ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Соломон ВОЛОЖИН


 1    2    3

Демонизм, его антагонисты и родственники.

Цветаева, Бродский, Баратынский.

(Проверка предвзятых мнений.)

.................................................................

Сан-Пьетро

I

Третью неделю туман не слезает с белой

колокольни коричневого, захолустного городка,

затерявшегося в глухонемом углу

Северной Адриатики. Электричество

продолжает в полдень гореть в таверне.

Плитняк мостовой отливает желтой

жареной рыбой. Оцепеневшие автомобили

пропадают из виду, не заводя мотора.

И вывеску не дочитать до конца. Уже

не терракота и охра впитывают в себя

сырость, но сырость впитывает охру и терракоту.

 

Тень, насыщающаяся от света,

радуется при виде снимаемого с гвоздя

пальто совершенно по-христиански. Ставни

широко растопырены, точно крылья

погрузившихся с головой в чужие

неурядицы ангелов. Там и сям

слезающая струпьями штукатурка

обнажает красную, воспаленную кладку,

и третью неделю сохнущие исподники

настолько привыкли к дневному свету

и к своей веревке, что человек

если выходит на улицу, то выходит

в пиджаке на голое тело, в туфлях на босу ногу.

 

В два часа пополудни силуэт почтальона

приобретает в подъезде резкие очертанья,

чтоб, мгновенье спустя, снова сделаться силуэтом.

Удары колокола в тумане

повторяют эту же процедуру.

В итоге невольно оглядываешься через плечо

самому себе вслед, как иной прохожий,

стремясь рассмотреть получше щиколотки прошелестевшей

мимо красавицы, но — ничего не видишь,

кроме хлопьев тумана. Безветрие, тишина.

Направленье потеряно. За поворотом

фонари обрываются, как белое многоточье,

за которым следует только запах

водорослей и очертанья пирса.

Безветрие; и тишина как ржанье

никогда не сбивающейся с пути

чугунной кобылы Виктора-Эммануила.

II

Зимой обычно смеркается слишком рано;

где-то вовне, снаружи, над головою.

Туго спеленутые клочковатой

марлей стрелки на городских часах

отстают от меркнувшего вдалеке

рассеянного дневного света.

За сигаретами вышедший постоялец

возвращается через десять минут к себе

по пробуравленному в тумане

его же туловищем туннелю.

Ровный гул невидимого аэроплана

напоминает жужжание пылесоса

в дальнем конце гостиничного коридора

и поглощает, стихая, свет.

«Неббия», — произносит, зевая, диктор,

и глаза на секунду слипаются, наподобье

раковины, когда проплывает рыба

(зрачок погружается ненадолго

в свои перламутровые потемки);

и подворотня с лампочкой выглядит, как ребенок,

поглощенный чтением под одеялом;

одеяло все в складках, как тога Евангелиста

в нише. Настоящее, наше время

со стуком отскакивает от бурого кирпича

базилики, точно белый

кожаный мяч, вколачиваемый в нее

школьниками после школы.

 

Щербатые, но не мыслящие себя

в профиль, обшарпанные фасады.

Только голые икры кривых балясин

одушевляют наглухо запертые балконы,

где вот уже двести лет никто

не появляется: ни наследница, ни кормилица.

Облюбованные брачующимися и просто

скучающими чудищами карнизы.

Колоннада, оплывшая как стеарин.

И слепое, агатовое великолепье

непроницаемого стекла,

за которым скрываются кушетка и пианино:

старые, но именно светом дня

оберегаемые успешно тайны.

 

В холодное время года нормальный звук

предпочитает тепло гортани капризам эха.

Рыба безмолвствует; в недрах материка

распевает горлинка. Но ни той, ни другой не слышно.

Повисший над пресным каналом мост

удерживает расплывчатый противоположный берег

от попытки совсем отделиться и выйти в море.

Так, дохнув на стекло, выводят инициалы

тех, с чьим отсутствием не смириться;

и подтек превращает заветный вензель

в хвост морского конька. Вбирай же красной

губкою легких плотный молочный пар,

выдыхаемый всплывшею Амфитритой

и ее нереидами! Протяни

руку — и кончики пальцев коснутся торса,

покрытого пузырьками

и пахнущего, как в детстве, йодом.

III

Выстиранная, выглаженная простыня

залива шуршит оборками, и бесцветный

воздух на миг сгущается в голубя или в чайку,

но тотчас растворяется. Вытащенные из воды

лодки, баркасы, го'ндолы, плоскодонки,

как непарная обувь, разбросаны на песке,

поскрипывающим под подошвой. Помни:

любое движенье, по сути, есть

перенесение тяжести тела в другое место.

Помни, что прошлому не уложиться

без остатка в памяти, что ему

необходимо будущее. Твердо помни:

только вода, и она одна,

всегда и везде остается верной

себе — нечувствительной к метаморфозам, плоской,

находящейся там, где сухой земли

больше нет. И патетика жизни с ее началом,

серединой, редеющим календарем, концом

и т. д. стушевывается в виду

вечной, мелкой, бесцветной ряби.

 

Жесткая, мертвая проволока виноградной

лозы мелко вздрагивает от собственного напряженья.

Деревья в черном саду ничем

не отличаются от ограды, выглядящей

как человек, которому больше не в чем

и — главное — некому признаваться.

Смеркается; безветрие, тишина.

Хруст ракушечника, шорох раздавленного гнилого

тростника. Пинаемая носком

жестянка взлетает в воздух и пропадает

из виду. Даже спустя минуту

не расслышать звука ее паденья

в мокрый песок. Ни, тем более, всплеска.

1977

 

Единственный комментарий: вот до чего доводит даже гения отсутствие идеала.

* * *

Пишут там и тут, что с Баратынским схож Бродский...

«...о гибели “души поэта”. О Баратынском, как начале этого пути, и Бродском, как его логичном конце, напоминают нам многие писатели, даже сам Бродский. Анатолий Найман, высоко ценивший поэзию Баратынского, считает, что стихотворение Бродского Осенний крик ястреба — “это вариация на тему “Осени” и версия “Осени” Баратынского». (В. Полухина, Бродский глазами современников, Санкт-Петербург 1997, 37). Томас Венцлова же напоминает, что “Бродский постоянно вчитывался в любимых авторов” и, среди прочих, одним из любимых авторов лауреата нобелевской премии называет Баратынского. (В. Полухина, Бродский глазами современников, Санкт-Петербург 1997, 271)  Сам Бродский усматривает в стихах Баратынского “прочувствованность мысли” и подчеркивает, что он “в жанре философской поэзии нередко, кажется, даже превосходит своего великого современника Пушкина”, не устраняясь даже от такой оценки: “В целом стихи Баратынского самые умные из всех написанных по-русски в его веке». (Иосиф Бродский: труды и дни, Москва 1998, 38)» (Мирьяна Петрович-Филипович http://pbunjak.narod.ru/zbornik/tekstovi/37_Petrovich.htm).

«Когда заходит речь о конце мира, в сочинениях двух поэтов наблюдаются одни и те же мысли; как какой-то вещий сон, оба они проталкивают идею о том, что в конце — море (тот же океан), вновь заполняющее все земное пространство, вроде первозданных вод, порождающих мир <...> “Только вода, и она одна, Всегда и везде остается верной Себе — нечувствительной к метаморфозам, плоской, Находящейся там, где сухой земли Больше нет” (Сан-Пьетро)» (Там же).

«Само название сборника Урания заставляет обратиться к Сумеркам Баратынского. В одном из ключевых стихотворений цикла Баратынского, Последний поэт, в котором ярко представлены философские взгляды поэта, читается: “Поклонникам Урании холодной Поет, увы! он благодать страстей”. Поднимается вопрос, не в этом ли стихотворении Бродский нашел одну из основных тем для сборника Урания? не назвал ли этот сборник так, вдохновленный размышлениями именно Баратынского?» (Там же).

«Темы, которые волнуют Баратынского, присущи также Бродскому, можно даже сказать, что Бродский эти философские мотивы развивает, углубляет и приводит к определенному концу. Весь мир и поэзия Бродскому представляются умирающими. И только он один, как “последний поэт”, дышит и еле слышен его пульс» (Там же).

А вот давайте проверим, так ли они сходны — Бродский с Баратынским.

..............................................................

 1    2    3

Романтический Календарь лилии, скачать календари для фотошопа photoshop.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com