ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей УТКИН


Об авторе. Стихи

МИНИ-ПРОЗА

 

МУЗЫКА ПОД РАСПЯТЬЕМ

Есть уже много разных лет в Петербурге на Невском проспекте замечательный немецкий лютеранский храм Святых Петра и Павла. Во времена, когда пролетарии нашей страны, объединившись, строили коммунизм на руинах православных, в основном, храмов, лютеранской церкви тоже не повезло: ей пришлось стать бассейном. Впрочем, через это испытание она прошла, не рухнув под бременем новой социальной миссии. Мокрая история с бассейном завершилась, и сейчас, к счастью, здание снова стало храмом. Для лютеранской общины Петербурга там регулярно проходят службы, но во храме регулярно проводятся концерты классической музыки, иногда совершенно бесплатные, доступные не только верным храму лютеранам, но и каждому, верному музыке человеку. Признаюсь, ханжу в себе отвергнув, что я с большим удовольствием хожу на концерты музыки рока (рок-музыки), и с некоторым напряжением выслушиваю концерты классики не потому, что она мне чужда, просто иногда она кажется мне слишком хорошей, чуткой и тонкой для нашего шумного, грубоватого, хамоватого мира, а потому , оказываясь в зале, я чувствую себя ответственным за неё, обязанным защитить её в себе от мира этого. Это требует напряжения, и от несения в себе этой ранимости, которую надо оберегать, становиться тошно, ибо ты сам становишься из-за неё, музыки этой, ранимей, а значит, незащищённей психологически, слабей. А от этого гадко — ты стараешься избавиться от неё в себе, заглушить. Так было у меня с музыкой Битлз: я до сих пор ценю их больше других рок-групп, но с некоторых пор слушаю крайне редко и понемногу: эта музыка слишком хороша для улицы, для заоконного мира — не надо её распинать им, этим миром.

Но один раз, в сентябрьском солнце 2011 года, я сходил на бесплатный концерт при лютеранском храме Петра и Павла, застав и спешную репетицию, на которой голоса рвались в пустой зал вольней и свободней, чем в заполненный слушателями зал во время самого концерта: акустика... Помню, что исполнялась ария Лизы из «Пиковой дамы» Чайковского и ряд других произведений мировой классики. Что именно, не помню, да и не важно это: музыка была фоном, а я вслушивался в себя, вглядываясь в картину распятья на стене храма, под которой расположился оркестр. После этой музыки под распятьем в бренность мира быстро вернули стоявшие за милостыней пронырливые старушки...

27 марта 2014 года

 

 

ОБ ОТВЕТСТВЕННЫХ И БЕЗОТВЕТСТВЕННЫХ ПЕСНЯХ

 

Не на каждую песню можно решиться, и не только автору, но и исполнителю, только повторяющему автора. Автору, написавшему ответственную песню, решившемуся на неё, в какой-то мере, уже легче. В одном из фильмов Андрея Тарковского закадровым голосом было сказано: «Книга — это поступок». Песня, если это песня серьёзная, ответственная, это тоже поступок, порой с книгой сравнимый, а то и равный ей, но за поступок, пусть и повторённый кем-то не в первый раз, нужно отвечать, а потому настоящая песня — это ответственность. Брать на себя ответственность тяжело, перед большой аудиторией — ещё трудней. А перед аудиторией, во многом чуждой и не понимающей тебя и автора песни — опасно и чревато. На это нужна смелость. Наверно, в этом, а не в техническом мастерстве, главная сложность выступающих на сцене, на улице, даже у костра.

У каждого популярного автора есть ответственные и безответственные песни. Например, чтоб исполнить «Утреннюю гимнастику», «Лирическую», «Песенку о переселении душ» Высоцкого большой смелости не надо, а вот взяться за «Я не люблю», «Охоту на волков», «Мою цыганскую» непросто. Осилить такую песню тяжело, для этого нужно осилить в своей жизни что-то важное, трудное, схожее с тем, как трудна была судьба автора, который осилил и песню эту, и судьбу свою. Не потому ли на улице чаще поют безответственные песни лёгкого жанра? Наверно, это правильно, если ты можешь критически относиться к себе, и понимаешь, что на некоторые песни нужно иметь право. На некоторые песни нужно иметь смелость. На них нужно решиться.

29 марта 2014 года

 

 

ЧУЖОГО ОПЫТА К СВОЕЙ СУДЬБЕ НЕ ПРИЛАДИТЬ

 

В замечательной премудрой песне барда А.Дова «В любые времена и на любой земле...» выпевались сдержанной мелодией прекрасные слова: «Есть только высший суд и только личный опыт». Сжато в этакую гениальную краткость здесь многое, крепко продуманное да судьбой, видимо, дознанное у жизни. Конечно, тут же кинутся знатоки цитатой: «Дураки учатся на своих ошибках, а умные — на чужих». Но чужие ошибки мало кого учат, и даже уроки своих ошибок умный человек не всегда знает наизусть, не всегда их помнит отчётливо. Сначала кажется, что человек, значит, не так уж умён, но с разбирательством сути всё становится ясно, понятно, объяснимо.

Каждый человек воспринимает мир и реагирует на него в соответствии с особенностями своего миропонимания, мировосприятия, своих физических, психических, психологических особенностей, которые пребудут с ним, скорей всего, до смерти и его реакции на мир, на окружающих, будут корректируемы им усилием воли, рассудком. Эта защитная система от агрессии (психологической и физической) мира будет приспособлена именно под его особенности восприятия, но она будет во многом чуждой устройству другого человека и вместо защиты разрушит его или даст сбой.

Есть у философов мнение, что не человек такой, какая его философия, а философия человека такая, какой он. Он строит её под себя. Это, конечно, не совсем так: вера, если и не сдвигает горы, то судьбы точно поворачивает, как правило, к Богу. И всё же, попытки приладить к автомобилю не его детали (руль, колёса и т.д.) не заставят его ехать лучше — скорей всего, он вообще не поедет. Как советовал Высоцкий: «Выбирайтесь своей колеёй!» Это правда, ведь чужого опыта к своей судьбе не приладить...

2 апреля 2014 года

 

 

ПРАЗДНОВАТЬ НАЛИЧИЕ ПРОПАВШЕГО МОЗГА

 

Узнав из премудрой газетной статьи об открытых всем учёными безграничных возможностях человеческого мозга, укушенный зелёным змием алкаш Шкаликов пришёл, не торопясь, к выводу, что у него или отсутствуют безграничные возможности, или отсутствует мозг. Однако, позже он прочёл фразу, что «если человек понял, что он дурак, то он уже не дурак», а потому отправился Шкаликов праздновать наличие у себя пропавшего было в дебрях самоанализа мозга. Наутро похмельный герой анекдота сего не обнаружит в своём теле не только мозга, но и себя, а потому у него будет повод запить водкой горечь пропажи и потери. А дальше... Если дальше ещё будет Шкаликов, то будет и повод.

24 апреля 2014 года

 

 

РЕЧЕВЫЕ ШТАМПЫ КАК ПЕЧАТЬ БЕЗДАРНОСТИ

 

Нет, есть области, где ничего плохого в общепринятых формулировках и штампованных фразах нет: там они иногда даже необходимы. В научной и так называемой логически построенной дидактической литературе, в общении специалистов в узких областях знаний на своём профессиональном сленге, наполненном хитрыми и нам неведомыми терминами с неодолимым значением. Для специалистов в своих областях технических или гуманитарных знаний овладеть этими стандартными расхожими и частыми в их областях знаний фразами и формулировками необходимо, как и научными формулами или математическим аппаратом количественного описания сути явления, и по этому владению терминологией во многом можно судить об уровне подготовки специалиста, адекватности его задачам производства, науки, лаборатории, сферы деятельности. К примеру, в судах при делопроизводстве судья и его помощники по торжеству казённой справедливости читают постановления однотипным сухим казённым официальным языком, языком, который они крепко выучили когда-то и теперь пересказывают им решения Фемиды. Но все эти специалисты не работают со словом и над словом, а работают словом, орудуют им в своих делах. Другое дело писатели.

С них и спрос другой. Вот читаешь ты статью в каком-нибудь литературном журнале и оказываешься среди плотно расставленных по странице и тексту речевых штампов. Видно, что человек тоже освоил язык торжественных статей и некрологов, праздничных поздравлений, открыточных стишков и тому подобных лицемерящих фальшивых текстов к случаю. Этакий мастер литературных тостов. Вот тут он повторяет слова всемогущего литературно Пушкина, тут — потаённого в религиозном чувстве Гоголя, тут — неутомимого чертогона Достоевского. Всё красиво, понятно, ровненько, привычно, бесшумно так, спокойно и хорошо, да только это их слова, а не его — его в них нет.

Не попытка ли это скрыть собственную литературную и творческую немоту великими словами великих людей? Писать, говорить и чуть ли не жить под классиков, отбирая у них их слова. Да только эти слова сказаны, и судьбы прожиты великими, слова эти сказавшими. Если ты хочешь повторять слова классиков, иди в школу преподавать литературу и с гражданским пафосом повтори откровения Некрасова или наставь учеников на путь праведный словами Толстого, которых они не услышат, слушая тебя, но ты будешь иметь и право, и даже обязанность говорить слова классиков перед своей аудиторией. Но писатель записывает себя, своё виденье жизни, пропустив её сквозь свою судьбу или судьбу неся сквозь эту жизнь, но всегда соприкасаясь и записывая своё ощущение от соприкосновения с реальностью, тем и ценен, тем и дорог тем, кто читает его и замечает в его словах себя и свои схожие ощущения, хотя бы ощущает интерес к слову его. И пусть это слово будет скудней, бедней смыслом и не так глубоко или многомудро, как слово былых писателей, но гнуть свою линию, говорить своими словами будет честней, чем пытаться прикрыть пустоту свою словами классиков. Но классики — не самый плохой вариант: чаще это слова газет, рекламных каталогов и торжественных напыщенных речей. Слова, которые стоят на тексте произведения с речевыми штампами яркой печатью бездарности...

23 мая 2014 года

 

 

ПОСТАНОВОЧНАЯ ПОЭЗИЯ ИЛИ ИГРА В ЛИРИЧЕСКОГО ГЕРОЯ

 

Делить поэтов можно по разным критериям. Для меня всегда было важно отношение между поэтом, его словом, стихом и лирическим героем стихотворения. Мне важно, является ли поэт только автором своего лирического героя, или он всё-таки автор своих слов, своей речи, автор сказанного, то есть важно, где поэт перекладывает ответственность за слова на некоторого придуманного им лирического героя, от которого при случае можно откреститься и за словесным силуэтом которого можно спрятаться, а где он не отделяет себя от слов своих, где он осознаёт себя, именно себя, поэтом. Важно, где человек играет в поэзию, а где он с ней живёт и самоопределяет себя во многом ей.

Лично мне всегда было интересней последнее. Этим во многом определяется и подлинность поэзии: это как-то честней и настоящей, чем полудетские попытки поиграть в лирических героев. Я, правда, слышал мнение знающих толк в поэзии людей,  что это не позиция художника, но я предпочёл бы остаться собой и в жизни, и в слове, пусть я и несносен, и мир я малюю как-то мрачно да грустно. Просто дело в том, что начиная писать, мне важно было именно записать себя, а не выдумать себя, не сочинить: сочинят и выдумают тебя и про тебя другие люди. Даже денег не возьмут. Волонтёры книги судеб. Наверно, полагают, что Бог на небесах не успевает про всех подумать и про всех и для каждого в книгу судеб вписать подробности, так они помогут.

Я не люблю актёрского и манерного чтения стихов: возможно, в этом есть поэтика звука, жеста, интонации, но часто там нет поэтики слова и мысли — в этом чтении слишком много актёра и слишком мало поэта, мало первоисточника. Этакая постановочная поэзия многими востребована, и у неё есть прекрасные области применения, например, чтение классики прошлых веков, авторы которой, к сожалению, уже никогда сами не озвучат своих произведений. Но и там это соавторство прошлого и настоящего, соавторство былого поэта и настоящего актёра, который часто искажает твоё собственное звучание этих классических стихов, собственное прочтение их, которое у каждого ценителя поэзии своё, озвученное его внутренним голосом, а потому это актёрство часто отвратительно.

Поэт работает со словом, словом и вершит себя словами, свершается в них — в них он и есть, и вряд ли стоит отвлекать внимание от сути слов попытками наполнить их смыслом и непрочитываемой в тексте эмоцией, читая со сцены, играя на этой сцене в Поэзию: как правило, вся постановочная поэзия сама по себе, в отрыве от криков, всхлипов, вздохов и гротескной жестикуляции, пуста и никчёмна, и всё это сценическое воздвижение пустоты не имеет смысла как литература: в лучшем случае, как уличный театр.

24 мая 2014 года

 

МЕСТО ДЛЯ СОЛНЦА

(В поисках Пушкина)

 

«Где теперь крикуны и печальники?

Отшумели и сгинули смолоду,

А молчальники вышли в начальники,

Потому что молчание — золото».

 

Так пел Александр Галич о своей, совсем не пушкинской, эпохе, но к Пушкину применима и эта мысль, и эта цитата. Какое же место в современном Петербурге заслужил себе своим поэтическим голосом, своим не молчанием, своей громкой судьбой Александр Сергеевич?

Наверно, каждый турист, пришедший к собранию искусства Русского музея, проходя по Площади Искусств, запомнил знаменитый памятник Пушкину, поставленный здесь ещё в середине 1950-х и с тех пор растиражированный в книгах и открытках со знаменитыми видами Петербурга. Замечательный и, наверно, самый известный из петербургских памятников поэту, самыми преданными поклонниками которого, по моим наблюдениям, являются стаи птиц, любящих побыть с Поэтом в дождливые хмурые дни. Некоторые из них «как ныне взбираются» на голову Александра Сергеевича. «Народная тропа» к этому памятнику не заросла.

Другой известный памятник поэту, не столь парадный, но как-то более домашний и задушевный, стоит во дворике знаменитого дома на Мойке, 12, в одной из квартир которого жил последние годы Пушкин и куда он был привезён с последней дуэли. Теперь в этом доме его музей-квартира. Удивительно, что жил Александр Сергеевич последние годы в доме, от которого до Дворцовой площади и Зимнего дворца только мостик через Мойку, да несколько десятков метров, считай, шагов. Возможно, Наталья Николаевна (Гончарова) была безмерно рада такой приближённости к императору, но вот Пушкин — вряд ли. Впрочем, все эти биографические тонкости я оставлю пушкинистам и биографам «Солнца русской поэзии», которые профессионально и с удовольствием покопаются в чужой и прошлой, прошедшей жизни.

Один из лучших памятников Пушкину находится в скверике на Пушкинской улице, недалеко от Невского проспекта, площади Восстания и Московского вокзала. Задумчивый и сосредоточенный, несколько напряжённый и погружённый в себя, но одновременно несокрушимо спокойный Пушкин стоит здесь на высоком постаменте. Мне особенно ценен этот памятник своей непарадностью, неофициозностью, непошлостью, непафосностью, своей наполненностью смыслом и настоящестью. Видимо, ценен и любим он многими — в скверике любят собираться разного рода люди, в том числе и поддатые недовольные тобой и твоим присутствием на земле и в этом городе ребята с пивом (или в поисках пива). Впрочем, ребятки эти вообще недовольны всеми, кто оказывается (зачем-то) в этом же скверике. Да ещё и без пива! Близость к Пушкину они вряд ли ощущают. Да и не выпивает с ними, злодей.

Самый потерянный Пушкин (в смысле, Пушкин с самым потерянным видом) стоит в виде бюста у здания Института Мировой Литературы РАН (Пушкинского Дома) на набережной Макарова недалеко от стрелки Васильевского острова. Там Александр Сергеевич отрешён и выглядит этаким античным изваянием. Скромный памятник, сдержанный по материалу, цвету, изобразительному богатству.

Удивительной для меня была встреча с памятной доской Пушкину в Арт-центре «Пушкинская, 10», знаменитом месте для любого любителя русского рока (здесь записывали альбомы и репетировали «Аквариум», «ДДТ», Вячеслав Бутусов), да и вообще для любителей современного авангардного и нонконформистского искусства. Конечно, совсем не современным искусством была исписана стена возле этого пушкинского памятника, а настенной живописью и надписями вроде «здесь был Вася», который был, есть и будет.

Вспоминается также памятник Пушкину на платформе станции метро «Чёрная речка». Конечно, каждый помнит со школы, чем Чёрная речка печально знаменита. А теперь это черта города. Город надвигается на прошлое и поглощает память.

На днях прочитал в местной петербургской газете результаты исследования, показавшего, что и сейчас среди классиков молодёжь града Петрова больше всего ценит Достоевского, Булгакова и Пушкина, хотя её пристрастия в современной литературе часто убоги (Донцова, к примеру).

А ещё совсем недавно я был на Девятом петербургском книжном салоне. В Михайловском манеже шла торговля книгами: удивительное разнообразие, хорошая организация. Подошёл я к стенду издательства журнала «Звезда» — серьёзные умные книжки, да только всё шатко: не знаешь, кого из авторов выбрать, чтоб не прогадать. А тут среди других книг заметил я скромную «Даниил Гранин. Два лика» с портретом Пушкина на обложке. И хотя лично мне Пушкина для «нашего всего» мало, он всё равно остаётся тем всеобъемлющим, чем мерили себя и свои судьбы лучшие люди России в течение двух веков. Каждый человек, в том числе писатель, привязан к своему времени и эпохе. Уходит эпоха — уходит писатель. Часто, увы, бывает так. А Пушкин не уходит. Пушкин остаётся. И в Петербурге, и в каждом из нас.

3 июня 2014 года

 

 

САМОЕ СТРАШНОЕ РУГАТЕЛЬСТВО

 

В конце петербургского декабря 2011 года я подрабатывал на небольшом полиграфическом производстве у старшего брата своего бывшего одноклассника, который возглавлял это предприятие, но сам не всегда был на рабочем месте и не всегда самостоятельно следил за работой: для этого у него был менеджер. Менеджером была Маша, студентка пятого курса исторического факультета СПбГУ, шедшая по студенческой своей жизни прямо к красному диплому.

Шла Маша к нему хорошо, уверенно так шла, да только грядущей сессии боялась: устала учиться к пятому курсу, как и положено студентам, и к зачётам с экзаменами была не совсем готова. А тут ещё на работе пришлось поднапрячься: самое время собирать календари, основной продукт студии в это мороженое предновогоднее время. Да ещё вечером Маше нужно было впервые проехать по проспектам, занятым мокрым питерским снегом, на новом джипе в первый раз. В общем, навалилась жизнь на девушку всем своим грузным нравом — как тут не заматериться.

Впрочем, Маша и не пыталась сопротивляться искренним своим чувствам и то и дело позиционировала принтеры и прочую оргтехнику самыми нехорошими словами. Не думаю, что Маша хотела произвести на кого-то впечатление — уж точно не на меня, но производить его больше было не на кого: в тот момент все разошлись, и в помещении работали мы вдвоём. Между делом по ходу рабочего разговора Маша успела отрекомендоваться «циничной сукой» и, видимо, пыталась соответствовать данной себе рекомендации. Впрочем, всё это, все её грубости, выглядели как-то не очень серьёзно, да и человек в ней читался неглупый.

Меня нисколько не смущал её изысканный мат а ля дальнобойщик или механизатор, но было некоторое непонимание: зачем же так усердствовать? Я долго не вмешивался в Машин монолог, и она так увлеклась своими мыслями и своим красноречием, что, кажется, перестала замечать, что она была не одна. Я отвлёк усердно работавшую Машу вопросом: «Маш, а какое самое страшное ругательство?» Маша, вроде бы переспросила, сбившись с интонации: «У меня?» «Ну, да: у меня-то я знаю», — улыбнулся я. Она, по-моему, так и не ответила. Посмеялись. Минуты две Маша не материлась или делала это сдержанно, но потом исторические эпохи в её сознании сменились — она вернулась в реальность, и всё пошло, как прежде. В смысле, Маша так же уверенно, уверенно матерясь, пошла к красному диплому истфака СПбГУ...

5 июня 2014 года

 

 

КАК МОЙ ДЕДУШКА С ВЫСОЦКИМ НЕ СОГЛАСИЛСЯ

 

Мои родители не имели ни музыкального образования, ни особого тонкого вкуса к музыке, потому в их в основном виниловой тогда фонотеке встречались разные и как будто часто случайные исполнители: рядом с «Весёлыми ребятами» могли оказаться «Dire Straits», рядом с «Abba» и «Ace of base» могли оказаться и приличные ребята вроде «Pink Floyd» и «The Beatles». Но больше всего уважен был в этой фонотеке Высоцкий — его пластинок было точно больше десятка, а потому песни его сопровождали меня с детства. Я не разделяю многих музыкальных пристрастий родителей, как и они — моих, но за Высоцкого им благодарен. Пусть я и не понимал и многих героев его песен в детстве, и слов песен, короче, самих песен, но они удивительно всплывали в сознаньи в юности и в более поздние годы в самые сложные моменты жизни, когда, казалось, ни до Высоцкого, ни до песен вообще дела не было. Но эта история о времени, когда упомянутые сложные моменты были далеко впереди. Хотя само описываемое время мне ненавистно: время подростковое.

В то лето мне было 14 лет, и я только закончил 9 классов средней школы в своём небольшом уездном городе. Часть каникул я провёл у дедушки в деревне. Пасмурным блёклым днём мы возле бани во дворе пилили с дедушкой на козлах брёвна. Во время неторопкого разговора за работой я вспомнил недавно заученный с пластинки текст ранней песни Высоцкого «Дайте собакам мяса». Дедушка заинтересовался, видимо, почувствовав филологический интерес: он много лет преподавал литературу в сельской школе. На некоторое время он даже остановил работу. Я читал текст — дедушка одобрительно молча кивал, внимательно вслушиваясь. Когда я дошёл до слов: «Дали пьяницам водки, а они отказались», — дедушка с ухмылкой, впрочем, совсем неагрессивной, а приветливой, коротко сказал: «Чего быть не может!» Мы посмеялись.

Конечно, сейчас ясно, что для Высоцкого это было средством выразительности, усиливающим эффект, это была сильная антитеза, сильное противопоставление. А дедушка, видимо, сразу определил это оксюмороном, сочетанием несочетаемого. Как показывает много лет жизнь, в том числе, и жизнь Высоцкого, в данном случае дедушка оказался прав, что, конечно, никак не опровергает в Высоцком большого художника слова, а в его песнях — правдивость.

5 июня 2014 года

 

 

ДЕВОЧКА ПРИСВОИЛА ПОБЕДУ

 

16 мая 2014 года на «Стрелке Поэтов» в «Центре современной литературы и книги» на Набережной Макарова, 10 в Петербурге собравшиеся выпить, закусить и почитать стихи поэты обсуждали актуальную после Дня Победы особенно тему патриотизма. События на Украине, грязные проделки националистов в Донбассе справедливо не оставляли никого равнодушным. Каждый выступавший перед чтением своих громогласных поэз, как назвал бы это Северянин, делился своими сокровенными соображениями с присутствующими. Наших людей особенно тянет к сокровенным соображениям, тянет делиться ими после выпивки. Впрочем, на «Стрелке» пьёт исключительно мужская составляющая поэтического коллектива, да и то не вся и совершенно мирно, этак дружески.

В основном, всех принимали дружелюбно, кивали, соглашались. До меня только выступление одного молодого человека, завсегдатая этих литературных встреч, вызвало громкий всплеск эмоций. Я послушал в перерыве приятную фортепьянную музыку: одна из присутствующих прекрасно играла, видимо, на память, не с листа, и классику, и «Город золотой», и другие мелодии. Фортепьяно звучало удивительно певуче, богато тембрами, легко. Я слушал выступления и проникался жалостью к бездарности некоторых авторов стихов, хотя среди них были приличные. Но они были в меньшинстве. Про себя я продумал основное, о чём хотел бы сказать. Всё это казалось мне настолько очевидным, но, видимо, не казалось таким остальным.

Я выступал в самом конце заседания. Не буду передавать стенограмму вечера. Я был рад жаркой дискуссии, но не ожидал такого расхождения в понимании очевидного. К словам выступавших я хотел добавить, что есть замечательный афоризм: «Больше всего своим прошлым гордятся те страны, которым нечем гордиться в своём настоящем» — и я считаю признаком пошлости ума гордиться чужими победами: мы должны быть благодарны военному поколению, ветеранам за их подвиг, должны поклониться им, но гордиться их подвигом, их победой, как своим, когда тебе ничего подобного, к счастью, на долю не выпадало, и не ведает никто, не переживший, как бы он повёл себя в той ситуации, — это ребячество, достойное «книжных детей, не знавших битв», которые «на роли героев вводили себя» (Высоцкий). В последовавшем буйстве обсуждения меня хотела научить жизни какая-то девочка, которая с запальчивостью сказала, нагнетая и ударяя: «Это мы (наше поколение) выиграли войну».

Детский сад, ей Богу! Умненькие образованные начитанные ребятки, но сколько неадекватности в самооценке! То ли их так обрабатывает современная школа, учебные заведения, СМИ, агитационные материалы и выступления политиков, то ли они настолько ушли в свои книжные забавы, то ли не поняли разницы между их недавними детскими играми в войнушку и настоящей войной? Не знаю. Но ведь сказать такое! Бред позорный! Мой ярый оппонент тут же кинулся на неё с опровержением — я понял, что во мне, кажется, эта битва больше не нуждается — я только с иронией произнёс: «Эх, понеслась!»

Читал стихи я спокойней, досидел до конца с ощущением одинокой правоты, с торжеством правоты. Но я на них не в обиде: разве можно обижаться на такую героическую девочку, которая, очевидно, вместе с такими же умными друзьями, выиграла в Великой отечественной войне... Спасибо ей! Спасибо. Ура!..

5 июня 2014 года

Содержание раздела

 1    2    3    4    5    6    7    8    9

СтихиАудиозаписи

Abn etno недвижимость в Италии http://italybrand.ru/.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com