ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Денис ВДОВЕНКО


Князья мира сего
Окончание. Начало здесь

— Это было бы слишком просто, — ответил Философ. — Отнюдь. Я предоставлю все во власть самих людей. Посмотрим, как они смогут распорядиться своей судьбой! Вы, господа, конечно же видите вон те стеклянные кубы? Так вот, в каждый из кубов мы поместим по одному человеку: младенца, зрелого человека и старца. Мы будем прекрасно видеть, чем они занимаются — в кубах установлено множество камер, которые будут передавать изображение на большой экран. Внутренняя поверхность стекла затемнена, и те, кто внутри, не будут видеть то, что происходит снаружи. Каждый из этих трех людей получит в свое распоряжение ваш, господин Тимофеев, прибор, ровно на один час и будет волен делать с ним все, что угодно: изучать его, вертеть в руках, нажимать на любые кнопки. Теперь вы понимаете? В моем эксперименте будут участвовать разные представители человечества, отражающие его юность, зрелость и старость — так вот и посмотрим, кому из них суждено будет положить конец нашей злосчастной расе.

— Ты — мизантроп, каких мало, я совсем тебя не знал, — с досадой процедил сквозь зубы Владимир.

— Нет, я не мизантроп, — сказал Философ, улыбнувшись, как он всегда улыбался, одними уголками губ. — Я лишь хочу расставить все по своим местам. Пусть люди сами решают свою судьбу с помощью случая! Однако приступим! Можно запускать!

По последней команде Философа его «гориллы» привели в грот и завели в стеклянные кубы старика, потом взрослого мужчину и принесли плачущего ребенка. Все эти люди были с завязанными глазами. Александр и Владимир с ужасом наблюдали за происходящим. Тимофеев терзался угрызениями совести. Тем временем всех троих людей запихали в кубы, задняя стенка у каждого из которых служила дверью, и сняли с их глаз повязки.

Затем Философ предложил определить порядок, согласно которому прибор будет предоставлен в распоряжение испытуемым, как он выразился. Согласно жребию, сначала прибор доставался старику, затем — зрелому мужчине и, наконец, ребенку.

«Гориллы» схватили прибор и тотчас же устремились с ним к кубу, где сидел старик.

— Для честности проведения испытания и для исключения всяческих казусов каждый испытуемый усыпляется на пять минут, после чего в камеру вносится прибор и оставляется там. Отсчет времени начинается после того, как испытуемый очнется.

Один из слуг Философа вбросил в куб через открытый верх дымящуюся капсулу со снотворным газом, которая незамедлительно подействовала — старик сразу же заснул в полусогнутом положении, прислонившись к стенке стеклянной тюрьмы. «Гориллы» открыли заднюю дверь и внесли внутрь прибор Тимофеева, после чего удалились.

Все замерли в ожидании. Старик проспал минут около десяти. Наконец он зашевелился — проснулся.

— Время пошло! — сказал философ и тотчас же вдалеке на экране зажглись электронные часы.

Остается еще целых шестьдесят минут — время, за которое человечеству может наступить конец. Взоры присутствующих были устремлены на экран. Старик несколько минут был почти неподвижен, он протирал глаза и не имел особого желания что-либо предпринимать. «Интересно, о чем вообще может думать человек в клетке?» — спрашивал сам себя Тимофеев. — «Если бы он знал, что сейчас в его руках судьба человечества, что бы он сделал? Вообще бы не двигался? Или ему было бы все равно?»

Философ стоял с застывшей на лице холодной улыбкой. Он то и дело бросал взгляд на часы, которые уже отсчитали почти десять минут. Ничего не происходило.

Наконец старик распрямился, встал в полный рост и начал водить руками по стенкам куба, не то просто изучая их, не то прося о помощи. Философ оставался по-прежнему невозмутим, он ждал того момента, когда старик наконец заметит прибор. На шестнадцатой минуте это произошло: старик обратил внимание на появившийся в кубе черный ящик. Сначала он с опаской и недоверием взирал на него, после чего медленно приблизился к нему. Потрогал пальцем. На экране было видно, как его тело содрогается. Убедившись, что прибор не представляет из себя никакой опасности, старик попробовал взять его на руки. У Тимофеева отчаянно заколотилось сердце, когда он увидел, как старик ощупывает прибор костлявыми пальцами и может нажать на любую из кнопок. У Владимира крупными каплями выступил на лбу пот. Философ хранил молчание.

То ли старик был подслеповат, то ли уже мало чего соображал, но, осмотрев прибор, он поставил его боком и просто сел на него, подперев чуть трясущуюся голову руками. Тимофеев бросил взгляд на табло — тридцать две минуты! Как еще долго ждать до конца часа!

До конца часа ничего не изменилось. Старик покорился судьбе. Он уже ни о чем не думал, видимо, ему хотелось просто отдохнуть. Видно было, что этот человек устал от жизни, так устал, что у него даже не было сил, чтобы положить своему существованию конец. Хотелось ли ему этого? Возможно, что ему уже вообще ничего не хотелось.

Старик сидел на своей импровизированной лавке и тихо покачивался. На экране было плохо видно, но похоже, старик опять заснул.

— Итак, первое испытание можно считать завершенным, — изрек Философ на пятьдесят девятой минуте эксперимента. — Как видим, старость не уничтожила жизнь на нашей планете. Фалес Милетский сказал: «Жизнь ничем не отличается от смерти». Это — типично старческое суждение. Конечно, старикам уже все равно, они предчувствуют смерть. Им даже нравится, что за ними начинают все ухаживать и даже больше того — обхаживать. Они становятся привередливыми и требуют от всего непосредственной пользы. Проклятые, слабые, ни на что не способные! Раньше старость была признаком мудрости, а теперь — признаком слабости и тупости. Лично я ни за что не хочу дожить до старости... Ладно, время вышло, заканчиваем!

«Гориллы» вновь вбросили в стеклянный куб дымовую шашку со снотворным, чтобы вновь усыпить старика. Затем они вытащили прибор и закрыли за собой дверь, после чего усыпили взрослого мужчину, внесли прибор в его «камеру» и вышли. Через несколько минут человек проснулся.

На экране опять пошел отсчет. Мужчина протер глаза и сразу же заметил прибор. Он подскочил к нему и принялся внимательно его изучать. Тимофеев даже вскрикнул. Человек ощупывал его прибор, рискуя в любой момент нажать на роковую клавишу.

— К чему все это? — завопил Тимофеев. — Отберите у него прибор!

— Молчите, господин Тимофеев, — зашипел на него Философ, — иначе я прикажу снова вставить вам в рот кляп.

Тем временем человек в кубе уже исследовал прибор, но так и не понимал, в чем его назначение. Он долго вертел его перед глазами и наконец нажал на какую-то кнопку, после чего выронил прибор из рук и отскочил, прижавшись к стене. Тимофеев и его друг проглотили слюну.

— В чем дело? — недоумевал Философ.

— Он все понял, — ответил Тимофеев. — Я заметил, что у него на шее висел крестик.

Когда он вертел прибор, он незаметно направил его отверстием на свой крестик и нажал на кнопку, которая уменьшает самый маленький предмет в радиусе десяти километров. Его крестик уменьшился до микроскопических размеров, и сейчас он его, естественно, не замечает и думает, что крестик исчез.

В самом деле, на экране было видно, как человек рассеянно смотрит на пол в поисках крестика и не находит его. Затем он с опаской подходит к прибору, осторожно задвигает его в угол и после этого не обращает на него никакого внимания, продолжая ощупывать стены куба и биться о них, силясь найти выход. Он также, видимо, кричит, но звукоизоляция глушит его крики. Тимофеев взглянул на экран: прошло сорок минут. И тут человек в кубе неожиданно схватил прибор и принялся колотить им о стеклянные стенки, надеясь их протаранить.

— Держите его, он же разобьет прибор! — закричал Тимофеев.

— Мы не можем нарушить правила эксперимента, — ответил Философ. — Не волнуйтесь, думаю, он ничего не разобьет — ни ваш прибор, оболочка коего сделана, насколько я могу судить, из довольно прочного металла, ни стены куба, которые изготовлены из специального состава. Он может ненароком ударить по стене какой-нибудь кнопкой, но мы это сразу же увидим и, возможно, ощутим...

За несколько минут бессмысленного и жестокого бунтарства невольник умудрился сломать на приборе кнопку, отвечающую за регулировку расстояния от уменьшаемого предмета, а затем — выбить еще какие-то детали. Время истекло, человека в кубе усыпили как раз в разгар его активных поисков освобождения из своего плена.

— Принесите прибор! — скомандовал Философ.

«Гориллы» доставили прибор хозяину. Тимофеев и Владимир тоже вытянули шеи, чтобы оценить ущерб, нанесенный изобретению. Как выяснилось, бунтовщик выбил почти все, что можно было выбить. По воле случая последней оставшейся кнопкой была красная кнопка — как раз та, которая по умолчанию сжимала все пространство на бесконечном расстоянии. Теперь это была единственная функционирующая кнопка на приборе.

— Зрелая часть человечества также оказалась неспособной отправить его на погибель, — констатировал Философ. — Мы могли видеть, насколько трусливым оказался этот индивид — единожды предприняв конкретное действие и устрашившись его результата, он предпочел самый легкий путь решения своей проблемы, путь разрушения. Хотя подумай он еще несколько минут, он, возможно, смог бы уменьшить с помощью прибора стенку стеклянного куба и выбраться наружу... Признаться, не думал я, что все это настолько затянется. Я мог бы посадить в клетки запрограммированных роботов, которые бы послушно нажали на нужную клавишу, но тогда я стал бы убийцей всего человечества!

— Ты и так им станешь, если твой чертов эксперимент «удастся», — угрюмо бросил Владимир.

— Нет, нет и еще раз нет! — захохотал Философ. — Я просто предоставляю решение случаю! К чему планировать свою жизнь, если один-единственный случай способен перевернуть вверх ногами все проекты и низвергнуть все планы! Тот, кто дает волю случаю — великий человек! Я думаю, вы и сами это прекрасно понимаете! И только такая позиция позволяет по-настоящему оценивать жизнь! Ведь от нас ничего не зависит! Человек выдумал себе утешение, что он-де может повлиять на силы природы. Руководствуясь этой идеей вы, господин Тимофеев, разработали свой прибор! Дескать, вы отнимете у природы главный ее секрет, подчинив себе пространственные отношения — ан нет! Случайная встреча со мной — и ваш прибор действует уже не так, как вы хотите! Однако продолжаем, господа мои. У нас остается последняя часть эксперимента, я бы сказал, решающая его стадия. Приступаем!

«Гориллы» усыпили ребенка, внесли в куб прибор, вышли и закрыли за собой дверь. Ребенок спал безмятежным сном. Он проснулся не раньше, чем через полчаса — время, которое казалось Тимофееву и Владимиру вечностью.

Малыш протер глазки, сел и осмотрелся. Взгляды Александра и Владимира устремились на экран. Увидев прибор, ребенок порадовался ему, словно новой игрушке, и принялся его разглядывать. Ребенок еще был очень маленьким для того, чтобы обхватить весь прибор и взять его на руки, поэтому он только смог вертеть его, не поднимая с поверхности. Ребенок около пятнадцати минут гладил прибор, поворачивал его в разные стороны, подносил к нему глаза и уши. Он заметил кнопку и почти сразу предпринял попытку нажать на нее. Ребенок ткнул пальцем в кнопку — все вскрикнули. Только Философ спокойно наблюдал за происходящим. Ребенок ткнул пальцем еще раз, все опять вскрикнули. В чем же дело? Тимофеев делал прибор на скорую руку и кнопки на приборе нажимались туго. Для взрослого это не представляло собой особенных трудностей, а вот маленький ребенок не обладал достаточной силой для того, чтобы нажать на нее. Детеныш еще несколько раз попытался нажать на кнопку, но увидев, что все его попытки напрасны, оставил это занятие, и все оставшееся время спокойно играл с диковинным ящичком, сидя рядом с ним, садясь на него, двигая его в разные стороны. Затем он вообще перестал обращать внимания на ящик и начал играть сам с собой, но по неосторожности ударился о стенку и заплакал. Тимофеев закричал:

— Ребенка нужно успокоить! Он ведь, наверно, еще и проголодался!

— Нет, нельзя! — отрезал Философ. — Это покушение на чистоту эксперимента! Время еще не истекло!

...Наконец часы остановились на конечной отметке. Эксперимент закончился.

— Итак, можно сделать некоторые выводы, — спокойно начал Философ. — Как видим, человечество представляет собой действительно жалкое зрелище. Разлагаясь и деградируя, оно этого не понимает или не хочет понимать. Оно оказалось настолько тупо и слабо, что не может положить конец своему пошлому существованию! В этом-то и проблема — мы уже настолько опустились, что даже не можем себя уничтожить! Старости на все плевать, зрелость слишком боязлива, а восходящая жизнь слишком слаба... Какого же дьявола ни один из этих жалких представителей человечества не смог нажать эту злополучную кнопку, а? Тоже мне, сильный пол... Слушайте, а может, все дело как раз в этом? Ведь у нас здесь не было женщин! Если бы были женщины, одна из них уже наверняка додумалась бы до того, чтобы нажать на роковую кнопку...

Владимир вспылил:

— Но твой чертов эксперимент уже закончился, ты же сам говорил, что не погрешишь против его чистоты!

Философ презрительно улыбнулся и ответил:

— Да, господа, я не погрешу против чистоты эксперимента, вы правы. Но я философ и останусь верен себе до конца. Если вы помните, один известный мыслитель сказал: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». Так вот, сейчас, именно сейчас я и осуществлю коренное изменение мира. Прибор мне!

«Гориллы» послушно поднесли своему боссу прибор, изрядно пострадавший в ходе эксперимента.

— Итак, господа, сейчас произойдет то, что рано или поздно все равно должно было бы произойти, — заявил Философ. — Я сам приведу приговор человечеству в исполнение. Вы ждете моих объяснений? А их не будет. Вы, нефилософы, упрекаете нас в том, что мы вечно бездействуем — так вот вам самое весомое практическое действие!

Философ взял в одну руку прибор и установил его на небольшом столике, который находился неподалеку. Затем он вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет и поднес его к виску.

— Покончить с собой, уничтожив весь мир — вот истинное предназначение мудреца, когда мир по-другому уже не изменить! — изрек Философ и из глаз его потекли слезы.

Александр и Владимир онемели. Перед их глазами предстал совсем другой Философ — большой ребенок, забавлявшийся миром, как игрушкой.

— Прощайте! — вскрикнул Философ и одновременно нажал на кнопку прибора и выстрелил себе в голову.

Пленники на мгновение опешили. Тимофеев зажмурил глаза и не сразу решился их открыть. Когда же он, наконец, открыл глаза, он увидел, что ничего не изменилось — только мертвое тело Философа распростерто возле стола. Прибор не сработал.

— Хорошо, что он не успел нажать на кнопку, — сказал Владимир. — Однако что теперь делать?

«Гориллы», наблюдавшие за всем происходящим, подошли к пленникам и освободили им руки.

— Хозяин велел нам перейти на службу к тем, кто будет свидетелем его смерти, — сказал один из «горилл». — Отныне вы — наши хозяева.

— Ишь ты... — Владимир встал со стула, отряхивая руки. — Ребята, сейчас мы пока не в состоянии отдавать вам приказания... Впрочем, нужно помочь живым, да, Саша? Срочно вытащите людей из стеклянных кубов и доставьте их туда, откуда вы их похитили — ясно?

«Гориллы» молча кивнули и отправились исполнять волю своих новых хозяев.

Александр тем временем осмотрел лежащее тело и установил, что Философ действительно мертв, после чего осмотрел свой прибор и ужаснулся — красная кнопка находилась в нажатом положении! Значит, философ успел это сделать... Но почему ничего не произошло и Вселенная не сжалась?

...После того как пленные участники эксперимента были возвращены по домам, Владимир и Александр при помощи «горилл» ночью вынесли тело Философа и погребли его в лесу, тщательно замаскировав могилу. Затем под руководством Тимофеева вход в подземный бункер Философа был заминирован и взорван, и теперь ни одна живая душа не могла проникнуть в подземное жилище. «Горилл» отпустили на все четыре стороны, повелев им забыть о своем прошлом и начать вести свободную и независимую жизнь.

Несколько дней спустя Александр и Владимир возвращались домой на машине, очень усталые и истощенные.

— Знаешь, Володя, я тут подумал — ведь мой прибор все-таки сработал, — сказал Тимофеев. — Просто я не понял, что для сжатия бесконечной Вселенной необходимо бесконечное множество времени. Ведь до этого мы сжимали только конечные предметы...

— Раз так — мы спасены? — спросил Владимир.

Тимофеев покачал головой:

— Боюсь, что нет. Мир, в котором мы живем — конечен. Все предметы, которые нас окружают — конечны. Признаться, я даже не могу прогнозировать, как будет действовать мой прибор во времени. Может быть, сжатие нашего мира уже началось... Но мы еще можем его остановить...

— И что ты думаешь теперь делать? — спросил Владимир.

— Сначала надо усовершенствовать мой прибор, устранив из его управления красную кнопку, чтобы никто никогда не смог ей воспользоваться и еще... зря я запустил работу над машиной времени. Надо продолжать опыты. У нас нет выбора.

— Почему?

— Если мы сможем построить машину времени и перенесемся на ней в будущее, — Тимофеев перевел дыхание, — тогда мы по крайней мере будем знать, что будущее у нас есть...

«Разговор с Богом». Фант. рассказ.

«Новые времена». Эссе.

Сын Гитлера. Рассказ.

Фред Леонов, «Катастрофичность сознания»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com