ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ. ФИЛЬМЫ


Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

«А ГЕНИЙ — СУЩИЙ ДЬЯВОЛ!»
Ретроспектива кинофильма

о Юрии Влодове

Окончание. Начало здесь

 

Эпизод 14. Редакция журнала «Юность». Место около вахты.

Влодов диктует Неле только что написанное стихотворение.

 

Действие перемещается в помещение журнала «Юность». Влодов сидит в коридоре в кресле у стола с листочком бумаги в руках и читает стихотворение. Он не просто читает эти стихи, а диктует его кому-то, находящемуся за кадром. За кадром находится Неля.

 

«Господь — тире — судья — точка.

А Дьявол — тире — утешитель.

А кто же я — вопрос — тире

Голгофский пленный житель — многоточие

Новая строка

Смеясь — запятая — вбивают — многоточие

Плача запятая изымают

И плоть, и душу казнью извивают.

Мы на Голгофе — тире—

Мы живем под пыткой

Еще раз тире, еще одна строка,

Всеядных сил естественной подпиткой».

 

13.09.

Влодов: «И проверяем всё стихотворение от начала до конца. Я читаю.

 

Что Вечность? Человечность убывает.

Вся суть моя под казнью изнывает.

В полудень Бог каленый гвоздь вбивает,

А Сатана в полуночь изымает.

Господь вбивает. Дьявол изымает.

И плоть, и душу казнью извивают.

Господь — судья. А Дьявол утешитель.

А кто же я? — Голгофский пленный житель...

Смеясь, вбивают, плача — изымают.

И плоть, и душу казнью извивают.

Мы — на Голгофе. Мы живем под пыткой.

Всеядных сил естественной подпиткой.

 

13.58. Смена кадра.

 

Эпизод 15. Влодов, Князев и ученики Влодова у памятника Льву Толстому.

 

Влодов и Князев снова на фоне памятника Льву Толстому во дворике Правления Союза писателей.

Князев Влодову: «Ты написал такую строчку: «Талант по духу — Бог, а гений — сущий Дьявол!..»

Влодов: «Да. Ну вот гениев здесь двое: я и Лев Николаевич. Гений — это диктовка астральная... Гений сам не может стать гением... Значит, какая-то Высшая сила избирает его, какого-то оборванца, ничтожество, ну для обывателей... Я говорю, как бывает... Для обывателя — кто писатель? Который, значит, отъел пузо, едет в шикарном лимузине и говорит там: «Я сейчас работаю над шестым романом!..» А если человек живет как какой-то там Мандельштам или Клюев, или Хлебников Велимир... Они оборванцы, они бродяги... Так вот, какой-то бродяга — гений...

14.52. В камеру попадет лицо стоящего рядом молодого человека. Это Максим Дубаев.

14.54. Голос Влодова за кадром. Меня как-то спрашивают: «Вы знали Пастернака?» Я, раздражаясь, говорю: «Да, он меня знал!». Я поправляю.

15.00. В камеру попадает Нелли Хач в профиль.

Голос Влодова за кадром. «Прошло время этих чинопочитаний. Кто есть кто — это будет видно после смерти... Мое творчество обо всем: о материи Галактики, о ее влиянии и связи с человечеством и землей.

15.12. В кадре показывается Влодов в окружении своих учеников: слева — Максим Дубаев, справа — Нелли Хач. Неля — в строгом черном пальто, с распущенными волосами и непокрытой головой, на руке у нее заметен перстень с черным камнем, такой же, как у Геворга Эмина.

«...О Сатане, о Боге, — продолжает говорить Влодов, — о нас, о Христе... об Иуде, о еврейском народе, о русском, обо всем...»

15.29. Голос Князева за кадром: «Это самый молодой член Союза писателей?» Камера в этот момент фокусируется на Максиме. У него на лице появляется довольная усмешка.

15.31. Голос Влодова. «Да, я и хотел сказать. Вот сегодня самый талантливый Максим Дубаев, самый талантливый студент Литинститута. Он уже в 23 года публикует поэмы, что студентам несвойственно, он дал одну поэму в журнале «Москва», громадную поэму о смысле бытия, другую он поэму дал у Владимира Фирсова в журнале «Россиянин», третью поэму он хочет принести к нам, в «Юность», где он сейчас будет заместителем председателя Литературной гостиной, председателем которой являюсь я».

16.12. В кадр попадет Неля.

Влодов за кадром продолжает: «...Папа у него поэт, всем нам известный, добрая душа, хороший поэт Лев Дубаев. Мама у него литератор, прозаик, так что он — писательский сын, сын России».

Камер захватывает крупным планом руку Нели с символическим перстнем.

16.31. Голос режиссера за кадром: «Ты говорил, что ты был еще моложе, когда стал членом Союза писателей?»

16.31. Влодов: «Да, я был в 15 лет (!) членом Союза писателей. Как известно всем по легендам обо мне, по телеинтервью, я 14 раз вступал в Союз писателей через фиктивных писателей.

16.46. Камера в этот момент переводится на Максима.

«..которых я создавал. Одни остались в тайне, в секрете, другие — разоблачены...»

17.04. «...Так вот, самая младшая член Союза писателей, младшая, потому что она была женщиной, это моя бывшая жена латышка Мара Гриезане. Она, не написав в жизни ни строки, и не зная русского языка толком, в 19 лет была членом Союза писателей, автором многих книг. Она обогнала Максима на 4 года».

17.12. смена кадра.

В кадре — вывеска журнала «Юность», расположенная над входом в редакцию. Влодов идет по тротуару с папкой в руке. За кадром продолжает звучать его голос: «...я был лауреатом премии Ленинского комсомола, лауреатом премии Островского, лауреат Государственной премии Латвии и Государственной премии Ленинского комсомола Латвии... Четыре премии...»

17.25. Влодов в кадре, дойдя до входа в редакцию, наклоняется к коту, который сидит у входа, но его не видно.

 

17.33. Смена кадра.

 

Эпизод 16. Влодов с Нелей в кабинете гл. редактора журнала «Юность». Влодов о национальном вопросе в литературе, о ворах в законе.

 

Вход в редакцию журнала «Юность» изнутри. Столик вахтера. За столом сидит вахтер Аврора. Из входной двери появляется Влодов, проходит мимо Авроры, ничего не говоря, а также мимо Нели, сидящей далее с другой стороны, и скрывается в коридорах «Юности».

17.39. Кабинет главного редактора журнала.

Большой стол, на котором разложены какие-то бумаги, газеты, журналы, книги. Влодов стоит во главе стола, держа в руках газету, сбоку, справа сидит за столом Неля.

Влодов: «Кстати, даже некстати. Я прошу прощения, я не представил сидящую здесь Нелю.

Камера переводится на Нелю. Она сидит, смущенно скрестив на коленях руки и опустив голову.

«..Ее зовут Нелли Хач. Хач — она армянка, чистая армянка, пишущая по-русски...»

Неля едва заметно улыбается.

«...Поэт она, — продолжает Влодов, — она — моя ученица и работник «Юности» на договоре и как бы она мой помощник и секретарь по работе здесь...»

18.13. Камера опять захватывает в кадр Влодова.

«Хач — это крест по-армянски. Крест, значит. Неля год является самой близкой моей ученицей и поверенной в моих мыслях, планах...»

18.29. Смена кадра. Как бы в противовес сказанному в кадре появляется семейный портрет: Влодов сидит у себя дома с женой и дочкой. Портрет живой, это не фотография, а съемка на камеру. На фоне этого портрета продолжает звучать за кадром голос Влодова.

«...У меня, я — полукровка, — отец был сионист, поэтому он терпеть не мог русского лица, славянской внешности, а мать — была дочерью православного священника, антисемитка. Часто они ругались и она ему кричала: «Жидовская морда!», а он ей: «Грязная русская свинья!». Вот в такой атмосфере я рос. И стал я...»

18.48. Камера берет на семейном портрете крупным планом лицо дочери Юлии. Она начинает в этот момент улыбаться медленной мистической улыбкой. Потом камера так же медленно опускается к лицу Влодова, сидящему на стуле. И задерживается на нем на мгновение.

«...И стал я в детском возрасте воровать и попал я на выучку к ворам в законе, которые сделали из меня в скором времени профессионала...»

19.00. Камера захватывает крупным планом лицо Людмилы. Она выглядит в этот раз иначе. Цвет волос у нее стал темным, платье тоже другое. В ушах крупные серьги-клипсы.

«...вором в законе, вором-рецидивистом я стал в 16 лет...»

19.03. Смена кадра. Действие опять возвращается в кабинет главного редактора журнала «Юность», где находится Влодов с Нелей.

Влодов ходит по кабинету, продолжая говорить.

«..И не просто шпана какая-то, а просто профессиональный вор в законе, знающий все науки блатной жизни, все тонкости ее законов. Сам имеющий голос на сходке, решающий судьбы людей: направлять их на полотенце или под нож. Или прощать...».

19.24.

И после того, как я решил завязать сам, я спросил стариков, паханов, воров... Можно ли... а по закону воровскому нельзя было работать никем. Считалось, там плотник может сделать в тюрьме двери, окна, каменщик — положить тюрьму, слесарь там вставить замки в тюрьме, в армию человек идет, то он может стоять в войсках МВД «попугаем» на вышке. Все это было запрещено. Но я говорю: можно, воры, я к ним обратился, быть поэтом? Они так подумали, и говорят: как Вовка Маяк. Агитки писать? Я говорю: да нет, совсем говорю, лирическим поэтом...»

20.12. Смена кадра.

 

Эпизод 17. Квартира Влодова. Кухня. Творческий процесс.

 

Влодов сидит снова в своей квартире, но уже не в комнате, а на кухне. Светлое помещение, полупустое. Он сидит у окна на стуле и что-то пишет.

Голос его за кадром

«...Ну, лирическим... можно... Так подумали... а они мудрые люди, это сама Россия была, кстати, и они говорят, да, можешь. Поскольку авторитетных на сходке было 12 человек, и я уже опираясь на их имена, клички, не боясь, что я сделаю что-то не то... подлость какую-то, я стал поэтом».

20.39. В кадре Влодов начинает читать только что написанное стихотворение.

 

Языческая Пасха,

Сластей хмельной намес.

Негласная опаска

В снижении небес.

Пугливо синь двоится,

Небесный след весла.

Знать, Иисус боится

Ступить на землю зла.

 

21.06. «И вот когда я пишу, у меня возникает тут же 10 вариантов, 12 вариантов одного слова, но это мгновенно все, и я уже как сверхредактор самого себя сразу же нахожу нужное, необходимое мне слово и оно остается навсегда».

 

22.27. И значит вот здесь для примера. Вот здесь вариант такой: «Как слабый след весла» один вариант, второй: «невнятный след весла», значит. И сразу возникает, что подумать может читатель или слушатель, может подумать, что весло все-таки речное, водяное, морское, а здесь уже надо уточнить, мельчайшие детали в поэзии имеют значение. Значит, я сделал так:

«Пугливо синь двоится,

небесный след весла»

и был значит, такой вариант

«Как будто Бог боится

Сойти на землю зла.»

Могут подумать, что Творец, Бог-Отец, я сделал значит, знать Иисус боится» не сойти, а просто даже ступить на землю зла, т. е. прикоснуться ступней даже, не то что сойти. Сойти — это как-то общо. Да-да-да. Вот-вот.

23.44. Смена кадра.

 

Эпизод 18. Кабинет гл. редактора ж-ла «Юность».

Влодов о русско-еврейском вопросе в литературе.

 

Возвращение в кабинет главного редактора, где Влодов находится с Нелей. Разговор, начатый здесь ранее, продолжается. Влодов, сидя в конце стола, разворачивает большую газету.

«...Или вот... Вот, огромная моя статья. Она вызвала большую полемику, в газете «Россия». Вот здесь, значит, портрет мой и статья о русско-еврейских отношениях в литературе, так можно сказать. Значит, в чем тут дело? Я, как полукровка, утверждаю, об этом никто не говорил, никогда не писал, я утверждаю, что еврей, пишущий на русском языке, здесь речь идет просто о евреях и русских, также это относится и татарину, естественно и к армянке.

Делает жест в сторону Нели.

24.29. «...то есть, армянка, или еврей, или татарин, пишущий на русском языке, остается все равно не русским, а армянским, еврейским, татарским поэтом, даже если он не знает родного языка. Потому что в генах он остается евреем, в мышлении. Все равно что русский, если его поселить в Израиле, будет писать на иврите, от этого же он не станет евреем. Вот я о чем.. что вызвало громадное, упорное возмущение и статьи ответные среди евреев, пишущих на русском языке. Ну, они меня боятся, моего авторитета, связей моих...»

25.06. Камера отдаляется от Влодова. Он оказывается вдалеке, на противоположном конце этого длинного стола.

25.03. «...И они так осторожненько там... куд-кудах... Почему-то они все хотят называться русским поэтами, что мне непонятно…»

25.15. Смена кадра.

 

Эпизод 19. Литературная гостиная С. Липкина и Инны Лиснянской.

 

Опять кабинет главного редактора, но уже в момент проведения очередной Литературной гостиной. В кадре — ряд приглашенных на мероприятие гостей. Первая в ряду, сидящая слева от выступающего жена Влодова Людмила Осокина. Она, в качестве секретаря гостиной, что-то записывает в тетрадь. Рядом с ней армянка Яна Микиртичева.

25.18. Голос за кадром. «И теперь он один на земле».

Камера берет в кадр выступающего — поэта Семена Липкина, который по книге читает свое стихотворение.

 

В мастерскую, кружась над саманом..

 

камера идет далее по ряду и захватывает сидящую рядом с ним его жену Инну Лиснянскую.

 

...Залетает листок, невзначай,

над горами, туман, за туманом,

Вы подумайте только — Китай!..

 

Камера идет далее по ряду и захватывает сидящего рядом с Лиснянской Натана Злотникова.

 

В этот час появляются люди,

Коновод на кобылке с Сапфо,

И семейство верхом на верблюде...

 

Камера движется по кругу и захватывает в объектив сидящего у отдельного столика Влодова.

 

...И в вельветовой куртке райфо.

День в пыли исчезает как всадник,

Овцы тихо вбегают в закут,

Зябко прячет листы виноградник,

И опресноки в юрте пекут...

 

26.06. Камера медленно переводится на правый ряд, где сидит Людмила Осокина.

26.09.

 

...Точно также пекли в Галилее.

Под навесом вечерней порой...

 

Камера останавливается на Натане.

Он сидит с благоговейным лицом, прикрыв глаза и скрестив руки на груди.

 

И стоит с сантиметром на шее

Элегантный варшавский портной.

 

26.18. Смена кадра. Аплодисменты. Все происходящее теперь показывается с расстояния от двери. Стол виден полностью. Он, как всегда в таких случаях, уставлен угощением.

26.24. Голос Влодова за кадром:

«Сегодня у нас особые гости... Семен Липкин... достаточно сказать...»

 

Камера переводится на Влодова, который стоит посреди кабинета, держа в руках микрофон. Рядом с ним еще один человек с телекамерой. Это приехавшие снимать мероприятие телевизионщики. А на ближайшем плане в кадр попадет лицо Сергея Касьянова.

 

«...что он переводчик Манаса... Одного этого достаточно, чтобы он был фундаментом хотя бы переводческого мира. А как поэт — он великолепен, вершина сегодняшней поэзии, которая не может ни устареть, ни быть преходящей...»

26.54. Камера переводится то на зрителей, то опять на Влодова. Он в это момент стоит спиной к камере, что-то говоря Липкину и Лиснянской. Но не разобрать.

Голос Липкина: «Немножко громче, пожалуйста!..»

Влодов, показывая влево от себя: «Директор издательства «Издательский Дом Русанова», Илхам. У него еще есть журнал «Арион». Сейчас придет редактор «Ариона», принесет вам подшивку подарит...

Липкин: «Спасибо!»

«Илхам издает...» Липкин: «Спасибо!»

Камера захватывает Илхама Бадалбейли, стоящего в глубине у окна за отдельным столиком. Он приподнялся, почтительно кивая Липкину. Между Илхамом и Влодовым находится в этот момент фотограф «Юности» Леонид Шиманович, ведет съемку.

«...И книгу Окуджавы издает сейчас...»

27.15. Илхам: «я жду, что в ближайших номерах «Ариона»...

Липкин: «Спасибо!».

Влодов садится на свой стул.

27.28. Влодов Илхаму: «Ты скажи что-нибудь об «Арионе», а киношники снимут. «Сережа. Князев», — обращается Влодов к режиссеру.

27.31. Смена кадра. В кадре появляется Алехин с несколькими экземплярами журнала «Арион».

«Вот главный редактор «Ариона»...

27.33. Алехин: Мы очень рады, что сегодня здесь такие замечательные люди, поэты, которые, правда, нашими авторами пока не стали, но надеюсь, что дело не за горами. Мы хотели бы в память о нашем знакомстве преподнести вам комплект нашего журнала.

Подавая журналы Липкину.

«...за прошлый год, а за этот год сейчас издается... Спасибо» Садится на место.

Липкин и Лиснянская: «Замечательно, замечательно...»

Лиснянская тут же что-то начинает говорить Алехину, но слов не разобрать.

27.56.Смена кадра. Прихожая «Юности». Вахта. За столом вахтера Аврора. Телефонный звонок. Аврора снимает трубку и начинает что-то говорить.

28.02. Смена кадра.

 

Эпизод 20. Влодов о русско-еврейских отношениях, о своем полукровстве.

 

Опять Влодов в кабинете главного, но уже не на гостиной, а одни, точнее, с Нелей.

«Я бываю, если так можно сказать, полгода антисемитом, полгода сионистом, но как правило, принимаю сторону тех, кто обижен несправедливо. Если русские при мне в компании какой-то, писатели или кто там, обижают евреев незаслуженно, то я их одергиваю сразу. Если евреи начинают мутить воду в адрес русских я их тут же резко одергиваю и напоминаю им, что они все-таки живут в России, где с ломом, лопатой, так сказать, и как называется, на тракторе сеют, пашут для них, металл варят, вы занимаете места чистоплюйские в России, чтобы не запачкать руки».

29.10.

Начинает читать стихотворение:

 

Воронище над битвой кружит,

Лупоглазый и цепкий, как жид.

Ожидает покуда.

 

А дружинник — дурак дураком —

Пригрозил кровяным кулаком:

«Хрен дождешься, паскуда!»

 

Рассвело. Откатился навек

Бесноватый, безмозглый набег

За покосы, за жито.

 

Ни хозяев тебе, ни гостей,

Лишь на куче мосластых костей

Ворон хохлится сыто!..

 

29.42. «Вот как раз это стихотворение имеете перекличку с тем, о чем я говорил сейчас.

29.55. О своем полукровстве я прочитаю стихотворение короткое.

 

В зерцало степного колодца,

Проникну, как в детские сны,

Я — пасынок русого солнца,

И пасынок рыжей луны.

Я боженька, гость, полукровка,

Не ведаю сам, кто таков,

Как некая божья коровка,

Всползаю по стеблю веков.

 

30.22. «У меня очень много написано, но... здесь время ограничено, все-таки кино, а не площадь...»

30.33. «У меня отобраны за всю жизнь 6 тысяч 700 стихотворений и 28 поэм».

Эти слова уже звучат на фоне проходящих конечных титров фильма:

 

Автор сценария и режиссер

Сергей Князев

 

Оператор

Антон Антонов

 

Звукооператор

Юрий Зорин

 

Монтажер

Зинаида Чепёлкина

 

Директор картины

Леонид Цалюк.

 

30.46. Финансирование производства фильма осуществлено

Комитетом Российской Федерации по кинематографии.

30.52. Конец фильма.

30.54. Киновидеостудия «Человек и время»,

Москва, 1995 г.

 

Ретроспектива фильма подготовлена Людмилой Осокиной

«Я Вам пишу, Ваше величество!..»
Телефильм о Юрии Влодове (видео)

«Пермский десант». Фильм о поэте Юрии Влодове. Видео

Юрий Влодов. «Между гением и графоманом — воробьиный скок». Интервью Беликову в Доме Ильи

Юрий Влодов  «На семи холмах». Сборник стихов

Юрий Влодов. Люди и боги. Сборник стихов

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

«Непотопляемая». Ретроспектива телефильма из передачи «Невероятные истории»

Страница Людмилы Осокиной

Грузоперевозки техники и негабаритных грузов.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com