ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ


Об авторе. Биография, книги, контактная информация

ПОРТРЕТЫ

 

 

* * *

Русский лес — домовит.

Русский воздух — молод.

Русский чай — духовит.

Русский сахар — колот.

 

Синь — верста за верстой

И на целом свете

Только Фет да Толстой,

Глупые, как дети...

 

Дремно думает граф:

«Хорошо в покое!..

И, конечно, я прав,

Веруя в такое...

 

Вишь, пожаловал ферт —

Мазаны волосья!

И придумал-то — «Фет»! —

Ровно кличка песья!

 

Ишь, отставил задок! —

Как зайчишка прыток.

Не беда, что жидок,

А беда, что жидок!..»

 

Драный графский буфет,

Борода Христова.

Желчно думает Фет,

Глядя на Толстого:

 

«Ах ты, старый старик!

Домотканый гений!

Борода, что парик

На потешной сцене...

 

Мудровой эрудит!

Дать бы старцу лупку!

Вроде граф, а глядит

Марьюшке под юбку!..»

 

Жизнь — верста за верстой —

Целый век в минуте...

«Нуте-с!» — молвил Толстой.

Фет ответил: «Нуте?..»

 

 

* * *

«Граф, извиняй! — слова твои пусты, —

Сморгнул денщик, топя лепеху в сале, —

Издревле — смерть и кривда мир спасали,

А жизнь и правда прятались в кусты...»

Всё возмутилось в Левушке Толстом...

«Прочь!!..» — гаркнул граф и в двери ткнул перстом...

Потом всю ночь казнился над листом...

 

 

* * *

Слепые силуэты Петрограда...

Густой туман, как дым пороховой...

А он поник белесой головой

Над столиком трактира «Эльдорадо».

 

Совсем не «Эльдорадо»... Нет, не то...

Пульсирует заточенная жилка.

Роняет блики смрадная коптилка

На черное старинное пальто.

 

Шарманка задыхается за дверью,

Надсадно и застуженно сипит...

И деревяшка адская скрипит.

И чья-то рожа смотрит в окна зверем...

 

Его рука немыслимо бела...

Нет, он не спит, он только стиснул веки.

Как трудно быть мужчиной в этом веке,

Когда зовут в ночи колокола!

 

А над кабацкой стойкой Незнакомка

Кокоткой размалеванной грустит...

А он — руками белыми хрустит...

А он смеется коротко и ломко...

 

Потом встает и падает стакан,

И он ногой ступает на осколки.

И сразу в грудь ударит ветер колкий,

И двинется над городом туман.

 

Он у мальчишки спросит папиросы,

А впереди — неясные, как сны,

Горят в тумане красные костры,

Шагают гулко красные матросы.

 

 

ПАМЯТИ ИННОКЕНТИЯ АННЕНСКОГО

 

Клокочущий хорал

Труба переросла...

Пока я лист марал

Судьба перенесла

 

Твою прямую тень

За тридевять высот

Где белый-белый день

Не меркнет круглый год.

 

И вещих слов хвалынь

Вливается в покой...

И плещется полынь

Над памятью людской...

 

А млечную сирень

Прельстила тяжесть сот.

И белый-белый день

За тридевять высот.

 

И тени на лугу...

И строже всех твоя...

Но замкнут я в кругу

Земного бытия!

 

И если тяжело

Мне станет— отзовись! —

О вечности жерло,

Прожорливая высь!

 

 

* * *

«Зарежусь!» — объявил Есенин девке.

«Да что ты? — против Бога и природы?!»

«Зарежусь, говорю! Молчи, дуреха!

Бог добрый, а природа в нас самих!»

Умолкли, выпили, накрылись простыней...

В углу под краном капли отбивали

последний месяц...

«У, какая грудь!» — пропел поэт

и глухо всхлипнул: «Ма-ма!»

«С.А. Есенин, — подытожил врач.

— Гостиница, дежурную карету, двух санитаров».

Капли отбивали

последний месяц...

Колченогий дворник

сметал метлой прошедшее число...

 

 

* * *

Я вижу Ахматову Анну:

Безумные четки в руках,

И розы открытую рану

На черных житейских шелках.

 

А в медленном взгляде — бравада,

И страсти тягучая мгла...

А в царственном жесте — блокада,

В которой до гроба жила.

 

 

НЭПМАНСКАЯ БАЛЛАДА

 

Ну кто не знает Мандельштама?

Фигура-дура, скажем прямо:

Шатун, крамольный стихоплет,

В какой ты цвет его не выкрась.

Одни подачки: ест да пьет.

По виду — грач, по слухам — выкрест.

Но, черт возьми, какой пассаж,

Когда морали строгий страж

Его читает зло в гостиной...

С овчинку кажется уют!

И по лощеным барским спинам

Мурашки вящие снуют!..

Столица. Вкусный пар харчевни

Швейцары сумрачны и древни,

В хрустальной вазе мягкий хлеб.

Патруль — небритый и холодный —

Заглянет — грозный и свободный,

Слюну проглотит: «Ишь ты, нэп!»

Мой Бог! Какая сервировка!

Тарелку взять — нужна сноровка,

Не двинь-ка локтем невзначай...

В окне — тельняшка, клеш, винтовка...

Пиит два супа спросит робко

И для жены — горячий чай.

Цивилизованный приказчик

С хозяйским прозвищем «Проказник»

На полового в нос ворчит.

Весь распомаженный и узкий

Гитарой ласково журчит,

Картавя на манер французский:

 

«Вся-то наша жизнюшка,

Как пустой стакан...

У меня на сег’дце бг’одит

Чег’ный таг’акан...»

 

Морозно хлещут струи водки.

Рагу шипит на сковородке.

Приказчик! Душка! Пей до дна!

Берет высоко и фальшиво

Гитары дряблая струна...

Ах, пшенный суп! Ну что за диво!

 

 

БАЛЛАДА О НОЧЛЕГЕ

 

Гой, робята! Рви на тройке!

Фордыбачь, российский сын!

Завались в суконной тройке

Хошь — в харчевню, хошь — в Торгсин!..

Время, время — прямо в темя

Бац! — навроде кирпича...

Хлоп ушами — ты уж с теми, —

Дунет шашечка сплеча!..

Хрен, капуста да печенка,

Все сегодня не заздря...

Водка, кровушка, чечетка —

Тридцать три богатыря!

«Вам бы надо б — чьи мы? Чьи мы?

Ну, так можем пачпорт дать...

На печи бы... на печи бы...

Нам бы надо б... нам бы спать...»

Печь высока да калена —

Подюжей жилец сперва!

Ой, потеха! До колена

От жилетки рукава!..

«Слухай, Кузька! — не конфузь-ка!

Не помни на них пальто!»

Широка натура русська! —

Степ — и то чуток не то!..

«Так негоже при народе! —

Слышь, лежачего не бей!..»

Любит пшенку в огороде

Наш залетный воробей!..

Спит под печкой сучка Моська,

Снится ей мосол свиной.

Спит на печке странник Оська

(Ну, конечно, и с женой!)...

Мает маятник судьбину...

Русь! Кладбище да труба...

Через пущу—луговину

Продирается изба...

Под щекой у сучки Моськи

Сохнет Оськин башмачок...

Ая-яй! Не стыдно, Оська?!

Ведь не спишь ты, дурачок!..

«Здрассте! Здрассте! Нет, не сплю я...

Потому что вот — не сплю...

Вашу родину люблю я!

Нашу родину люблю!...

Почему—то лилипуты

Повставали в уголки

На кривых ножонках путы,

А в глазенках — угольки!..

Как же? — круглые недели

Чтоб ни крыши, ни угла?!

В самом деле, вы хотели,

Чтобы мы как чучела?!

Извините... Мерзость... Мысли...

Просто карлики в углах...

Нам бы надо б в зябкой выси,

Чтоб на легоньких крылах!

Над ветрами колокольни,

Где зарница, как нарыв!

Черной птицей в небо, что ли?

Три ха-ха! — какой наив!

Вы поймите, вы поймите,

Как я счастлив за житьё!..

Ну, пожалуйста, возьмите

Сердце алое мое!!..»

В раннем поле, где Морозко

Машет гривушкой льняной,

От села уходит Оська

(Ну, конечно, и с женой!)...

«Война — жесточайшая проба!». Стихи о войне из книги «Летопись» — Портреты

Лагерная балладаОт Рублева до РубцоваСтихи о БогеО творчестве

Левизна сентября. Стихи, песня, клип

Юрий Влодов в «Зарубежных задворках»

«Люди и боги». Основная книга Ю.Влодова (на II сайте)
Подборки стихов на II сайте

Фильмы о Влодове

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Раздел Людмилы Осокиной

Буддизм, жизнь и легенда Будды: пранаяма. Дыхательные практики.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com