ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Максим УСАЧЕВ


ФРАНКА

Грех — только иллюзия. То, что мы считаем грехом, еще вчера для нас разумно и правильно. Иначе зачем мы поступали именно так? Можно, конечно, выдумать дьявола. И очень удачно свалить на него причину наших поступков, которые потом назовем греховными. Но это только глупая попытка оправдаться. Мы сами, только мы сами, творцы собственных грехов. И происходит так не потому, что мы не смогли предугадать последствия совершаемых нами поступков. Нет, мы почти всегда прекрасно осознаем и результат, и последствия.

Глупо начинать свои воспоминания о собственной любви со слов: «однажды я влюбился...» Это как-то мелочно и безвкусно. Но, что поделать, если память моя упорно помнит события моей молодости именно так.

Когда я еще был молод, я влюбился в девушку по имени Франка. Можно долго описывать её волосы, губы, тело. Но к чему это? Да и нет у меня уверенности в собственной памяти. Что наши воспоминания, как не наша собственная выдумка, иллюзия, созданная временем и надеждой. Я и сам теперь почти не верю в правдивость этих событий. Если кто-то скажет, что я все выдумал, я только посмеюсь и не стану доказывать обратное. Лишней будет и предыстория моей встречи с ней. Глупо вспоминать мелкие детали несущественных теперь дел, только для того чтобы воспоминания получились точными.

После долгого отсутствия я приехал в родной город. Закончив учебу, я получил задание, времени, на выполнение которого было отведено мне с таким запасом, что поначалу я даже обиделся на своих наставников за недоверие. Правда, потом понял, что это был всего лишь отпуск, благовидно запрятанный в дело. Я не приезжал туда несколько лет, и с удовольствием вновь всматривался в него. Я ходил по его улочкам, и мною владело какое-то странное чувство погружения в прошлое: искусственное и нереальное. Я гулял, гадая, какими будут следующая улица, дом за углом, фонари в парке. И город меня постоянно удивлял. Знакомый с детства фасад уродовался вновь пристроенным балконом. Или на первый этаж въезжал магазин и, вместо запыленных окон, блестели новые витрины. Неизвестно откуда на углу улицы появлялась будка, где угрюмые кавказцы торговали шаурмой. Из скверика исчезали скамейки, а вместо них появлялись каменные урны. Словно заколдованный, я подходил к дому, где прошло моё детство, боясь что и он станет другим: за небольшим мазком нового потеряется его прошлое, а значит и исчезнет для меня притягательность погружения в память.

Дом остался таким же, каким я его помнил. Бессмысленно описывать собственную память: то, что помнишь с детства, помнишь, какое оно на ощупь, на вкус, помнишь запахи, пыль, каждый камень, ветку, каждый шаг, каждую печаль, истрепанный портфель с надписью «Будь пионером!», а потом просто «Будь». Помнишь тонкий, по-царски щедрый на запах моря чердак, с паутиной и летучими мышами. Я долго просто стоял и смотрел на дом, а затем через низенькую арку вошел во двор. Если кто-то был в моем городе, он в состоянии представить этот дворик — маленький, пыльный, с неизменной акацией и каштаном, с виноградом, грубосколоченными скамейкой и столом. Двор, конечно, не похожий на другие дворы города, и все же чем-то неумолимо сходный со всеми.

Мой двор отличался от соседних только баскетбольной площадкой. Не настоящая — только ржавый баскетбольный щит в центре островка асфальта. Но в других дворах не было и такого. Этот щит был предметом гордости для всех дворовых мальчишек, а иногда мне казалось, что и для взрослых. Портило впечатление то, что щит был ржавый, и надпись «Франка ванючая шлюха». Но надписи уже столько лет. Сколько себя помню.

Двор был пуст. Только около щита стояла девушка в миниюбке и обтягивающей футболке, надетой, с какой-то детской непосредственностью, на голое тело. Я смутился. Наверное, она поймала мой взгляд. И, наверное, ей стало смешно. Женщины имеют какое-то странное представление о жизни — чтобы обратить на кого-то внимание, надо их рассмешить, смех имеет для них какое-то магическое притяжение. Девушка пошла в мою сторону. Я зачем-то пошел ей навстречу. Когда мы встретились с ней посреди двора, к моему удивлению, она остановилась и спросила меня:

— Привет! У тебя забавный взгляд, ты что, солдат? — она  засмеялась.

— Курсант, — почему-то соврал я. А потом вдруг неожиданно сказал правду. Почти. — Закончил. Теперь, значит, бывший.

— И надолго к нам? По распределению?

— Нет, в командировку. На неделю.

Она вдруг замолчала и задумчиво посмотрела на меня.

— А что сейчас делаешь?

— Да ничего, наверное... Работу закончил уже. Гулял.

Она как-то по-детски посмотрела на свои ногти.

— Слушай, а... хочешь весело провести время? — спросила она и вдруг покраснела — Это не то, что ты подумал. Я не себя предлагаю. Просто ребята сейчас в квест с картами играют, а у меня денег нет... Я бы тебя провела...

— Квест? — не понял я.

— Игра такая. Не переживай, будет интересно! Ты в компьютерные игры играл?

Я усмехнулся.

— Да нет. Я знаю, что такое квест. Как мы играть будем?

— Да все просто! Пойдем! Будет весело!

— А много денег надо?

— Не очень. Двести.

Я подумал, что потеряю немного. В любом случаи немного.

— Пойдем. А как тебя зовут?

Она рассмеялась.

— Ну, наконец! Я уже думала, ты так и пойдешь, не спросив, — она сделала шаг назад и подняла подбородок. — Меня зовут Франка! Правда, дурацкое имя? Это родители, — она вздохнула. Я невольно поднял взгляд на баскетбольный щит. Она опять рассмеялась.

— Это ребята! Не обращай внимания, — она посмотрела в мои глаза, печально сморщила лоб, и глаза затуманились. — Понимаешь, я полюбила солдата, и он полюбил меня. Он служил тут. Ко мне приходил. Но ребята меня ревновали, вот и написали.

— Меня зовут Андрей, — сказал я и протянул её руку. Франка не стала брать меня за руку. Вместо этого осторожно взяла меня за предплечье и так же осторожно, как будто боясь, что разобьет, прижалась к моему боку.

Мне стало жарко. Этот невинный обман поднял во мне волну возбуждения. Мне захотелось тут же поцеловать её. Наверное, как женщин возбуждает смех, так и мужчин возбуждает обман. Я пытался отогнать эту волну, закрыл глаза, но я почему-то сразу увидел надпись на ржавом железном щите — «Франка ванючая шлюха»...

Она потянула меня к морю. Почти не глядя на меня, она рассказывала: про солдата, которого любила, про Диму, которого ненавидела, про море (ах! Какое оно в этом году холодное), про свой двор. А мне было страшно, хотя бояться было нечего.

Наконец мы пришли к канатной дороге и остановились.

— Подожди. Давай я тебе объясню правила. А то ты про них еще даже не спрашивал. Тебе что, не интересно?

— Интересно.

— Да? Ну ладно. Так вот. Надо собрать 5 карт. Первую ты вытащишь у стартового распорядителя, когда получишь карту, получишь свой квест. Он будет зависеть от карты. Чтобы получить следующую карту, ты должен принести следующему распорядителю вещь, загаданную в этом квесте. Последнюю загаданную вещь приносишь главному распорядителю, и он дает тебе волшебный напиток.

— Какой?

— Ну, я не знаю. Смотря какие карты соберешь.

— Да нет. Что значит волшебный?

— Ну, волшебный. Это трудно объяснить. Когда его выпиваешь, становится легко, или смешно, или жаль кого-то. Каждый раз по-разному. Все зависит от того, какие карты ты соберешь. В общем сам попробуешь. Если пройдешь квест, конечно. Ну что, пойдем? А то не успеем.

Мы зашли во дворик старого дома. За деревянным столом сидело несколько парней. Франка уверенно направилась к ним.

— Ну что, распорядитель приходил уже?

— Сейчас выйдет. За колодой пошел, — ответил один из них сиплым голосом.

Мы молча присели рядом. Франка прижалась ко мне, положив руку мне на колено. Страх, который мучил меня по дороге туда, ушел. Даже сейчас я отчетливо помню этот момент. И мне кажется, что это её рука убила во мне страх. Именно это прикосновение. Она касалась меня все дорогу, но почему-то именно тогда я почувствовал её тепло. Не жар тела, а тепло души. Мне сейчас кажется, что все время, пока мы ждали распорядителя, я грелся этим чувством, стараясь как можно больше впитать его в себя. Пришел распорядитель, ловко собрал деньги, молча положил колоду на стол веером. Игроки по очереди тянули карты, показывали их распорядителю, получали на руки конверты и, ничего никому не говоря, уходили. Я тоже вытянул свою карту. Мне досталась улыбающаяся морда шута — джокер. Я показал её распорядителю. Он посмотрел и протянул мне конверт.

— Тебе повезло, — сказал он. Я хотел спросить, почему, но он резко развернулся и ушел.

— У тебя джокер! Круто!

— Почему?

— Такое впечатление, что ты в карты никогда не играл! — рассмеялась она — Теперь ты можешь выбрать любую карту! Лишь бы расклад был хороший. Открой конверт, ну пожалуйста.

В конверте лежала картонная карточка, на которой был напечатан стишок:

«цинизм витрин.

ах, манекены в позе.

а я — дитя —

ищу в названиях смысл,

еще пока

не понимая просто

ни вывесок, ни жизнь.

мне кажется:

всех действий распорядок

разлит во всем

и поровну нам всем

досталось смысла —

от того и сладко понять загадку вывески

«КООППОТРЕБ»...»

— Так что, нам надо искать магазин? — спросил я.

— Не знаю... — тихо сказала Франка.

— Что случилось?

— Задание слишком сложное. Я в стихе ничего не поняла.

— Так. Успокойся. По-моему все просто. Надо найти магазин этот... — я посмотрел в карточку. — «КООППОТРЕБ». А там посмотрим.

— Ну и что? Найдем мы его. А что мы следующему распорядителю принесем? Вывеску? Или сам магазин?

Я задумался. Действительно странно. Стих в таком случае не имел смысла.

— А может, в нем что-то спрятано? Давай, может, магазин поищем?

— С таким названием? Такое впечатление, что оно из каких-то древних времен выползло. Ну ладно...

Мы занялись поиском магазина. Мы выяснили, что в городской справочной службе такого магазина не знают. Франка позвонила домой. Тоже неудачно. Мне звонить было некому. Когда Франка положила трубку и расстроенно посмотрела на меня, я её поцеловал. Она улыбнулась и обняла меня. Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Не может быть все так просто, — сказала она. — мне кажется, магазин тут совсем ни причем.

— А что тогда? В стихе слишком много слов. Зацепиться не за что.

— Не знаю, — вздохнула она. — Пойдем, погуляем тогда, что ли. Может придумаем что-нибудь.

Окончание

«Пейзажи и портреты» «Вагон номер шесть»«Сомелье» — Франка

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com