ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лена ВАКК


БОРЬКИНЫ ИСТОРИИ

СВОБОДНОЕ СУЩЕСТВО, ИЛИ ВАГАБОНДЫ

— Зимой хорошо вспоминаются летние, совсем летние приключения, не так ли, Боб?

Боба пытались уложить, и ожидался ближний сон, но вдруг Боб подскочил на постельке и сказал:

— А давай мы тоже в церковь ходить не будем! Как другие!

— Это как? — изумилась мама.

— А так, я же свободное существо!?

— Ну да, ну и что!

— А то, могу и не ходить! Как папа, например...

— Ты свободное существо, созданное Богом для любви, — мама раскрыла руки и сказала: — прыгай сюда!

Боб прыгнул, и они обнялись.

— Вот почему мы ходим в церковь!

— Потому что мы свободные существа, созданные Богом для любви?

— Ну да, Бог и есть Любовь!

— Тогда я согласен! Мам, а давай еще раз...

Боб прыгнул на краешек кроватки, стал раскачиваться и напевать, сверкая белыми зубками:

— А я свободное существо... А я свободное существо...

Мама снова отвернула краешек одеяла и сказала: «Прыгай сюда!»

И Боб прыгнул; и снова обнялись. И так раз двадцать.

— Так я согласен, я понял, понял Я!

 

Вагабонды сидели на гигантском Эвкалипте. В другое время они непременно бы изобразили десяток панд, уплетающих листья эвкалипта, но сейчас им было не до смеха. Они охраняли сон двух безумцев на скамейке. В чудесном парке под гигантскими деревьями располагались специальные скамейки для вагабондов, это такая разновидность бродяг, иностранного происхождения. (Очевидно, перевод с испанского)

Боб и мама приехали на ночном автобусе и попали в парк в пять! Ужас, пришлось тащиться в любимый парк. Досыпать! На соседней скамейке пробуждались вагабонды-французы и махали приветственно ручками! Мимо проходили чопорные горожане, с любопытством поглядывая на спящих, делая вид при этом, что им все равно,

Детские качели были заброшенные какие-то, а сквозь деревья виднелись сразу лодки, причал то есть...

— Жители тут чопорные, — бормотали вагабонды, сидящие на дереве. Да, а еще эти шакалы, что охотятся за чемоданами. Надо научить чемоданы обороняться.

— О, хорошая идея, Гадюка (так звали одного из вагабондов, сидящих на дереве).

— Блин, а-а?! Поспать не дают, — заворочался Боб. Ему как-то сразу стало не четыре, а шесть... лет.

— Ой, ну что за выражение, Бобуля..

— Так я чего, в школе так все говорят...

— Ага, и директор?

— Дался тебе этот директор... Ну, директор...

— А пойдем, мороженого, а, пойдем?

— Что, вместо завтрака?

— Ага, Хи-хи..

— Ну, на такое я пойти не могу, у тебя животик свернется в трубочку!

— А я там клавиши понажимаю, у однорукого бандита, может еще что выскочит?

— Да нажимали уже, — пожаловалась мама, — ни фига!

— Мам...

— Ладно, поднимаемся медленно, разомнем косточки, а чемодан где? — мама уставилась на Бобулю.

— А гномы ночью в камеру хранения отволокли... а то его вчера чуть не уволокли у тебя.

— Да ну... я думала, приснилось, вот ужас. Все наши подарочки всем, они б того...

— Мам, а башню будем строить, как в Террагоне? Мам, а что в Испании, все города по очереди главными бывают, и Толедо, где маленькие синагоги, и Барселона, портовый город, с дельфинами, и Мадрид теперь вот, где в кафе танцуют...

— Фламенко, — и мама начала покручивать ручки, и пританцовывать, и Террагона тоже, где человечки башнями стоят каменными...

— Это игра такая, друг другу на плечики забираться, у основания человечков должно быть побольше, потом карабкаются друг другу на плечи, как обезьянки, а на самом верху остается только один...

— Вот здорово, я, мам, пожалуй... — тут Боря притих, а мама подозрительно на него посмотрела, как будто он что-то задумал.

А думал он про вагабондов...

Вот интересно, выше той гостиницы, с круглыми крышками...

Мама прочитала его мысли:

— Это в Пуэто-Банусе, да?

— Да. — Боря осекся... и покосился на нее.

— А в Террагоне, помнишь храм такой древний, Домский Собор, и его окружают скульптуры святых... И время от времени одна из них падает. Ее не восстанавливают, потому что, говорят, когда упадет последняя, наступит конец света...

— И Бог придет судить землю?

— Да, но его окончательный приговор — милосердие! Знаешь ли ты это, Боб?

— Да, — сказал он сладко...

— Всё, по мороженому, лимонному, а то уже мне жарко уже! Вот!

АНЕМОНЫ И ПРО ПИДЖАК

— У меня в шкафу пиджак завелся! — заявила мама, присаживаясь на Бобкину кровать.

— А раньше?

— Не было!

— А что говорит?

— Молчит!

— А папа что?

— Ничего!

— Размер?

— Не мой!!

— Цвет?

— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА! КАК ОН ТУДА ПОПАЛ? Я тебя спрашиваю!!

— А почему меня?

 

Среди ночи пиджак отправился гулять по комнате. Мама в отчаяньи прибежала спасаться к Бобу.

— Не понимаю, чего ему надо, отдала ему лучшую вешалку!!

Пиджак без всякой причины шатался по всему дому, размахивая рукавами, и что-то напевая себе под нос...

— Бобуля, он мне надоел, может, покормить его? — озабоченно бормотала мама.

— Ага, предложи ему, если рот найдешь, — хихикнул Боб.

— Не смешно, и вообще, он же поет чем-то... нечисть... — проворчала мама.

— Бабушка жаловалась, что у нее в доме ступеньки растут... все выше и выше, — вспомнила мама невпопад.

— Как растут? Они что, деревянные? — удивился Боб.

— Нет, каменные...

— Ну, тогда каким образом...

Пиджак остановился перед ними, как будто хотел поучаствовать в разговоре...

— Слушай, иди отсюда, а!? Напустил тут мистики, людям спать не даешь... а ну марш в шкаф, немедленно!!!

Пиджак моментально удалился. И уже через минуту болтался среди других вещей, сонно позевывая...

 

Папа и Боб смотрели мультик на иностранном языке. Никто ничего не понимал, поэтому смотрели с открытыми ртами, ничего не замечая вокруг.

Пиджак тихонько выбрался из шкафа, и прокрался на кухню...

Он насыпал хлопьев с тарелочку, обильно полил молоком, и взял ложку... Боря прибежал на кухню, когда хлопья подходили к концу, он подлил еще молока пиджаку. Пиджак так расчувствовался, что даже вытер рукавом невидимую слезу, и хлюпнул невидимым носом.

Тут пришел папа и просто обомлел.

— А ты, ты что здесь делаешь, ты же вещь!!! Ты должен висеть в шкафу, на строго отведенном месте!!!

— Папа!! — только и успел выкрикнуть Боб.

Пиджак вскочил и исчез в комнате.

— Так нельзя, у него нежная душа!

— Какая душа? Это мой пиджак, МОЙ!!! У МОЕГО пиджака нет души!!! И никакого самовольства не допущу!

— А, так это твой пиджак, тогда почему у него такой заброшенный вид? Он уже неделю живет в шкафу, и его никто не носит... вот что значит иметь много одежды...

— Это у кого, у меня много одежды?? У мамы больше!!!

— Да, но она ее носит, а ты???? Купил новый пиджак, бросил его в шкафу, одного, неудивительно, что он очеловечился... это от одиночества!!!

На следующий день папа собирался на работу. Наконец-то, он решил обновить новый пиджак. Пиджак сидел на нем браво, и достойно... не стоило им пренебрегать, в самом деле! Папа хмыкал, осматривая себя со всех сторон. Остался доволен.

 

У Бори с самого утра хватало своих забот. Он носился по дому с воплями:

— Горе, какое горе, у нас не растут анемоны! У нас не выросло ни одного анемона с наступлением весны! Ни на доме, ни под домом, ни на крыше, ни на луне, вообще нигде! Разве что на горах Манассии! Но это далеко отсюда!

— Можно подумать, что у нас растет рожковое дерево... вообще ничего подобного! — добавила мама. — А отчего бы это им не расти, в самом деле? Разведем их, понятно?! Не волнуйся, кроха!

Боб сверкнул очами. Он представлял себя скорее бравым Одиссеем, но никаким не крохой! Впрочем, объяснять это маме совершенно бесполезно, и он незамедлительно простил ей все: и «кроху», и даже Анемоны.

Счастливая мама!

 

Боб предпринял попытку перебросить отряд гномов на анемоны, но они пилили бабушкины ступеньки и никак не желали, отвлечься. Надо же было добиться результата. Чтобы они больше не росли, и бабушка не поломала снова ножку.

 

— Ионафан, снижайся, а то зацепишься за провода!

Перчики, все скопом, приземлились на крышу девятиэтажного кирпичного дома, в полном составе, включая самую мелкую перчинку и Ионафана, без которого вообще ничего не растет! Перчики потрудились не хуже древних эльфов. И к вечеру крышу осеменили, как в старых деревнях Дании. Или где-то там в Европе. Так что под утро Боб был сражен дивным запахом Анемонов, и пением соловьев. И Суламифь даже вздыхала под яблоней, ожидая своего любимого!

— Я обнаружил Суламифь на крыше. Она сидит и вдыхает запах анемонов и свежих яблок под яблоней, где любит она сидеть.

— Кого ты обнаружил, Суламифь? Уверен?

— Абсолютно! Иди посмотри только!

— А жених??? — спросила мама с трепетом. — Бобуля, а как же жених?!

— Думаешь, Он тебе явится? Он же к Ней прискачет, извини уж, у тебя есть папа!!

— Да я так, я волнуюсь, как он там... один?... — И лицо мамы стало загадочным и очень романтичным... Она приняла важное решение, пойти немедленно в магазин и купить папе ананас! На ужин! Жених...

— Это вы про что это, зайчики? — неожиданно возник папа, собственной персоной. — У кого тут жених?

— У Суламифи! — воскликнул Боб.

— Ну, правильно, ей полагается!

— У всего человечества есть жених, и Он прискачет! — вспомнила вдруг мама и пошла в свою комнату переживать за Суламифь.

— Анемоны, все с них началось, — протяжно пропел Боб, — ну хоть бы еще ма-а-аленькое рожковое дерево!!!

Гномы доложили, что лестница спилена до основания и украшена мозаикой, как в Кесарии совсем, на дне Израиля. Так что теперь не вырастет больше!

— Ну вот, можно отправляться к бабушке, на день варенья! — обрадовался Боб, — презентуем ей эту лестницу!

— Не презентуем, — возразила мама, — это не подарок!

— А что подарок?

— Гранаты!

— Настоящие?

— Только не съедобные, а камушки! Ей понравится!

— Ладно, едем!

Они погрузились в машину вместе с подарком, в коробке с красными перьями! Для красоты.

 

Бабушка была в полном восторге! Она смеялась, вся обсыпанная красными перьями, так и вылетающими прямо из коробки и садящимися ей на платье, примеряла гранаты и расцеловала всех подряд от радости!

— Бабушка, ты долго будешь в гипсе? — Боб погладил забинтованную ножку, — А можно я на него прыгну? Ему ведь не больно! Да?

ЛОВУШКА

— О-ой, не хочу вставать.

Боб начал чихать, как только услышал про свою школу-детский сад. Он чихал, и чихал основательно... — О-ой, мне так надо поспа-ать, я так бо-олен, так тяжело бо-олен...

— Со мной бесполезно разговаривать на эту тему, вот тебе папа, поговори.

— Давай, — Боб протянул руку к трубке, — я с удовольствием с ним поругаюсь.

Вдруг передумал.

— Не-т, я не хочу с ним разговаривать, НЕ ХОЧУ!

— Тогда одевайся, и без разговоров. ДАВАЙ!

— Чего давать-то, не поеду, сказал, и все тут, понимаешь ли...

— А как же английский язык?

— Нет, ну что с ним будет?

— А ничего не будет! Отвалится!

— Что отвалится?

— Язык — отвалится, и все!

— У тебя отвалится?

— Не-ет!

— У кого же отвалится?

— У него, — не растерялся Боб, показывая в сторону... папы-тролля. — У него точно отвалится.

— Да он и рта не раскрывал никогда, бедняга! — удивилась мама, — ты что это, Боб?

Боб так серьезно расчихался, что мама и впрямь решила оставить его дома... но папа прибежал сам с работы, чтобы поднять с постели мнимого больного. Больной извивался и корчился, и умолял пойти всех вон, дескать он болен... сильно болен... ОЧЕНЬ ОН СИЛЬНО БОЛЕН, НУ ПРЯМО ВООБЩЕ ПОЧТИ СМЕРТЕЛЬНО...

Как только Боб осознал, что он остался дома, благодаря своим бессовестным уловкам, он тут же соскочил с кроватки и давай куролесить, по всей комнате... кухне, и так далее. Так он был уличен в хитрости невероятной...

Боб повытаскивал из-под подушки всех муммиков. Он решил отвести их на елку, большое представление в бывшем Дворце пионеров.

Ночью они признались ему, что никогда не были на елке. Даже снега не видели, только сидят в своей зеленой книжке, и все. Елка понравилась, хотя Боря ждал все время, что вот-вот отвалится борода у деда Мороза! И вообще Боб знал, что весной он растает. Не говоря уже о Снегурочке. К счастью, ничего такого не случилось. Елка под конец утренника улетела вместе с гостями.

— Ну, это уже слишком! — возмутился Боб, — что еще за Лагерфельд!

Он просто перепутал одного знаменитого мага и весьма знаменитого модника.

Так и куролесили по городу полдня. У бывшего Дворца пионеров неподалеку был зверинец, и Боб, окончательно заскучав, решил выпустить на свободу некоторых зверюшек. Это всегда спасает от скуки. А прямо за большим цирком располагалась настоящая голубятня. И белого оперения птички томились в клетке годами.

— Кому могло прийти в голову решать, летать им или не летать?.. Абсурд! Как и многое на этой планете!

Голубей выпустили на волю. Хватит жить в неволе, всех на свободу! Они найдут себе пропитание, и зимой теплый чердак, и утешатся!

 

Потом отправились на дачу. Оказалось, что муммики никогда не видели столько снега. Но они все были такие маленькие, что чуть не потерялись в сугробе. И Боб отогревал их в теплой кроватке. А перед тем кормил своим супом. Смотрели диафильмы. Муммики все время выпрыгивали из карманов Боба и спрашивали, что происходит, кто куда пошел, и почему... Карманы Бори шебуршились постоянно. Муммики выскакивали и расползались по всему полу. Их белые шкурки светились в темноте. И странно даже, что никто их не заметил. Ни папа, ни бабушки и ни дедушки. Все в целости и сохранности вернулись домой.

— Муммики, — нежно бормотал Боб, поглаживая подушку. Под ней притаилась книжка, полная муммиков... Большая и зеленая, как поляна, и какая-то очень уютная... Книжку муммики переносили из угла в угол, из большой любви к перемещениям!

Боб никогда не знал, где обнаружит книжку в следующий раз. И вообще они жили своей жизнью, вполне независимой, и Боря им не мешал... с тех пор, как они у него завелись.

 

— Не хочу надевать рубашку красную, в клеточку! Она бешеная!

— Странные доводы ты приводишь, Боб! — удивилась мама.

— Сейчас продемонстрирую...

 

Нечто клетчатое носилось по всему дому. Со скоростью звука...

— Остановись, — вопила мама, — я не могу видеть это мелькание!

— Я предупреждал. Она неуправляемая!

Боб в клетчатой красной рубашке заполнил собой все пространство. Он был одновременно повсюду, издавал дикие крики, как восточный боец.

— Остановись, уже хватит, сколько можно... хвати-и-и-ит!!!

Наконец, Боб замер не секунду, сорвал с себя бешеную рубашку. И она тут же выбросилась в окно.

Она металась по улице и бросалась на прохожих.

— И вообще, я считаю... считаю... — мама никак не могла сообразить, мысли останавливались, когда она выглядывала в окно, посмотреть на рубашку, прикорнувшую на ветке.

— Ты счита-а-аешь? — переспросил Боб, — до пяти-и счита-а-аешь... ой, смотри, она улетела!

— Куда улетела? — мама уже отошла от окна в недоумении.

— В космос улетела!

— Ну и хорошо!

— Это же моя любимая!

— Главное, что ты на месте!

 

Борька вдруг размножился, расслоился в маминых глазах, и их стало штук двадцать, Бобов.

— Э, о-о, только не это. Э-эй, ты где-е, о-о, на это у меня уже нет сил...

И она тихо опустилась на Бобкин диван.

Боб выхватил откуда-то игрушечную дрель, такие бывают у всех детей до трех лет... вернее, винтовертку, или как там ее...

 

— ВСТКНЕЖКА-БЛЮНДА-КЕГЛЯ!!! —вскрикнул Боб, вскидывая свое оружие и целясь в маму.

Она увидела сразу десять-двадцать орудий, которые стали вращаться вокруг своей собственной оси и тихо заурчали...

— Опя-ять!! Все, все, убита! Сдаюсь, надоело уже... Ну что за игры, честное слово, надоело... О-ой... И она рухнула на кровать, как подкошенная... де-е-етки...

— Мама!!!

— Я схожу с ума, кажется!

Она хваталась за голову, как раненая. А Бобы все размножались и размножались.

— Скажи, когда заполнишь собой всю комнату, я посплю пока, чтоб всего этого не видеть, — и она закрыла все лицо руками.

— Так, всё, хватит! — вдруг подскочила она на месте. — Ковбои! Все в койку, быстро, сдать оружие! — скомандовала мама твердым голосом, не отпуская больной головы.

Десять-двадцать орудий моментально легли к ее ногам. Добровольно.

— Спасибо, сынуля, — и она расцеловала его во все щеки, штук пять или шесть...

— Я медитирую, не мешайте, не подходите, дверь закройте немедленно, прямо сейчас... ИДИТЕ!

Он сидел посреди ковра, сложив ножки лотосом, и размахивал ручками с растопыренными пальчиками, как крылышками, быстро, быстро, быстро... что означало степень крайнего возмущения.

Потом Боб слопал четыре сырника и завис на кухне вместе с плетеным креслом, самым нахальным образом, даже не успев допить какао...

Вдруг позади него вся стена потемнела и завилась плющом, образовались густо-зеленые заросли. А пол был заплетен травянистой лужайкой. Цветы щекотали мамины босые ноги, и она рассмеялась — как на такого хулигана можно сердиться?!

— День превращений! — удивлялась мама, допивая свой кофе. И дочитывая свежую газету.

— Про Сэма, читай про Сэма! Брось свою газету, прошу по-человечьи, ЧИТАЙ ПРО СЭМА НЕМЕДЛЕННО, ПРЯМО СЕЙЧАС, НУ ПОЖАЛУЙСТА, БЫСТРО, НЕМЕДЛЕННО, СЕЙЧАС ЖЕ!!!

Но вдруг Сэм выскочил из книжки и помчался по стене, с подносом зеленой ветчины.

— Сэм! Ты куда, эй?

— Would you? Could you? On the wall? — пропищал Сэм.

Он всем предлагал отведать зеленой ветчины и зеленых яиц.

— Сэм!!! Вернись в книжку немедленно! — Теперь Боб потерял терпение. — Сядь! — приказал он Сэму, но без результата. СЯДЬ! — мне надо с тобой поговорить, серьезно!

Мама развеселилась не на шутку. Она захохотала самым бессовестным образом, увидев растерянное личико Боба.

— Теперь ты узнаешь, что это такое, когда привычные вещи перестают быть привычными, размножаются внезапно или отказываются подчиняться доводам разума!

Боб вздохнул. У него уже кружилась голова от писка, доносящегося со стены!

Он вскочил на ноги и заорал ужасным голосом:

— Я буду есть твою ветчину, если ты от меня отстанешь. Буду! Давай ее сюда! Сюда давай! Дава-а-ай!

Сэм тут же соскочил со стены, и услужливо преподнес необычную закуску. С нахальной улыбочкой...

— Если даже книжные персонажи начинают преследовать тебя..! — вздохнул Боб и откусил ветчинки.

— Хм-м, неплохо! Совсем неплохо!

— Мам, попробуй, ма-ам...

— Ну, начина-А-Ается...

— Вот такой пример воспитания! — многозначительно заметил Боб, обращаясь к маме, которая на секунду оторвала глаза от очень интересной статьи. — Пример, понимаешь, воспитания! Ну!?

— Отстань, Боб!

— Вот-вот, you let me be прям... как в книжке.

Мама переместилась в пространстве и сразу оказалась в другой комнате.

Вечером Боб строил ковбоев в прямом смысле слова. Они скакали все в разные стороны и ничего не желали слушать.

Боб был вне себя, все выскальзывало у него из рук и бежало по своим делам, тоже в разные стороны...

Боб устал, просто ужасно...

Он улегся на пол и распластался, как блин, прямо по всей комнате — не пройти, не проехать...

— Пусть едут корабли, пароходы идут, плывут поезда, и машины тоже едут вокруг меня, я большая площадь, трактор раскатал меня в блин, меня вообще нет, надоели все... я пойду, побуду потолком у соседей пониже этажом, может дадут упасть им на голову, и не скучать так ужа-а-асно!

Раздался храп на весь дом.

Предвещающий часа четыре покоя!!!

 1    2    3    4    5

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com