ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Галина ВИКТОРОВА


ШУР И ЧУРРУША

— Мам, маааам, ну ма-ам!, а у тети Оли котята.

— Знаю, милый. Зайдем в субботу, посмотрим.

— Мам, а у тети Наташи живот большой — она ребеночка ждет, да?

— Да, скоро у Лены родится сестренка.

— Классно! А у тети Светы — щенок, смешной, лохматый. Одно ухо торчит, а другое висит. Он на меня каа-ак напрыгнет! И нос лизнул! Мам, а у тебя в животике никого нет?

— Нет, малыш, никого.

— У-у, жалко, мы тоже котеночка хотим...

— Лапушки, но я же не могу родить котенка.

— Да? Что, никак не можешь? Совсем-совсем? И щенка тоже, что ли, не можешь?!

Никогда не забуду этого момента. Момента, когда я свалилась с небес в глазах двух личностей трех и пяти лет. Будум. На землю.

Когда оказалось, что я — не всемогущая волшебница.

Страшный момент, если кто понимает.

 

Вообще-то умею все. Сшить классный костюм для утренника и теплую кожаную куртку нашему папе. Связать свитер с картинками. Починить инерционную машинку и построить мебель для Барби. (А что делать, если Барбин диван для нашего бюджета — почище, чем тунгусский метеорит для сибирской тайги. Гигантская брешь, вокруг — поваленные деревья и отчаявшиеся поселяне, ломающие руки в немой скорби. А дел-то на раз-два-тьфу. Десяток чурочек и плашечек, горсть гвоздей, обрезки бархата и две руки. И вот уже полкомнаты занимает фильдеперсовый гарнитур — кресла, столы и кровати всех мастей — на который приходят повздыхать Таськины подружки со всего двора и который даже суровые друзья Ника окидывают уважительным глазом).

Я могу испечь торт в виде трехэтажного дворца с башенками (ноу-хау: золотые слюдяные окошки делаются из карамели при помощи формочки из сырой картофелины). Могу ремонтировать утюги и розетки, клеить обои и писать научные статьи. То, что я могу водить машину, пока не впечатляет. Увы, у нас нет машины. А я могу. Могу играть в футбол и ездить на велике без рук.

Я даже могу довести от трамвая до дома двух детей.

Впрочем, глубину, ширину, высоту и четвертое измерение этого материнского подвига непосвященные поначалу не воспринимают. Не оценивают. Это же надо себе представить, подробно. В страшных красках. Этюд такой, в багровых тонах.

 

— Хотите, сказку расскажу? Хотите, да? Про кого рассказать?

— Про... про... про ежиков!

— Хорошо, зайки, будут вам ежики.

Ммм... например, так:

 

Жили-были два ежа,

Два ежонка — малыша.

Нос — вперед, торчком — усы,

Сотня игл не для красы:

Для защиты от врагов,

Для пугания волков.

 

Робко листьями шурша

Пробирались не спеша

Тихо-тихо, чуть дыша...

В голове одна лапша. У меня лапша в голове. Такая голова форме кастрюли, с макаронами внутри, медленно закипающая. Попробую еще раз.

 

Мы производим марш-бросок по маршруту бабушкина дача — дом. Пятнадцать минут от дачи до платформы, десять — в ожидании электрички, пропускающей фантастической длины товарняк. Пятьдесят минут — стоя в набитом до круглого сечения вагоне. Еще десяток — на вокзале, в попытках штурмовать трамвай, и столько же — в пути.

Итого уже полтора часа. Для двух козявок — на грани их козявочных возможностей.

А нам еще от остановки шлепать пешочком... Сколько? Да нехило: мне, без груза, быстрым шагом — минут пятнадцать. А вместе нам... даже гадать не берусь.

Да, забыла уточнить деталь — время подбирается к девяти вечера.

 

— Жили-были два ежа,

Два ежонка — малыша.

Тонких лапок паутинка... М-м-м-м-м картинка?

И какая-то сардинка?

Натуральная скотинка! Не, со стихами завязываю, не потяну. Даже Пушкин, сукин сын, когда вел детей домой с дачи, говорил прозой. Я не биограф Александр Сергеича, но вот в этом совершенно уверена.

 

— Так вот. Жили-были два ежонка, мальчик и девочка.

— Они были сестренка и братик, да?

— Нет, они просто дружили друг с другом. Ежики — они знаете какие? Они очень добрые. У них смешные глазки и мягкие пузики, а иголки совсем не колючие.

— А как их звали?

— Их на ежином языке звали Шур-шур-пшурухх и Чуррушша-крушша-пшупшуша, это значит Сильный-и-Смелый-Еж и Добрая-Ласковая-Красавица. Но нам такие длинные имена говорить трудно, мы ведь плоховато знаем ежиный язык. Поэтому будем звать их Шур и Чурруша.

 

В руках у меня — сумка с запасными колготами и прочим шурум-бурумом. Не подумайте, что я одна все волоку, парочка моя — истинные путешественники, каждый при рюкзаке. У Ника за плечами танчики, роботы, автомобили, синяя пластмассовая армия. В рюкзачишко Таисии вверх ногами засунуты две Барби и Кен, ну и ворох бальных платьев (ох, ребята, такой кайф эти платья шить!). И ничего, что вверх ногами, в рюкзаке обстановка интимная, разберутся.

 

— А где они жили?

— В домиках, конечно. Их построил замечательный ежиный архитектор, украсил шишками и цветными камушками, выстлал изнутри мягким мхом и птичьими перышками. Отличные, уютные и очень красивые домики. Но я хочу рассказать случай, который произошел с Шуром и Чуррушей однажды осенью.

— А у них большие домики?

(Мой старшенький — личность с повышенной любопытностью. Первый раз я на это обратила внимание, когда читала вслух стандартную «Красную Шапочку» полудюжине объектов от трех до шести. Все сидят и слушают, а этот чудачок перебивает после каждого предложения. Его тревожная душа жаждет пояснений и подробностей: где именно жила Красная Шапочка? Большой ли у нее был дом? Где работали ее мама и папа? Были ли у нее братья и сестры? Ходила ли она в детский садик? Чтение вслух с препятствиями. Как бег с барьерами).

— Не большие и не маленькие, как раз для ежиков. Так вот, однажды осенью, когда березы были цвета меда, а рябина — цвета огня, Шур и Чурруша сидели на скамеечке около дома, болтали ногами и разговаривали.

 

* * *

— Знаешь, Чурруша, я хочу, когда вырасту, уйти далеко-далеко отсюда, — сказал Шур. — Я хочу увидеть что там, за березовой рощей. Мне кажется, там что-то удивительное и очень важное.

— Ты возьмешь меня с собой? Я тоже хочу посмотреть, что там за рощей.

— Нет. Настоящий путешественник должен быть один. — Важно ответил Шур. — Чтобы найти себя.

— Как это? Разве ты потерял себя? Вот же ты. Никуда ты не терялся.

— Ну это так говорят. Когда взрослеют.

Чурруша задумалась, и какое-то время сидела, повесив черненький носик. Но потом подняла голову: — А я могу идти радом, но с тобой не разговаривать. Как будто мы даже не знакомы, и идем отдельно.

— Если совсем-совсем не разговаривать — то, наверно, можно.

— А давай прямо сейчас пойдем? Я хочу повзрослеть быстрее.

— Давай! — загорелся идеей Шур.

Они соскочили с лавочки и побежали собираться в дальнюю дорогу.

 

* * *

— Мам, а что там, за рощей? Там что-нибудь страшное, да? Мам, пусть они никуда не ходят, а?

(Это уже меньшая. Она немного трусишка и очень сочувствующий товарищ. Боится пауков, но геройски освобождает мух из паутины, приговаривая «Ну что ты, Цокотуха, какая глупенькая»).

Ужас ситуации в том, что я совершенно не знаю, что с этими ежиками дальше-то было. Что они нашли за рощей...

 

— А за рощей была большая дорога и заправочная станция. Шур и Чурруша взяли узелки с едой и пошли через поле, через рощу, молча, как будто совсем чужие. На полянке им встретилась сорока по имени Тттрри-тт-ттри-та, что значит Очень-Информированная-Особа.

— Какая особая?

— Информированная — это значит всезнайка. А особа — это значит личность. Очень-Знающая-Личность, получается.

— Особая?

— Каждая личность — особая.

— И я?

— Ты — самая особая, зайка. Слушай дальше.

 

* * *

— Куда это вы идете? — спросила Сорока. Она была очень любопытная, как и все сороки.

— Это не мы идем, это я иду, и она идет. Сама по себе идет. Мы — путешественники, идущие одиноко и ищущие себя. А одиноко мы идем — за рощу. Посмотреть, что там.

— Я туда летала. Дайте мне яблоко — и я расскажу вам, что там.

— Не нам, а мне, — поправил Чур. — И ей.

— Нет, не надо говорить, — вмешалась Чурруша, — Мне. И ему тоже не надо. Мы дойдем и сами посмотрим. На яблоко, не подумай, что нам жалко.

 

* * *

Такси? Ха. Наши люди на такси не ездят. Нет, если точно — ездят, но только при непосредственной угрозе жизни. Иначе — превышение пределов необходимой самообороны. Словом, по вопросу такси — см. пункт о Барби.

Так, я опять о презренном металле и его отсутствии. Это уже патология.

Омммм...

Хомммммм...

Все отлично...

Мы когда-нибудь разбогатеем, купим черный мерседес и тонну мороженого. А пока нам бы до дома дойти.

 

— Шур и Чурруша пошли дальше. Шли молча. Больше по дороге им никто не встретился. В осенней прозрачной роще было тихо-тихо. Слышалось только шуршание сухих листьев под крохотными лапками. И еще слышалось сопение двух носишек. Потому что ежата немножко устали, они ведь никогда еще не ходили так далеко.

— Как мы?

— Как мы.

— Ма, а они когда уходили, своим мамам сказали? У них же дома волнуются наверно?

— Не сомневайся, котенок, они предупредили и мам, и пап. Они были очень заботливыми ежатами.

— И пап? А что, у них папы были дома? А не на работе?

Мда. Наш папа работает и в будни и в выходные. Работает с утра до поздней ночи. Слово отпуск давно и прочно забыто.

Наш папа — предприниматель. Звучит гордо.

При этом денег едва хватает на то, чтобы пару раз в неделю варить не постный суп. Я научилась печь оладушки на обмывках молочных пакетов и делать двенадцать вкусных мясных блюд из ливерной колбасы.

А все дело в том, что папа не влился в армию продавцов и перепродавцов, а пытается организовать производство. Увы, этой стране производители не нужны. Какие-то они лишние. Не вписывающиеся в систему.

Так, стоп.

Омммммм...

Ежики-ммм...

 

* * *

Папы у них, конечно, работали. Папа Шура чинил лесенку в доме. А папа Чурруши разбирался в погребе. Там, где у ежиков хранятся припасы на зиму. Чурруша предупредила его, что уходит, и он дал ей в дорогу орешков и ароматных сушеных яблок.

По дороге малыши несколько раз останавливались и отдыхали. Тут яблоки и орешки оказались очень кстати.

Чем дальше ежата уходили от дома — тем больше им встречалось на пути странных вещей. Странных для ежиков. Если б мы с вами увидели эти непонятные предметы, то узнали бы их. Как не узнать: бумажки, бутылки, старый ботинок, сломанная кукла, испорченный фонарик, велосипедная покрышка.

Каждую находку Шур и Чурруша тщательно исследовали. Обнюхивали, осматривали. Ботинок дергали за шнурки. На фонарике нажимали кнопочки. Кукле заглядывали в глаза и прятались, когда она сказала «мама». Они даже разговаривать друг с другом начали, шепотом, забыв, что идут сами по себе:

— Что это такое? Как это назвать? Вещь, похожая на змею, укусившую себя за хвост. Штука с глазами и шерстью на голове, говорящая, но не живая. Прозрачные штуки. Блестящие штуки. Штуки ни на что не похожие. Штуки загадочные, невиданные, пугающие, опасные. Что это за штуки и зачем здесь лежат?

Наконец роща закончилась, и ежата вышли к дороге.

Это была оживленная широкая трасса. Асфальт, бензин, дым. Пахло противно даже для человека. А для нежного ежиного носика запах был просто непереносимый.

— Какой ужас, — сказала Чурруша, — Что это?

— По-моему, это край мира. Я читал о таком. Туда попадают плохие ежи после смерти.

— Мы же не после смерти?

В этот момент мимо проехал грузовик, огромный, черный и пыхтящий как сто медведей, и облил ежат грязью из-под колес.

 

* * *

— Мааам, ну маам, — Таисия повисла у меня на руке, и так изрядно оттянутой сумкой. — Пусть они домой идут, мне их жалко!

Понятно, грязь из-под колес — это уже перебор.

— Шур и Чурруша отбежали от дороги подальше и стали чистить иголочки. И тут к ним снова прилетела сорока Ритта.

 

* * *

— Ну и как вам здесь? — спросила Сорока.

— Жутко! И непонятно. Что все это такое?

— Это — человеческая тропа. Называется «автострада». По ней бегают «машины». Они плохо пахнут и похожи на живых, но на самом деле мертвые.

— Я же говорил, что сюда попадают после смерти, — загордился Шур.

— Нет, там внутри, в машинах, сидят живые человеки, — поправила его Ритта. — Иногда они выходят из машин и оставляют в роще разные вещи.

— Да, да, мы видели эти вещи. Такие... (Шур хотел сказать «страшные», но покосился на Чуррушу и передумал) необыкновенные!

— Они наверно очень ценные, их надо вернуть? — забеспокоилась Чурруша.

— Хи-хи-хи! — развеселилась Сорока, — Вернуть? Зачем? Это же человеческий мусор. Человеки это все просто выбрасывают.

— Мусор? Какой странный мусор, — удивился Шур.

— Как же так? Разве можно выбрасывать мусор в роще? — возмущенно зафыркала Чурруша, — Мы же в ней живем!

— Человеки очень глупые. И не думают ни о ком кроме себя, — ответила Ритта. — Скоро роща станет вся завалена человеческим мусором, и жить в ней станет нельзя.

— Ну уж нет, — вмешалась Чурруша. — Давайте сами уберемся. Это же наша роща! Я видела по дороге одну яму, в которую можно отнести все, что валяется под деревьями. Я только боюсь ту штуку с глазами, которая сказала «мама».

 

* * *

— А я никогда мусор в лесу не бросаю.

— Ты у меня умница, зайка. Мусор — это очень страшная штука. Он кажется совсем безобидным, но стоит к нему привыкнуть — и ты становишься глупее сороки. А вон и наш дом виден. И сказка скоро заканчивается.

 

* * *

Ежата утащили в яму все, что нашли в роще.

Страшную куклу нес Шур, а Чурруша бежала рядом, поглядывала то на большие куклины глаза, то на своего друга. И старалась, чтобы восхищение не было слишком уж заметно на ее мордочке.

Легкие бумажки носила Сорока и еще стайка птиц, которые захотели помочь. На помощь пришли и другие зверьки, жившие неподалеку. Скоро в роще снова стало чисто.

И ежики побрели домой.

— Я потом еще раз вернусь сюда и снова уберусь, — сказала Чурруша, а про себя подумала, что возвращаться и убираться придется часто, раз люди не могут это делать сами.

— Я тоже приду и помогу тебе, — сказал Шур. Он посмотрел на Чуррушу и подумал, что она удивительная. И что надо быть все время рядом и защищать ее.

Вот и вся сказка.

 

* * *

— Мам, а себя-то они нашли?

— Я думаю, кусочек себя — нашли.

— Мам, получается, что находить себя надо по кусочкам? Как мозаику из кубиков? Как пазлы?

— Ну, может быть, кто-то находит сразу и целиком...

— Нет, я так не хочу. По частям интереснее.

 

Уфф.

Вот мы и дошли. Всего за одну сказку.

Двор, подъезд. Дом. Наш дом.

Через несколько минут над обоими ярусами двухъярусной кровати заклубились сны. Надеюсь, добрые. Про ежиков.

Устали, пешеходики.

А мне пора на кухню, готовить макароны с жареным луком и морковкой (ничуть не хуже чем с фаршем, правда), мыть посуду, ждать нашего папу. И придумывать про запас новую историю.

Потому что мама должна все знать. И все уметь делать. Ну разве что... кроме котят.

«За твоей спиной»«Письма в шестую палату»«Перестройка и ускорение. Версия Коноваловых»«Стеклодув»«Пленарный доклад на кухне». «ПДК по Ольгам»«Автоледи». «Немного о сюрпризах...»«О лете и ни о чем»«Варка каши и параллельные процессы» — «Шур и Чурруша» — «Таблетки от опозданий»«Отцовская доля»

Более поздние рассказы

Ударная сила жидкая броня видео www.nano34.ru. . Смотрите информацию великий новгород прием аккумуляторов тут.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com