ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Нина ВЕДЕНЕЕВА


Нина Веденеева

Музей Марка Шагала в Витебске имеет не только собрание графических работ Шагала, но также и коллекцию произведений современного искусства, которая формировалась на протяжение последних десяти лет. Здесь — и работы участников I и II Международных Шагаловских пленэров, проходивших в Витебске в 1994 и 1997 годах, и работы, оставленные в дар музею авторами после проведения их выставок (до 1999 года Арт-центр Шагала работал как выставочный зал произведений современного искусства).

В этой коллекции особое место занимают графические работы Нины Веденеевой, которая жила в Москве и умерла в 1992 году в возрасте 32 лет. В январе 1999 года в Музее Шагала прошла совместная выставка графики Любови Жуховичер и Нины Веденеевой, после которой Любовью Дмитриевной Веденеевой, матерью художницы, 33 работы Нины были переданы в дар музею.

Нина была не только удивительным художником, достигшим творческого самораскрытия, но и обладала даром слова. Музей Марка Шагала рад возможности познакомить читателей ИнтерЛита с наследием Нины Веденеевой и выражает глубокую благодарность Любови Дмитриевне Веденеевой и художнице Любови Жуховичер за помощь в предоставлении материалов.

Людмила Хмельницкая

Из автобиографии

Я родилась в 1959 году в Ялте, небольшом, с ладонь, городе между горами и морем. Где-то в четырнадцать лет по моей просьбе родители привели меня к ялтинской художнице В.П.Цветковой. Она и начала обучать меня. Надо вырасти в маленьком городе, посреди безмолвных сонных улочек с кривоногими собачками, чтобы понять, каким средоточием света, жизни бывают такие мастерские: разговоры об искусстве, непринужденность мысли и нарядов, вкус первых натюрмортов и впервые прочитанный Бодлер... В Москву я приехала сразу же после школы.

Столь резкий контраст климата, жизни, самой сути человеческих взаимоотношений ошеломили и словно придавили меня. Хотя появилось изумительное чувство: головокружительный мир новых понятий, людей, музыки, музеев открывался передо мной.

В 1983 году я окончила Московский полиграфический институт. В 1987 году стала членом молодежного объединения СХ СССР. Студенческие годы были сплошной борьбой за выживание. Но институт дал мне возможность познакомиться и учиться у замечательного педагога и художника, мастера Ю.К.Бурджеляна.

Как ни покажется это странным, самое счастливое для меня время наступило с приходом настоящих трудностей, когда без денег, не имея квартиры, я писала в чужих мастерских, в маленьких вымирающих деревнях под сереньким небом, в узких с лоснящимися боками кухнях, на дачах... И зарабатывала на жизнь, где только можно.

Величайшим чудом считаю я своих друзей, оберегавших меня все эти годы.

Величайшим чудом считаю я саму жизнь, каждый ее день, каждое мгновение, каждую секунду!

Творчество стало для меня настолько неодолимой, насущной, неотделимой от меня потребностью, что трудно, невозможно говорить о нем.

Что влияет на меня, что составляет мою суть? Как у дерева дождь, ветер, солнце — все идет в дело! Внутренне я вижу себя стоящей в изумлении перед нечеловеческой мощью и нежностью мира. Точнее всего я назвала бы свою работу словами П.Флоренского — «Вечное обретение».

Нина Веденеева умерла 17 января 1992 года.

Рассказывает Любовь Жуховичер

Не нахожу никого, кто бы был столь же естественно жив и духовен — кто бы так безошибочно отличал главное, подлинное от второстепенного. Для нее пойти к старому умирающему чужому человеку было необходимее, чем на вернисаж, где успех, разговоры и ложь. Дружить с ней, любить ее было иногда счастливо, порою — непомерно тяжело: жила она на пределе возможного и от других требовала того же.

Впервые увидев Нину за работой, я поразилась тому, как она рисовала: это было прирожденно талантливо, но главное — она не боялась по многу раз переделывать варианты, имея уже, на мой взгляд, совершенные вещи. Под иным портретом могло быть двадцать вариантов, порой — более удачных... Мне жаль их. А ей нет: рвала графику, живопись записывала. Я не понимала. «Писать для меня — счастье», — говорила, морщилась: краски очень дорогие, и — отмахивалась: еще нарисую...

Нина никогда не говорила о главном в жизни — не терпела суесловия. Разбирая после ее смерти рукописи, я была потрясена: все, о чем она молчала, оказалось в них! Мы были так близки, любили друг друга, но с настоящим в Нине — с некой духовной сутью ее — при жизни Нины я так и не встретилась... Только читая рукописи, прозу, стихи, дневники, я почувствовала, пережила — что носила она в себе. Какая это была радость встречи с ней и непрошедшая до сих пор горечь потери... горечь скорби...

Стихи Нины Веденеевой

* * *

В садах есть для меня очарованье,

Которого не в силах объяснить.

Расставлены деревья как танцоры,

И совершают свой неспешный танец

Под музыку, неслышную для нас.

* * *

Две девушки, ленивые как полдень,

И пальцы сладкие от ягод винограда,

Жара и тишина, и крик цикад.

Две девушки, шелковица и зной,

Две пары алых рук, два рта кровавых.

Два обнаженных тела,

Ночь, море, звезды

И дни бездонные, бездомные.

И лето.

* * *

Может быть, и траве больно, как человеку,

Лишь оттого, что просто растет она.

Но из зерна терпеливо

Поднимает она стебли,

Обреченная на молчание.

Или просто жалоб ее мы не слышим,

Поверяя ей свои печали —

Оглушенные ими.

* * *

Все изменяется вокруг,

И я меняюсь незаметно для себя.

Все стало радостно.

Осень, ее печали

Делают более полным ощущение мира.

Все звуки сливаются в аккорд чудесный.

Краски становятся картиной цельной.

* * *

Скольких людей я за тебя принимала —

С разными лицами, в разной одежде.

Сколько шагов, сколько голосов

Принимала я за твои шаги

И за твой голос.

И уделом мне и наградой была

Лишь пустота.

* * *

Другие будут дни,

Когда со мной не будет

Таинственного властного голоса,

Тогда я буду с вами,

Вновь в скорби и унижении.

А ныне — я парю в сплетенье трав и неба.

* * *

Мы можем рассуждать,

Но красота живет помимо наших слов.

Она сияет цельностью и чудом —

И не дает в себя проникнуть.

Слова отскакивают от нее.

Она взлетает ангелом белым,

Летит над нами

И над землей...

* * *

Куда уйти?

До срока невозможен,

А в срок так будет легок мой уход.

Как взмах крыла,

Как тихий вздох девицы,

И так же для природы незаметен,

Как ныне пребывание мое.

* * *

Твердь неба, твердь земли едины,

От одного начала происходят,

И все меж ними крепко сплетено,

Ненужной нет ни крошки, ни пылинки,

Все — мощь одна.

* * *

Туда, в утерянную даль,

Где наших слов не смолкли звуки

И наши тени на земле,

Я не хотела бы вернуться:

Нахлынет снова

Нежных слов и чистых помыслов лавина,

И горем захлебнуться мне.

* * *

Едрить твою, я тишины искала

Среди крутых, обглоданных хребтов

И круглых ребер.

Там, где рвут зубами

Со свистом, хрустом, скрежетом

Забвение, покой

Искала я.

* * *

И тихо ангел молвил мне:

Не бойся,

Не отступай, пусть медленно — иди.

Но повинуясь ангелу душою,

Устала телом я.

* * *

Мы выпили культурно, по чуть-чуть,

Для роздыха сердечного. Рассказы

Потоком бесконечным потекли

Про чьих-то баб,

Про этот самогон,

Про тульские сады...

И вдруг Россия

Всей тяжестью вплывает в разговор.

...................................................

 1       

Людмила Хмельницкая. «Мой Витебск»Музей Марка ШагалаШвейцарские арабескиАнна ТумаркинаКнязья Огинские на Витебщине

«Избранные эссе». Формат PDF в виде zip-архива. Объем 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com