлял ход и взрывался бегом.

Порыв накренил мачту. Баллон оторвался от воды.

— Уваливайся от ветра, — крикнул Витэк. Он перекинул стаксель. Катамаран изменил курс, и мы беспечно помчались к другим берегам.

 

Северное сияние

Последний ночлег подцепил в душе лучшее и затолкал в пузырек с тоской. Андрей и Сергей запели А. Круппа. Бревна торчали из костра. Смолистый дым пропадал в темноту.

Над горизонтом прошла трещина. В ее светлый клин потянулись облака.

— Смотри, — ткнул в бок Михайлов. Мы запрокинули головы. Полоса северного сияния зажглась по небу. Зеленовато-желтые сгустки пульсировали на проложенной дорожке.

Над головой заиграло кружево. Оно вспыхивало, раскидывалось и сжималось.

Сияние погасло. Яркая трещина шире захватывала горизонт, но мрак воды казался упругим и неподатливым. Я бросил камешек. Раздался всплеск. «Вот и прошел отпуск,»— всплыла неторопливая мысль.

Над головой угадывалась бледная дорожка. Некто заведующий небом не спешил убирать декорации северного чуда. Мы разошлись по палаткам.

 

Олег Воробьев,

Минск

 

дата написания 30 октября 2003 г.

дата правки 20 ноября 2005 г.

 1    2    3

В земном раю Кутсайоки

«Усы ночные берега»

«Большая вода Керети»

«Возвращение в край морей»

Фотоэтюды

«Шоша». Текст в формате Word, размер zip-файла 15 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

16.05.05
«Двое». Песня на стихи Олега Воробьева.
2,2

Загрузить!

16.05.05

«Купола». Песня на стихи Олега Воробьева.

2,8

Загрузить!

16.05.05
«Друзей расходятся дороги». Песня на стихи Олега Воробьева.
2,3

Загрузить!

http://spmipk.info/ договор обучение пожарный минимум.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com