|
КУЗНЕЦ ВАРЛАМ
Сказ
Давным-давно на берегу реки Синьги, у опушки леса стояло село не великое, но и
не маленькое. На краю села чернела кузница, а в ней работал кузнец Варлам.
Далеко катилась слава о золотых руках Варлама. Мог он и лемех отковать, которому
сносу не будет, и кольчугу сплести, что меч не брал, и клинок булатный
изготовить. Правда, ходили слухи, что не просто так ему это умение досталось.
Будто водил он когда-то знакомство с нечистой силой. А иначе, где еще мастерство
такое получил? И металлы у него в тайном схроне имелись, которым никто и
названия не знал. Откуда брал только?
Ни жены, ни детей у Варлама не было. Как появился он в селе, не все уж и
помнили. Дом себе поставил добрый, но вот почему-то ни одного железного гвоздя
в доме не было. Котелки, правда, медные, да сковородки чугунные на полках
стояли. Да и как без них на огне похлебку-то сварить. На вопросы отмахивался.
— Мне и так железа хватает. Дом теплым должен быть, да духовитым.
В кузне Варлам не один работал. Паренька соседского в подмастерье взял, Ивана.
Мать у него вдовой уж несколько лет была, так что Варлам сироте отца заменил.
Парнишка смышленым оказался. Уже через пару лет кузнец ему и лошадей доверял
подковать, и утварь разную крестьянскую изготовить.
Шел у них неспешно день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Вот уже
июнь накатился. Работы у кузнецов летом много. С утра до заката, бывало,
молотами машут. Только поесть днем и успевали.
Тут в село воевода со свитой пожаловал. И прямиком в кузницу. Варлам-то для него
не раз дорогие заказы выполнял, так что не очень визиту удивился.
— Сделаешь мне для посланника заморского меч на манер японского, — приказал
воевода. — Да смотри, дело государево! Не понравится подарок — не сносить тебе
головы.
— Сделаем, — буркнул Варлам.
— Ты что, дядя Варлам, и японский меч изготовить сумеешь? — залюбопытствовал
Иван, когда воевода со свитой отбыл. — И откуда ты все знаешь?
— Учился много, — усмехнулся кузнец. — Так что и ты учись, секреты запоминай.
Завтра у нас работы много будет.
У Ивана даже глаза загорелись.
— Дядя Варлам, а что же за секреты особые? Расскажи хоть немного.
— Ну, первым делом, особенна, пузырчата сталь нужна, — пояснил кузнец. — Ее из
отборного металлического песка делают. Есть у меня этот песок. Еще на
пару-другую мечей хватит. Этот песок сплавить нужно. Сталь вроде как с дырками
получится.
— С дырками? — удивился Иван. — Как же это, меч и с дырками?
— Погодь, — засмеялся Варлам. — Это только самое начало. Сталь пузырчату потом
закаливают и...
Он с улыбкой посмотрел на открытый рот Ивана.
— И снова разбивают на тысячу кусочков.
— Врешь ты все дядя Варлам, — обиженно сказал Иван. — Я тебя по делу спрашиваю. А
ты все шутишь.
— Нет, — серьёзно сказал Варлам. — Не шучу я, Ваня. Это еще только самое начало.
Давай-ка сейчас лемехи закончим, те, что вчера заказали, да на покой. А с утреца
угля в домницу натаскай. Работы литейной много будет.
* * *
— Ну вот, — удовлетворенно вздохнул Варлам, оглядывая заготовку. — Теперь ковать
будем. Становись к молоту.
— Я?! — удивился Иван. — А как же...
— Ну, молот ты держать умеешь. Сейчас самое главное — температуру в горне
держать. Это пока только я смогу. А ты первые пять раз слои горизонтально
складывай, а потом пять раз вертикально. Дальше я сам займусь. Тут тонкая работа
пойдет. Нужно будет твердые слои более мягкими обкладывать. Запоминай все
накрепко. Потом сам ковать будешь.
Снаружи послышались шаги. Гарька, пригнувшись, вошла в кузню с кувшином в руках.
— Ф-фу! Как у вас жарко-то. — Стащив с головы платок, она принялась обмахиваться.
— И как вы терпите целый день?
— Ничего, — засмеялся Варлам, вытирая лицо подолом висящей в углу рубахи. — Мы
привычные.
— А я вам квасу принесла, — Гарька сняла с кувшина чистую тряпицу. — Прохладный
еще. Давайте, налью.
— И то, — согласился Варлам, доставая с полки ковш, — пора и отдохнуть.
— Чего работаете? — поинтересовалась девушка, щедро наливая густой квас в ковш.
— Не бабское это дело, — солидно проговорил Иван, в свою очередь протягивая руку.
— Вам положено квасом вот заниматься, да за хозяйством следить.
— Ой! — вспыхнула Гарька. — Да я, между прочим, хоть сейчас подкову откую не хуже
тебя. Правда, дядя Варлам?
— А как же, — согласился кузнец, обтирая бороду. — Для ягненочка, пожалуй,
откуешь. А вот квасок у тебя знатный. На чем ставишь?
— Так, на пшеничке пророщеной, — заторопилась девушка. — Сначала рассыпать
нужно, да водой теплой залить...
— Ладно, хватит разговоров бабских, — Иван нарочито грубо хлопнул ковш на полку.
— Нам еще работать нужно. А за квас спасибо, правда, хорош.
— Ну, ну, сынок, — укоризненно проговорил Варлам. — Самая пора и отдохнуть. Давай
дочка, присаживайся, расскажи, что там, в селе, делается? А то мы тут, чисто
медведи, сидим, не знаем ничего. Замуж-то не собираешься?
— Так жениха еще надо найти, дядя Варлам, — Гарька смущенно покосилась на Ивана,
делающего вид, что это его не касается. — Абы за кого не пойдешь.
— Жениха, говоришь? А вот чем тебе не жених? — с нарочитым удивлением сказал
Варлам, положив руку на плечо Ивана. — И мастеровой, и пригожий... Кузнецом,
глядишь, скоро станет, меня заменит.
— Да разве ж его уговоришь?
Гарька поднялась и, накинув платок, пошла к выходу. Перед дверью повернулась.
— Я вам квас-то оставлю. Пейте еще на здоровье.
— Спасибо, дочка, — кивнул Варлам. — конечно, выпьем. Ядреный у тебя квасок.
Он проводил глазами девушку.
— Хороша девка! Ох, смотри, парень, прозеваешь счастье свое.
— Рано мне еще женихаться, — буркнул Иван. — Восемнадцать всего. А ей — так
пятнадцать полгода, как исполнилось. Надо сначала в силу войти, дом поставить...
Он вздохнул.
— Знаешь, дядя Варлам, какая у меня мечта есть?
— А ну, давай, послушаем, — добродушно усмехнулся тот. — Что там за думы у тебя.
Ну, то, что кузнецом стать хочешь, и так понятно, а еще что?
— На той неделе затащила меня Гарька вечером к Аниске-слепице, — сказал Иван. —
Вроде как за травами для матери, да я-то думаю, все меня приворожить пытается.
— Так ты к ворожее ходил? — нахмурился Варлам. — И что же она тебе нашептала?
— Сказала, что имя мне неправильно дадено. Будто перешло оно от германцев к нам в
древности. У них Ванами тех богов звали, что землей, да урожаем занимались. Вот
и у нас крестьян все больше Иванами кличут. Дескать, к земле ближе. Да я-то
совсем не такой. Мне оружие по сердцу, огонь да металл. Может, и впрямь, надо
мной другие боги стояли?
— Вот, значит, как, — задумчиво проговорил кузнец. — Видать, неймётся Аниске.
Опять за старое взялась.
Он поднял глаза.
— А боле ничего она тебе не говорила?
Иван пожал плечами.
— Вроде нет. Не припомню. Как раз Гарька вошла, она в сенях траву перебирала,
слепица и замолчала.
— Ох, не нравится мне это, — покачал головой Варлам. — Не ходил бы ты к ней,
ничего хорошего она не скажет.
— Купала скоро, — мечтательно подпер рукой голову Иван. — Вот бы найти цветок
огненный, да сорвать...
— И что б ты сделал тогда? Небось, под землю собрался?
— А чего ж? Есть у меня задумка одна, замок хочу отковать волшебный. Чтобы все в
нем из металла было разного. И такую силу металл даст, что никто в нем старости
знать не будет. Тут без помощи мастеров подземных не обойтись.
— Замок, говоришь? — усмехнулся кузнец. — А что, дело хорошее. Мастера подземные
научат, пожалуй, если к ним попадешь. Только ты уж и моей наукой не побрезгуй,
осиль хотя бы то, что я знаю, прежде чем под землю спускаться.
— Да что ты, дядя Варлам, — смутился Иван. — Лучше тебя разве научит кто?
— Ну, то-то, — погрозил пальцем Варлам. — Давай-ка за дело. Что-то засиделись мы.
Сегодня ещё много чего сделать нужно. Завтра работа тонкая пойдет.
Когда они вышли из кузницы, на небе уже загорались звезды. Вечер был тихим и
теплым.
— Устал я что-то, — зевнул Варлам. — Завтра заточку, да полировку делать начну.
Потом рукоять. А ты ножнами займись. Тут работа особая нужна. К такому мечу
много золота не требуется. Главное — изящество линий показать. Они это любят.
Еще дней на десять работы у нас. Ну, может, на неделю, если постараться.
Неделя пролетела, как один день. Наконец, наступил самый главный момент. Варлам
с легким шипящим звуком вытащил сверкающий клинок из ножен и придирчиво осмотрел
его со всех сторон. Потом попробовал пальцем лезвие и удовлетворенно кивнул.
— Дядя Варлам, дай подержать, — взмолился Иван. — Не терпится примерить.
Он благоговейно принял меч, вытянул руку и тоже посмотрел вдоль лезвия на свет.
Не обнаружив ни одного изъяна, сделал несколько рубящих движений и с
воинственным видом посмотрел на Варлама.
— Хорош! — засмеялся кузнец. — А ну, постой...
Покопавшись в углу, он достал железный шкворень толщиной в палец и положил на
колоду.
— Ну-ка! Сил хватит-то?
— Да ты что, дядя Варлам? — изумленно посмотрел на него Иван. — Неужто, не жалко
работы своей?
Варлам кивнул.
— Руби, руби! Если разрубишь, значит, мастера мы с тобой. А нет — только выкинуть
такой клинок, да все с начала работать.
Иван поднял меч, зачем-то закрыл глаза, и, резко выдохнув, изо всех сил рубанул
по колоде. От удара лезвие глубоко ушло в дерево, вроде и не заметив металла.
Два обрубка шкворня с мягким стуком упали на глиняный пол. Варлам поднял один и,
погладив гладкий срез, вытащил из колоды меч. Осмотрев его, он усмехнулся и
протянул клинок Ивану. Бросившись к двери, тот впился глазами в лезвие, потом
провел пальцем по острию. На блестящей поверхности не было ни единой царапины.
Кузнец с улыбкой наблюдал за ним.
— Ну, как?
— Ох, дядя Варлам! — Иван восторженно покачал головой, не в силах оторвать
взгляда от клинка. — Нет, наверно, на свете мастера лучше тебя.
— А ты под землю собрался, — укоризненно сказал Варлам. — Вот, сделаешь такой же
и тогда собирайся. Только я не советую. С подземным народом шутки плохи.
— А ты был там, что ли? — засмеялся Иван.
— Был — не был, — уклончиво ответил кузнец, — а только думаю, что добрые люди под
землей жить не станут.
— Я, дядя Варлам, саблю хочу отковать, — посерьёзнел Иван. — Такую, чтобы ей
подпоясаться можно было. Я вот за твоей работой следил. Так думаю, все дело в
том, чтобы слои правильно положить.
— Правильно думаешь, — согласился Варлам. — Только для такой сабли другой рецепт
стали нужен. Я тебя научу. Завтра же в литейке этим и займешься. А пока давай
порядок в кузнице наведем.
К обеду кузница приняла обычный строгий вид. Каждому инструменту нашлось свое
место, колоды были протерты влажной тряпкой, заготовки спрятались под верстаки и
в ящики.
— Пол еще песочком речным посыпать бы... — Варлам присел на колоду, вытер шею
холщовым полотенцем. — Сходишь на реку?
— Сейчас, дядя Варлам, — вскинулся было Иван, но тут же осекся.
— Эй, мужики, вы здесь? — В кузницу впорхнула Гарька. Сарафан на ней был, видать,
новый, ненадеванный, косы на новый манер уложены, а поверх них венок из
васильков приспособлен.
— Ой, у вас чисто как, — защебетала она, оглядываясь. — А я думаю: чего это не
слышно никого? Тоже к празднику прибраться решили?
Варлам с Иваном переглянулись.
— А что за праздник, дочка?
— Ой, да вы совсем заработались, — всплеснула руками девушка. — Купала же
сегодня. Я вам и венки сплела и обереги припасла.
— Вот-те раз, — засмеялся Варлам. — И впрямь, Ваня, заработались мы. Все хотели
к Купале успеть, а он уж и наступил. Ну да, ничего, как раз сподобились.
Он развел руками.
— Ну, в таком разе, какая ж теперь работа. Гулять идите. Сегодня ваш день. Там,
наверно, все село на берегу?
— Парни уж пошли Купалу ставить, — заторопилась Гарька, — Ярилу приготовили.
Костей-плотник ему такой нос приделал, поди, с аршин. Да краской красной
вымазал, ой, не могу...
Она прыснула, но тут же смущенно прикрыла лицо платочком.
Варлам с удовольствием наблюдал за ней.
— Давай, дочка, бери дружка своего, да идите веселиться. И смотри, когда через
костер прыгать станете, ты его за руку крепко держи, не отпусти...
На берегу уже вовсю веселились парни и девки. Завидев Ивана с Гарькой, стали
махать руками, зазывая в компанию.
— Вань, я плотики для венков пойду вязать, что в воду бросают, ладно? — сказала
Гарька, прижимаясь к локтю Ивана и заглядывая снизу вверх в его глаза. — А тебя,
вон, парни зовут. Купалец городить пора.
— И то, — согласился Иван, осторожно высвобождая руку. — Костер-то большой будет.
Да еще для Ярилы малый сложить надо.
На небольшом холмике у реки уже вкопана была березка, и девки украшали ее
лентами и цветами. К деревцу прислонилось чучело Ярилы. Неподалеку, на полянке
возвышался купалец, высотой уже почти в два человеческих роста. Иван принялся
помогать укладывать сучья, влезая на плечи приятелей.
К полудню уже и жарко стало.
— Купаться! — крикнул кто-то.
Река закипела от обнаженных тел. Настоящее полюбовное ночное купание еще впереди
было, и поэтому девки пока отдельно плескались, со смехом брызгаясь в ответ на
забористые шуточки парней. Вдоволь насладившись водой, все полезли обратно на
берег, и веселье продолжилось с новой силой.
Наконец старшина ударил в бубен, призывая всех к костру. Подождав, пока шум
затихнет, он поджег факел и, поискав глазами, подал его Гарьке.
— А ну-ка, красавица!
— Я-а-а! — опешила девушка. — Ой, вот спасибо-то за честь.
Огонь белкой взлетел на самую верхушку купальца, и через мгновение костер весело
запылал, заставив первые ряды поспешно отступить. Девки, взявшись за руки,
повели вокруг костра медленный хоровод, парни пустили по рядам братину с пивом.
Скоро хмель развязал настоящее веселье. Откуда-то и ряженые появились, затейники
фокусы стали показывать, игры пошли: «ручеек» да «коняшка».
— Ярила уме-ер! — закричал вдруг кто-то дурашливо.
Все кинулись к березке, возле которой, печально уткнувшись соломенным носом в
траву, лежало чучело со свернутым набок носом.
Девки завыли, изображая горе, за ними и парни принялись усиленно вытирать
кулаками невидимые слезы.
— Умер Ярила! — торжественно возгласил старшина. — Проводим же его в дорогу
дальнюю, предадим очищающему огню лик его.
Парни подхватили чучело на руки и поволокли к малому костру, оглашая воздух
нарочитыми рыданиями. Тучи золотых искр взлетели к первым звездам.
Большой костер, наконец, рухнул, и пары стали пододвигаться поближе, выбирая
момент, когда можно будет уже прыгать через угли. Самой счастливой считалась та,
что прыгнет первой, поэтому многие нетерпеливо топтались у самого огня. Но жар
все еще обжигал лица, и влюбленные с визгом отбегали назад.
Гарька что было сил сжимала руку Ивана, тоже пытаясь уловить долгожданный
момент.
— Вань, ну смотри, уже вон там угли черные. Давай подойдем.
— Да отвяжись ты! — сердился он. — Если тебе окорок печеный нужен, так ступай к
Купале. А мне еще пожить охота.
На самом деле, думал Иван совсем о другом. Чем быстрее наступала темнота, тем
сильнее билось его сердце. Он с волнением поглядывал в сторону леса, пытаясь
угадать, где может появиться огненный цветок.
— Вань! — Гарька дернула его за рукав рубахи — Ну, чё ты меня не слушаешь совсем?
Ты, видать, не хочешь со мной через огонь прыгать?
— Полночь скоро, — невпопад прошептал Иван. — Вот только не все увидеть могут. А
я увижу... Знак должен быть особый...
— Ваня! — Девушка повернула его к себе и с тревогой посмотрела в глаза. — Ну-ка,
сказывай, что тебе Аниска-слепица сказала, когда меня в сени отправила?
— Знак будет! — повторил Иван. — Сегодня моя ночь.
— Ванюша! — торопливо заговорила Гарька, — ну ты же знаешь, байки все это.
Брешут люди, чтоб жить веселее было. Нет никаких цветков волшебных...
Но он почти не слышал её. Откуда-то со стороны леса вдруг явственно донеслось:
— Иди-и...
Иван замер и, боясь пошевельнуться, вглядывался в черную стену леса.
— Иди-и сюда-а...
Он повернулся и послушно сделал шаг в ту сторону, откуда доносился голос.
— Ванечка! — ахнула девушка. — Миленький, куда ты? Не ходи, нечистый там. Пойдем
лучше прыгать, смотри, костер почти погас уже.
Но Иван, замерев, всматривался в темноту. Черная стена деревьев, почти
сливающаяся с небом, и темнотой луга, вдруг будто раздвинулась и там, в глубине,
слабо засветилась мерцающая точка. Он сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну и
шагнул в сторону леса.
— Ванечка! — заплакала Гарька. — Не ходи! Миленький, остановись!
.......................................................................
1 2
3
| 
