ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей УТКИН


Об авторе. Стихи

МИНИ-ПРОЗА

 

УБИТАЯ В ЛЮБОВЬ

 

В остановившийся вальяжно в центре села автобус с трудом взобралась, охая и причитая давно безвозвратно потерявшим зубы ртом, старушка. Взобравшись, она не стала скрывать своей простодушной радости, что успела-таки сдать анализы в местной поликлинике и теперь возвращается в свою заснеженную декабрём деревушку в нескольких километрах от села. Вцепившись старчески скрюченными пальцами в видавшую местные виды клюшку, она всё не переставала говорить, как будто силясь объяснить, зачем она села в этот автобус, зачем она здесь, с другими пассажирами, зачем она всё ещё здесь, зачем она вообще...

Тихо так. Только её голос. А автобус всё ещё стоит, не трогается с места, и мотор его не ревёт. Оттого её голос слишком громок, слишком отчётлив. Как же неудобно, должно быть, человеку. Как же громок в нём стыд, что так и рвётся наружу!

Вдруг, заметив плакат с фотографией президента и премьер-министра, умилённая старушка восторженно и как-то блаженно произнесла: «Ой, сидят... Ведь как два голубка...» После так радостно рассмеялась и стала оглядывать лица других пассажиров, видимо, надеясь найти на них следы тех же восторга и гордости...

Через два дня на парламентских выборах она выберет своё будущее. Будущее, в котором ей останется только прошлое...

3 марта 2012 года

 

 

СЛОВА, КОТОРЫЕ МЫ МОЛЧИМ

 

Слова, которые мы молчим, не менее важны, чем слова, которые мы произносим. В этих словах своей внутренней речи, своего внутреннего голоса содержится не просто информация: в каждом из них таится часть пространства нашего сознания. Известно, что мышление человека абстрактно. Слово, вызывающее ассоциации, представления о вещах и понятиях, как бы обогащает наше сознание воображаемым объектом, высвобождая новые пространства нашей мысли. Слово, заполняющее память, освобождает путь нашей душе из давящей её реальности. Слова падают камешками, перебирая которые, мы можем мысленно убегать в иные психические пространства, в своё воображение с огромной скоростью. Дело не в пустом книгочействе или бессмысленном захвате знаний: дело в некоторой очевидной связи богатства неписаного словаря под вашей собственной редакцией со свободой мысли.

Попробуйте ввести в свой привычный лексикон общения с близкими новые слова, обороты и интонации, и вы почувствуете некоторое освобождение от оков безысходности быта, от оков собственной привычности, однообразности, предсказуемости. Порой человек не хочет взять камешек нового слова и мысли, чтоб разбить им стену этой безвыходности, скучности мира, пробить в этой стене проём, выйти на свет. Свежая мысль, лучше всего своя собственная, открывает глаза человека. Не все этого хотят, ведь как пел Джон Леннон:

 

«Living is easy with eyes closed: misunderstanding all you see»

 

Но если кто и решится проложить путь своей мысли, то почему бы не проложить путь сознания словом?

25 мая 2012 года

 

 

СЛОЖНО БЫТЬ НЕПРИЗЕМЛИВШИМСЯ

 

Сложно быть неприземлившимся

 

На Земле сложно быть неприземлившимся. На небе, наверно, тоже, но там я ещё не бывал, а потому решительно заявлять не стану. Сложно быть неприземлившимся среди приземлённых. Именно не небесным, не воспарившим, а неприземлившимся, выскальзывающим то и дело из реальности очевидных обывателей, соскальзывающим с их земли. Тяжело вдруг неожиданно заметить себя живым среди людей, недобегавших мгновение назад до твоего сознания, отстранённых им, оставленных им заживо.

Ты возвращаешься и снова берёшься раскладывать мир, читать и считывать его. Замечаешь недоумённые подозрительные взгляды прохожих и поспешно принимаешь заинтересованный жизнью внешний вид. Спрашиваешь себя: «Что я делаю среди них? Среди их плешивой, мускулистой, холёной радости? Среди их чересчур здоровой и чересчур животной бодрой жизни? Ничего, вы думаете?» Нет, я делаю выводы. И выводы эти идут так далеко, что за ними не поспеваешь, да и догонять, отстав, боишься: слишком далеко, слишком далеко они идут... Страшно быть неприземлившимся. И невернувшимся быть страшно. Люди боятся не только смерти: они боятся оставленной жизни. И расстояния до неё...

23 октября 2012 года

 

 

БЕСЫ У ДОСТОЕВСКОГО

 

К полудню 2 июля 2011 года перед домом-музеем Ф.М. Достоевского в Кузнечном переулке близ Владимирской площади в Петербурге собралась многолюдная толпа затейливого народа с фотокамерами в руках многих, улыбками на возбуждённых лицах. Всё это были люди не случайные, случившиеся здесь в этот час, чтобы отметить День рождения великого писателя, его юбилей (190 лет). Видимо, в администрации нашёлся кто-то до неприличия просвещённый, и вот уже не первый год праздник этот в Петербурге становится общегородским.

Можно ли тут не радоваться?! Да вот беда. Как представили и как представляли себе юбиляра? На помост перед зданием музея поднимались актёры и поднимали на эту сцену в своём облике знаменитых персонажей произведений Фёдора Михайловича. Видно было, что и актёры, и костюмеры постарались. Но не для Достоевского и его памяти.

Не странно ли, что бедствовавший Родион Раскольников появился в роскошном костюме с иголочки и был похож на пустоголового франта во фраке (или фрак на франте), а не на одержимого мучительно своей идеей человека, которому было совсем не до приталенного костюмчика.

Другие персонажи представали в не менее комичных образах. Так, Соня Мармеладова предстала в каком-то варьетешном платьице этакой куклой, а трагедия её, совсем не игрушечная, как будто осталась незамеченной.

Правда, последовавшие за этим странным дефиле сценки из Достоевского, перенесённые в современность, были сделаны куда талантливее и даже трогательно.

Я понимаю, что популяризация писателя и его творений — дело благое. Да, оно требует зрелищности, но вот стояли рядом со мной два мужичка и рассуждали, как писала (не записывала, а именно писала) за Фёдора Михайловича его великие романы жена Анна Григорьевна, и как пил он беспробудно, да снимал подвал etc.

А нужна ли такая беспробудная популяризация, если всё в ней искажено и переврано? Видно, и после смерти никак не оставят бесы бедного Фёдора Михайловича...

12 марта 2012 года

 

 

СПОСОБ ТЕРЕБИТЬ СЛОВА

 

Доводится мне иногда бывать на разных литературных мероприятиях. Почти всегда я получаюсь после них грустным. Тоскую по талантливой свободе, по слову искреннему, но не развязному; честному, но сдержанному; откровенному, но не базарному. Тоскую, жду его, но так и приходится мне уходить своими словами. В одиночестве. Повторить про себя в дороге некого. Так бывает не всегда, но чаще бывает так.

Будем честны. Зачем нам таиться? Многие, наверно, почти все пишущие, были хоть когда-нибудь на заседаниях местных ЛитО. Случилось и мне как-то попасть в «Литературную гостиную» в своём провинциальном городке. Не стоит говорить об этом долго. Местные чествования литературных ничтожеств, местных «гениев», известны многим. Думаю, есть такое безобразие в каждом захолустье. Но ведь стыдно. Читает семидесятипятилетний старик, местный ветеран муз, бездарнейшее тягучее рифмоплетение, которое он называет поэмой. Гордится распахнуто, широко её остросоциальностью, которая сводится ко громкому заявлению, что в краже проводов на даче и прочих горестях виноват Чубайс. Местная литсреда кивает и причмокивает наиболее понравившиеся места «поэмы». Бездарь горд своей смелостью и недюжинным умом. Он обтрепал имя Чубайса! Да, обтрепал, как треплют его своими беззубыми ртами жалкие старушонки на лавках у подъездов. Обтрепал, как любой ворчащий беспомощностью старик. Но при чём тут поэзия? Позвольте! Это способ теребить слова. Это не стихи. Правда, местные герои литературы этого не понимают. И никогда не поймут, должно быть.

Удивительным было для меня обнаружить подобные явления и в Петербурге, городе непровинциальном, в котором жили многие настоящие поэты, писатели, художники слова. Но и там среди действительно талантливых людей, мастеров слова, много посредственностей, подмастерий слова, вторичных, скучных, неинтересных. Многие из них известны в профессиональной среде и даже пользуются в ней определённым уважением, почётом, признанием.

Поначалу я не мог ни понять, ни принять этого. Но дело в том, что настоящая литература и литературная карьера — вещи хотя и не взаимоисключающие, но во многом враждебные, по крайней мере, не вытекающие одна из другой.

Я бы выделил в творческом человеке два вида таланта: талант художественный, главный, и талант воли к жизни, талант осуществления. Сам по себе последний не стоит ничего, как и не имеет ценности для культуры бесталанный человек. Но при наличии таланта художественного талант воли к осуществлению полезен, важен, жизненно необходим. Наличием этого экзистенциального таланта и объясняется обилие литературных посредственностей в литтусовке и литучреждениях разного уровня.

Иногда художественный талант настолько ярок, что он не остаётся незамеченным при всём саморазрушении и сложности и жизни, и характера автора. Так было с Есениным. Но Есенин, как к нему ни относись, человек великого таланта к поэзии, таланта редкого. Редкий человек, одним словом.

Чаще всего, люди скромных художественных дарований, обладающие изворотливостью, сильным импульсом жизни, волей к осуществлению, вытесняют с ведущих позиций в литературном мире иногда значительно более талантливых писательски людей. Всё это вредит литературе, её развитию. Но так есть. И оттого я получаюсь грустным. Но не удивлённым. Нет.

23 мая 2012 года

 

 

О ЗАПЕЧНЫХ И ЗАСТОЛЬНЫХ МУДРЕЦАХ

 

Удобно живут в деревнях запечные мудрецы. Не отстают от них городские застольные и кухонные мудрецы. Им удобно понимать всё и всех. Разом, залпом, этак вздохнув трагически пьяным табачным и водочным запахом. Интересоваться судьбами разных немыслимых людей, чудаков, журить которых можно в хорошем настроении за очередную неудачу, а в плохом сожалеть о них, причитать, перемежаясь матерком, да цокать ленивым языком. Обижаться, когда кто-то уходит с печки или из-за пьяного стола в другую жизнь. Возненавидеть его, если он получается там и не возвращается к ним. Возненавидеть его за то, что не стал понятным, своим, не стал оправданием их бездеятельности, трусости перед судьбой и переменами в ней.

Запечные и кухонные мудрецы меряют весь мир взглядом от печки до лавочки или «от ларька до нашей бакалеи» (как пел В.Высоцкий). Они, как полагается, знают всё. Вероятно, и то, что за родную околицу или родной район выйти им непременно что-то мешает. То ли страх перед новым, то ли страх перед такими же местечковыми мудрецами других мест.

Было бы даже красиво, благородно, если б человек, живущий в своём тщательно оберегаемом уюте, трясущийся за него, попытался хотя бы не мешать тем, кто слез с печки или встал из-за стола. Но нет! Запечный мудрец не простит себя, не процедив им обозлённую, обиженную речь, скрытую в насмешках.

Удобно и непременно живут извечной мудростью близких их сердцу дворов и клозетов запечные и застольные мудрецы...

2 сентября 2012 года

 

 

КАК НЕБО НАПОЛНЯЛИ ДОБРОТОЙ

 

12 июля 2012 года в Петербурге на стадионе «Петровский» состоялся благотворительный рок-фестиваль «Наполним небо добротой», завершившийся, кстати, в двенадцатом часу белой ночи одноимённой песней в исполнении группы ДДТ, автором которой, как и автором песни, является уже не первый десяток лет замечательный всем известный музыкант и поэт Юрий Шевчук.

Но открыли фестиваль широким жестом не мэтры, а выбранные ими, хэдлайнерами, молодые группы, в частности, первой на сцену вышла англоязычная группа «Cats Park», приглянувшаяся Вячеславу Бутусову. Все три молодые группы небесталанны, но то ли им чего-то ещё не хватает, то ли чего-то не хватает сознанию зрителей, но звезду по имени Солнце никто из них своим выступлением не затмил. Правда, и солнце было яркое, хоть и вечернее и уже нечастое, перемежавшееся облаками.

А затем.... Затем я сидел, перебирая один вопрос: «Когда это закончится?», ибо на сцене жарила свой громкий и жёсткий, но туповатый музыкально рок-группа «Алиса». Меня давно удивляет эта особенность Константина Кинчева: некоторое несоответствие довольно умных и поэтически несомненно талантливых текстов его песен, его ответов в интервью журналистам и вот этой мужицки слабоумно разудалой подачи своих песен, сопровождающейся дёрганьем напряжённых бицепсов и потрясанием кулаков. Какое-то неглубокое пониманье христианства, Бога, веры. Сам не люблю смиренья, соглашаюсь с Бердяевым в мнении об искажении идей Христа ученьем о смиреньи, но не принимаю этих жалких радостей плоти и гордостей её псевдодостоинствами. Впрочем, вот Кинчев и выступил — достаточно о нём.

Далее разливалась по стадиону блюз-фолк-роковая очаровательная музыка «Калинова Моста». Тексты Ревякина сказочны, порой с деревенским оттенком, даже простоватым душком, но музыка, повторю, прекрасна. Блаженство слуха!

Затем вышли серьёзно пошуметь Александр Чернецкий с группой «Разные люди» — шума было много. Но одна фраза звучала приятно своей смелостью: «И не страшны козлы-менты!» Решительно высказал себя человек в песне. Надеюсь, без последствий.

Следующее выступление было для меня лучшим в тот вечер: Вячеслав Бутусов и группа «Ю-Питер» замечательно отыграли, исполнив новые песни, а также вечные (на наш век хватит) хиты «Наутилуса» и «Кино». «Звезду по имени Солнце» трибуны пели хором. Люди, пропевшие вечер песнями, мало, в большинстве своём, походили на последних героев, но Цоя уважают. По крайней мере, помнят. Помнят крепко. Это радует.

Завершал пятичасовой фестиваль Юрий Шевчук со своей обновлённой высокопрофессиональной группой, в которой, к сожалению, уже никого из прежнего состава музыкантов не осталось. Звук был очень мощный, играли чисто, чётко, задорно, но что-то не вязалось: не совсем соответствуют строки тонкой шевчуковской поэтики этому перегруженному звуку, мешающему их воспринимать. Всё более или менее наладилось, когда Юрий сам взял в руки акустическую гитару, исполнив цоевскую «Кукушку» и свою давнюю «Наполним небо добротой».

Вечер, без сомненья, удался. И пусть небо наполнили не добротой, а дымом фаеров и сигарет, но важнее , что многие ответили утвердительно на сложный и для меня лично не совсем очевидный ответом вопрос Юрия Шевчука: «Кто хочет наполнить добротой Землю?»

6 сентября 2012 года

 

 

СКАЧКИ ВСАДНИЦ (БЕЗ ГОЛОВЫ)

 

Среди горячего каменного петербургского лета я заметил на здании Манежа вывеску о выставке, посвящённой 80-летию Союза художников Петербурга. Увернувшись от близкого солнечного удара, я вошёл в двери старинного здания Манежа и оказался в большом зале, увешанном орденами картин современных художников разных возрастов, видений мира, художников разных красок и мастей.

Предыдущим летом я прожил около часа с картинами и скульптурами выставки «Гении и шедевры», посвящённой творчеству новаторов краски и глины, проходившей тут же, в Манеже, поэтому авангардом, порой даже симпатичным мне, удивить меня было сложно. Скажем, классику ценю за технику рождения рисунка под рукой, а авангард за технику рождения замыслов, идей, концепций новых, ярких, свежевыкрашенных. Живопись была и очень традиционная, реалистическая, то обрадованная и яркая, то туманная, раздумчивая, чуть хандрящая. Было на что посмотреть.

Приятная встреча с замечательной выставкой подходила к концу, и уже на выходе я заметил подборку креативных плакатов, один из которых привлёк моё внимание своей необыкновенной мудростью и афористичностью. Бюст одетого в женскую одежду манекена без головы был надписан: «Нет головы — живи сердцем».

Я сфотографировал это удивительное плакатное рисованное принтером высказывание, думая о бесчисленной армии несущихся по пустынному безверию жизни всадниц без головы, возвышенные потребности которых подгоняют несущихся галопом чувств в путь к страстной кровати. И только старость иль ранний климакс крикнут им: «Тпру!»

9 сентября 2012 года

 

 

К РОДЕНУ В ПЕТРОПАВЛОВКУ

 

25 июня 2012 года, находясь в Петербурге, я заскочил в высоком солнце летнего дня на выставку скульптур Родена в Петропавловскую крепость. Честно говоря, я не поклонник визуального искусства: оно давно уже кажется мне поверхностным искусством формы, в отличие от музыки, к примеру, но посмотреть отлитое в бронзе искусство великого скульптора было, как я посчитал, необходимо, раз оно оказалось так близко, рядом, в одном городе и в одно время со мной. Выставка для России довольно редкая: на этот раз скульптурные изваяния не поехали дальше Петербурга и Москвы. Тем ценней была возможность увидеть их.

В крепость я вошёл со стороны кронверка. Был обыденный для исторического места день, облепленный толпами туристов. В воротах крепости молодой человек раздавал мимо шествующим людям листовки с рекламой вышеназванной выставки, с которой я ознакомился на ходу. То есть с рекламой. Сама выставка располагалась в Комендантском доме. Две скульптуры были выставлены на улицу. Похоже, комендант (иль дух его) поступил с «Гражданами Кале» и «Бальзаком» бесцеремонно... Но большинство прибывших изваяний всё-таки разместилось внутри дома. Среди них был и знакомый всего просвещённого человечества «Мыслитель», первоначально называвшийся «Поэт-мыслитель» и входивший в большую скульптурную композицию. Прототипом его был знаменитый французский литератор Виктор Гюго. Кстати, «Мыслитель» , очевидно, страдал раздвоением личности, так как на выставке оказалось сразу две копии известнейшей скульптуры: маленькая статуэтка и рослая копия, отрешённо восседавшая у одной из торцевых стен. Если серьёзно говорить об этом, то Роден не запрещал делать копии своих знаменитых работ, а так как в пору его широкой известности желающих иметь их в своих коллекциях было немало, как и ныне, впрочем, то одинаковых изваяний, копирующих известные оригиналы, в разных музеях мира сохранилось множество.

Кроме скульптур в зале вдоль стен были размещены рисунки мастера. Честно говоря, как и у множества других признанных великих мастеров, тренировавших свои руки на обнажённой натуре, у Родена множество картинок из представленного альбома были посвящены тем же полуобнажённым молодым людям обоего пола. Я не ханжа, но подобные однообразные художества оставляют меня скучать в своём обществе, которое я стараюсь по возможности скорее покинуть. Но рисунок с названием «Вергилий и Дант на химерной лошади» меня порадовал, особенно своим названием. Пересматривая сделанные на этой выставке фотографии, каждый раз отмечаю восторгающейся мыслью, насколько прекрасно лицо одного из персонажей композиции «Граждане Кале»... И как разнообразны другие герои этой же композиции.

Выставку , прошедшую летом в Петропавловской крепости Петербурга, не назовёшь слишком богатой или всеобъемлющей, но даже привезённое организаторами, даже доехавшие до невских берегов фигуры, графика, работы мастера ваяния оставляют сильное, долго бредущее за тобой с несколько понурым, но благостным настроением, впечатление.

23 октября 2012 года

 

 

РАЗДАВЛЕННЫЙ ФРАЗОЙ ВЕСОМОЙ

 

В детстве обрушилась на Штампова знаменитая фраза Аристотеля: «Платон мне друг, но истина дороже» — да так и придавила его своей значительностью и весомостью. Несколько раньше Штампову объяснили, что дружба — самое ценное в жизни. Естественно, Штампов поверил. А тут великий ум античности сквозь века утверждает, что есть какая-то истина, которая дороже друга. Так как в начальной школе Штампов уже умел выгодно продавать друзей, он сразу стал искать истину, которую можно продать даже по более высокой цене, чем дружбу. Правда, искал он её в самых неподходящих местах: в сердцах и умах людей, в газетах, телепрограммах и даже в очередях и в пивных. Не нашёл нигде и обанкротился. Должно быть, её там уже нашли до него философы быта...

26 октября 2012 года

 

 

ИСКУССТВО ГАДИТЬ

 

Детство Сранова было вкусным и сытым. Родители его страдали уверенностью, что главное достоинство человека — крепкое здоровье, в частности, крепкие зубы, аппетит и стул. Последнему полагалось исключительное внимание. Радостно воняя полным детским горшком, молодые родители несли его мыть, попутно хваля юного Сранова за туалетную щедрость. В искусстве гадить он делал несомненные успехи. Ведь с чего человек начинал? А теперь уже с целым горшком справляется! Мальчику нравилось одобрение его важного дела, и на обучение другим важным ремеслам взрослой жизни у него просто не оставалось времени.

Взрослый Сранов стал одиозным критиком. В искусстве гадить ему до сих пор нет равных...

28 октября 2012 года

 

 

В МАТОВО-СОЛНЕЧНОЙ ПАЛАТЕ

 

В блёклой, матово-солнечной декабрьской палате неврологической больницы на стоящих напротив кроватях сидят два узника психиатрии. Один из них объят покоем и неподвижностью раздумий, другой же взволнован непосильным вопросом. Видимо, подумав, что с вопросом можно справиться вдвоем, он спрашивает соседа: «Иван Иванович, где же выход?!» Иван Иванович, несмотря на свои 19 прежних прожитых лет, знает, что иногда проще прекратить беседу алогичным или неожиданным и нежданным ответом. Он комкает раздражение, и серьезным спокойным голосом говорит: «Вот», — и указывает на висящую над дверью светящуюся табличку с крупно написанным словом «ВЫХОД».

«Да, это выход, Иван Иванович», — более спокойно произносит сосед, как-то разочарованно и с понимающей жалостью глядя на Ивана Ивановича.

Иван Иванович внутренне торжествует: и на этот раз хватило выдержки не расколоться, не пролиться в слова. Слишком длинные для соседской истерики и скорых мер санитаров...

29 октября 2012 года

 

 

ПРАВО НА ШТАНЫ

 

В начале двадцатого века многие передовицы революции обывательского сознания самоотверженно боролись за право на штаны, точнее, на брюки. Кому-то, быть может, покажется глупым и нелепым это трикотажное дело жизни прекрасных передовых дам, эта борьба за тряпку, этот подштанниковый смысл жизни. Но суть борьбы не в штанах, а в праве: свободе от оков представлений о женщине, её облике, свободе от главенства чужого мнения, от управляющих твоей жизнью.

Не столь важно, прав на что мы хотим, важно, что мы хотим прав.

Конечно, для многих поверхностно понимавших эту борьбу людей и женщин, в частности, свобода была обузой. Как у Высоцкого: «Мне вчера дали свободу — что я с ней делать буду?» Но ведь дезертиров своей судьбы, испугавшихся или разлюбивших её, всегда было достаточно. И сколько красивых судеб осталось сиротами...

2 ноября 2012 года

 

 

ЛЕНЬ ДВИЖЕТ ПРОГРЕСС

 

Из всех факторов технической революции наиболее сильным до сих просвещенных пор остается лень.

Античному человеку лень было ходить пешком, и он изобрел колесо, телегу, оседлал лошадей и так и покатился на повозке через годы, века и эпохи.

Вскоре он стал так ленив, что докатился до велосипеда, автомобиля, паровоза. Потом оказалось, что человеку лень долго ехать по медленной земле, и два самых ленивых на Земле брата Райт изобрели самолет.

До новой технической вершины человек поднялся, когда ему стало лень думать, и он изобрел компьютер, думающий металл.

Но, видимо, издревле человеку было лень жить, и он изобретал смерть, создавая оружие...

17 ноября 2012 года

Содержание раздела

 1    2    3    4    5    6    7    8    9

СтихиАудиозаписи

Вывоз мусора и утилизация старой мебели вывоз старой мебели и мусора из квартиры.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com