ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ВАГАНОВ


РОСКЭШНЫЕ ЛЮДИ

Эту рекламную фразу я увидел в самом центре Минска, на торцовой стене дома, где испокон веку теснится Центральный книжный магазин. На большом щите, почему-то расположенном, вопреки всем рекламным правилам, не на виду, красовалось: «ВРЕМЯ РОСКОШНЫХ ЛЮДЕЙ!»

Между тем, время было вечернее, по широкому тротуару в обе стороны двигался разнообразный прохожий люд. Я присмотрелся — хоть кто-нибудь остановится, кому-нибудь еще бросится в глаза это оптимистичное утверждение? Потом понял: я и сам-то заметил его только потому, что давно не был в этом уголке города.

Многое удивило меня в этом, с детства знакомом, уголке. Но более всего арка, за которой, помню, мерещилась тайна большого двора, где жили твои друзья, первая любовь — каждая школьная любовь остается в памяти первой... Я всмотрелся, потом вслушался в своды — они хранили молчание, только хлопанье крыльев и сытое воркование голубей...

Арка была перегорожена шлагбаумом, а стены увешаны знаками, запрещающими остановку и въезд.

Зря, подумал, я тут остановился. Не твое это время, реклама права...

А шел я, надо сказать, на встречу с одноклассниками из 42-й школы, той, что метрах в ста от проспекта, если свернуть с него за угол книжного и пройти по Комсомольской улице вниз. Школы, кстати, нынче знаменитой тем, что когда-то, еще раньше нас, ее окончил Нобелевский лауреат Жорес Алферов. «Еще раньше» — потому что мы сами окончили ее ровно как пятьдесят лет.

Не буду занимать ваше внимание описанием чувств и трогательных подробностей встречи. Скажу только, что знаменитостями наш класс не отличился. Но все прожили свое время достойно — в основном, в медицине, музыке, науке и разных инженерных областях. Даже те, кто спились и умерли, или умерли от нормальных болезней, так и не дожив до «времени роскошных людей».

Нет, не давала мне покоя эта бесстыжая фраза.

Я сказал о ней Юре. Он усмехнулся, мы, конечно, разговорились — что да как... Оказывается, он всю жизнь, с дошкольных еще лет, мечтал научиться играть на аккордеоне. И вот только сейчас, выйдя на пенсию, разучивает «Чардаш» Монти, а любимые с детства «Скалистые горы» уже разучил. Я спросил, хватает ли ему пенсии. Он сказал, что жена запретила ему об этом думать. Жена — врач...

После той встречи я все-таки решил найти «роскошных людей». И пошел по адресу, указанному на щите. Адрес, собственно, и был единственным конкретным элементом рекламы, в общем, незнамо чего. Интрига!

Минут сорок я простоял возле неказистого снаружи магазинчика. Но никто не зашел туда и оттуда не вышел.

Сам я зашел, сказавшись покупателем портмоне. Выдержав настороженный взгляд охранника, я постоял возле стойки, за стеклом красовались портмоне, зажигалки, авторучки... Все фирменное, дорогущее, но, в общем, не настолько, чтобы при острейшем, от смерти, желании не купить. Ну, полтора миллиона за ручку, миллион за портмоне... Три с небольшим Юриных пенсии, две с небольшим зарплаты его жены.

Дешев, однако, у нас в Беларуси проход в «роскошные люди».

Почему-то вспомнилось модное словечко «кэш». С английского — «тайный запас». РосКЭШные люди...

Откуда взялись они в стране с «не разбазаренной государственной собственностью»? И почему так уверены, что оседлали Время и подчинили себе «не роскошных» людей, от крестьян до трудящихся бизнесменов, которые тащат на себе эту страну с неподъемной экономикой и тяжким грузом советского прошлого в невнятное будущее?

Я вернулся к тому проходу, к той перекрытой шлагбаумом арке. Изредка шлагбаум поднимался и, качнувшись, быстро опускался за проплывшим солидным — тоже модное слово — авто. Вопреки запрету, стекла их были в тени, никого из «роскошных людей» я за ними так и не рассмотрел. Да и не рассматривал вовсе.

Я вернулся, чтобы поговорить со Стефанией Станютой, запечатленной в мемориальной доске по левую сторону арки. Я вспомнил посвящение ей, которое, по праву человека, одаренного ею не театральной — простой человеческой дружбой, написал, когда на сломе веков она умерла.

«В 70-х, — вспоминал я в том посвящении, — мы жили с ней в одном доме, на одном этаже, дверь в дверь. Потом она переехала в другой дом. Этаж опустел.

Опустел этаж, на котором она жила рядом с нами и который называется ХХ век. Мы, конечно, переберемся, вскарабкаемся на новый. Но поднимемся ли?.. Освоим ли высоту Духа, которую явили нам — нет, не свидетели — творцы Века?!»

Вглядываясь в застывший полупрофиль, я спрашивал у великой актрисы, как она чувствует себя в окружении вызывающе ярких запретительных знаков и нагловатой рекламы? Помня ее роскошное умение безоглядно радоваться жизни, не всегда легкой, и людям, не всегда хорошим, я догадывался, конечно, что она могла бы сказать в ответ: «Не берите до головы, Сережа. Век только начался. Все еще впереди...».

Три грузина — Роскэшные люди — Минск, 3 июля

Публицистика — Стихи

Подробное описание каждой модели - смотрите тут.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com