ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена ВИНОКУР


СТАРАЯ КВАРТИРА

 

* * *

 

Михаил Семёнович разгадывал с приятелем кроссворд в тенистом эвкалиптовом скверике. Был уже седьмой час вечера, но солнце сияло ещё вовсю. Хорошо летом: дни длинные. Михаил Семёнович так глубоко задумался над четвёртым по вертикали вопросом: «Продукт из проросших и смолотых хлебных злаков», что и не заметил, как подлетела к нему весёлая стрекоза. Ну, не совсем стрекоза, а десятилетняя внучка Катя.

— Привет, деда! — Катя звонко чмокнула деда в щёку.

Михаил Семёнович хотел обнять внучку, но она уже летела дальше, а к скамейке в это время подошла дочь, Нина.

— Куда это вы собрались, девочки?— поинтересовался Михаил Семёнович.

— Да вот, хочу старую квартиру проверить, не были там уже сто лет, проветрить надо бы, — сказала Нина.

Приятель Михаила Семёновича, сложив в трубочку газету с кроссвордом, оживился и спросил:

— У вас что же, ещё одна квартира имеется?

— Да уж, имеется, — вздохнула Нина. — Когда Катя родилась, пришлось расширяться, но квартиру продать не удалось. Крошечная она, да и дом — старый. Вот и стоит закрытая. Хожу иногда, проветриваю. А хотите, пойдём вместе? Это недалеко, двадцать минут спокойным шагом.

— Ну, если спокойным, — улыбнулся старичок, — то можно. А то ведь мы теперь торопиться разучились, да и спешить нам особо некуда. Правда, Михаил Семеныч?

Михаил Семеныч кивнул. Так и пошли: Катя бегом, впереди всех, потом Нина, умышленно замедляя шаг, и Михаил Семенович с приятелем.

 

* * *

 

Нина повернула ключ, распахнула пошире дверь, и вся компания оказалась в узенькой прихожей. Слева — кухонька, справа — гостиная.

— Проходите! — сказала Нина.

Прошли в гостиную. Окна были закрыты, но шторы, кружевные тюлевые, не задерживали солнечный свет. В комнате стояла старая мебель, которую в новый дом перевозить не захотели: бордовый велюровый диван, раздвижной обеденный стол и три табуретки.

Нина потянула носом. Больше всего она боялась затхлого воздуха. Но воздух в комнате был нормальный. Нина раскрыла окно, шторы взлетели, и по стенам поплыли диковинные узоры: причудливой формы цветы, затейливые иероглифы. Вообще, комната была чистой, уютной, совсем жилой.

Приятель Михаила Семеновича тем временем заглянул в кухоньку с желтыми шкафчиками из формайки, обнаружил ванную комнату, блеснувшую густо-зелёным кафелем, и вернулся в гостиную очень даже довольный.

— А ведь хорошая квартирка, — сказал он, — весёленькая такая! И не жалко, что стоит закрытая? Сдавать вам её надо!

— Сдавать? — переспросила Нина и подумала, что ведь верно, можно пустить жильцов. Отчего ей самой это не пришло в голову?

— Конечно, — воскликнул старик, — вот дайте в газете объявление, и у вас тут же клиенты появятся, долларов за четыреста в месяц спокойно можете сдавать. Ухоженная такая квартирка!

— Да, правда, — задумчиво согласилась Нина, мысленно пересчитывая четыреста долларов по нынешнему курсу, — деньги, конечно, небольшие, но ведь и не лишние.

— А мы объявление в интернете дадим! — радостно сообщила Катя, которая юлой кружила по квартире: то на кухне, раскрывая пустые шкафчики, то в прихожей, обнимая пустую вешалку.

— Зачем в интернете? — расстроился старик, — вот отличная газета, называется «Дружба», оплачиваете две недели публикации вашего объявления, третью неделю получаете в подарок.

— «Дружба»? — удивилась Нина, — никогда про такую газету не слышала...

— Да брось, Нина, — вдруг сказал Михаил Семенович, — глупости это. Сдашь квартиру, пустишь чужих людей, всё разнесут, изуродуют, не своё ведь, не жалко. А какие хорошие времена были, помнишь? Катюша — совсем крошка. Мама — ещё жива.

Михаил Семенович замолчал. Подошёл к раскрытому окну.

— Вот и сумерки, — сказал, ни к кому не обращаясь.

— Не надо, папа, — попросила Нина.

— А знаете что?! — воскликнул старичок, — не хотите сдавать, продайте её! За сорок тысяч спокойно продадите! Молодая семейная пара купит или родители — какому-нибудь великовозрастному оболтусу...

Катя захохотала и захлопала в ладоши:

— Точно, мама! Только тогда не продавайте, а оставьте её для меня. Я ведь скоро стану великовозрастной обултусихой, ужасно вам надоем, и вы меня отселите сюда, и я буду жить отдельно.

— Да, конечно, — сказала Нина, — а я буду к тебе приходить, выносить мусор, варить обед и наводить порядок в шкафу!

Катя сказала:

— Годится!

И все засмеялись.

 

* * *

 

Нина вышла из гостиной, заглянула в кухню, закрыла дверцу шкафчика, который проверяла Катя, прошла по коридору, выключила свет в ванной и распахнула дверь в спальню. Она шагнула в направлении окна и замерла, не в силах сдвинуться с места. Во-первых, это она знала точно, в спальне у них стояла старая двуспальная кровать, накрытая темно-коричневым в красную клетку пледом.

Сейчас же кроватей было две. Односпальные, совсем узенькие, разделенные крошечной прикроватной тумбочкой, которой в доме сроду не имелось. Во-вторых, и это было самое страшное, на кроватях кто-то лежал. Обе кровати были накрыты белоснежными стегаными одеялами, под которыми отчетливо вырисовывались силуэты. На кровати справа, под окном, маленький. Наверное, детский. Слева — силуэт покрупнее, более чёткий, определённо взрослый.

Нина стояла и чувствовала, как всё в ней леденеет, покрывается тонкой блестящей корочкой, как земля во время первых ночных заморозков.

Нина стояла и боялась вздохнуть.

И тут сзади, со всего размаха, в неё врезалась Катя, и Нина полетела... Полетела! И упала прямо на кровать под окном.

«Теперь — конец, — подумала она, — они проснутся и, наверное, убьют...» Но ребенок, на которого Нина упала, даже не шевельнулся. На соседней кровати кто-то тоже лежал совершенно неподвижно.

Нина онемевшей рукой откинула край одеяла, на котором лежала, и увидела лицо мальчика лет семи. Светлое такое личико: белобрысая чёлка, лёгкие пепельные брови, глаза закрыты.

«Боже, ужас какой, — подумала Нина, — и не мертвый, и не спящий, что же это?»

Она хотела закричать, позвать отца, как в детстве, громко:

«Па-па!» Но не могла издать ни звука: горло пересохло, а губы слиплись так, что не было никаких сил даже просто шевельнуть ими. Последнее, что она увидела, были расширенные от ужаса бирюзовые Катины зрачки и фиолетовые, как от черники, дрожащие её губы. Сердце задрыгалось в усиленном темпе и заглохло.

 

* * *

 

Сердце колотилось так, что Нина проснулась. И ещё не раскрыв глаза, поняла, что это был сон.

«Господи, какой жуткий сон», — подумала она. И вспомнила всё с самого начала.

Как хорошо, что это был только сон. Но к чему? К чему всё это? Отец, которого давно нет в живых. Этот его приятель, совершенно непонятный, никогда у отца такого знакомого не было. Квартира, которую благополучно продали ещё до Катиного рождения. Но самое жуткое — в спальне! Кто этот мальчик? Неужели это тот мальчик? Врач ей сказал потом, что это был мальчик? Глупости! Врачи никогда такого не говорят. Она сама знала, чувствовала, что мальчик. Кто лежал на второй кровати? А Катя, с жуткими синими губами... Синие губы — признак сердечников, надо ей сказать, чтобы сделала срочно кардиограмму, всё скачет, как девочка, не помнит, что ей уже под пятьдесят...

Сердце успокаивалось потихоньку. Нина открыла глаза, посмотрела на часы: четыре утра. Совсем рано.

 

* * *

 

Тоненький лунный луч мягко освещал крошечную комнату, в которой стояли две узенькие кровати, застеленные белым накрахмаленным бельем. Комната выглядела опрятно, даже нарядно, в ней было почти светло.

Старик раскрыл глаза и шёпотом позвал:

— Фаина! Фаиночка?! Ты спишь?

Старуха сразу откликнулась:

— Не сплю. Дремлю, Мишенька.

— Фаина! — сказал старик торжественно. — Это сегодня. Сегодня наши девочки будут с нами!

Старуха ахнула и заплакала.

— Не плачь, Фаиночка, — сказал старик, — это там надо было плакать. А здесь положено радоваться.

Старуха выпростала из-под одеяла голубую, почти прозрачную руку, и сухой ладошкой смахнула с лица слёзы.

— Так ведь это я от радости, Мишенька.

2008 г.
«Лес нарисованный ». «Затянувшиеся каникулы Зигмунда»«Отрава для тараканов». «Подслушанные диалоги»«Тысяча жизней» — «Старая квартира» — «Сто первый»
«Разница во времени». «Маленькие радости жизни». «Царица Савская».

Рассказы, 2007 г.Эссе на II сайте

СтихиОб авторе. Содержание раздела

Авторский раздел на форуме

Зимняя куртка спецодежда купить утепленную спецодежду.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com