ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Максим УСАЧЕВ


ФРАНКА
Окончание. Начало здесь.

Дальше этот день мне трудно вспомнить в деталях. Я только смутно вижу, как мимо меня проносились улицы, дома, парки. Но я перестал их впитывать, перестал обращать на них внимание. У меня была только она — Франка, маленькая обманщица, в чьей горячей ладони в тот вечер было сосредоточено все.

Вечером, придя к себе в номер, я достал конверт и задумался. Текст, собственно, не был загадкой, он был намеком. Глупо было искать магазин, вполне можно было поставить любое другое название из прошлого. Это совсем не меняло его смысла. Намек был в другом, но за этой мешаниной слов он был практически не виден. Ребенок, который смотрит на вывески и выискивает в них смысл. Занятие позволительное для ребенка, но глупое для взрослого. Не помню, когда ко мне пришло озарение, но я все-таки понял, что, как этот ребенок, ищу сложное в простом.

С самого утра я зашел за Франкой. Я не знал, в какой квартире она живет, поэтому просто сел под баскетбольным щитом. Мне вдруг стало приятно просто сидеть вот так, смотреть, как по двору медленно путешествуют тени. Она вышла через полчаса, одетая в какое-то жутко обтягивающее платьице.

— Привет! Меня ждешь? — спросила она и поцеловала меня в щечку.

— Да конечно, — я взял её за руку. — Ну что пойдем?

— Куда?

— Ко второму распорядителю.

— Ты знаешь разгадку?

— Да, — сказал я самодовольно.

— Я-ха! — она прыгнула ко мне на руки. Я тут же попытался её поцеловать, но она ловко выскользнула и потянула меня со двора.

— Рассказывай.

— Все просто. Мы, как дети, пытались понять смысл вывески, хотя на самом деле вывеска означает только то, что на ней написано, или вообще ничего. Нет в вывесках сложного символизма. Это либо «кооператив потребительский», либо просто пустой звук.

— И что?

— Карточка с заданием и есть искомый предмет.

— Так просто? — разочарованно пробормотала она. — Не может быть!

До сих пор помню, как я расстроился. Как понять женщин? То им сложно, то им просто?

— Я думаю, все же не так просто, — я вздохнул. — Ну ладно, пойдем ко второму распорядителю.

Второй день был беззвучен... Мы шли по городу, который уже проснулся, но еще не стал жить в полную силу. Но даже там, где он уже шумел, звуки его не касались нас. Мы шли в странной тишине нашего разговора: иногда в тихом шепоте, иногда в суетливой попытке перекричать машины.

В подвале какого-то новостроя мы получили второй конверт. И вторую карту. Увы, к своему стыду я уже не помню второго задания. Память моя не сберегла о том дне практически ничего. Может, это произошло от того, что день прошел в пустоте города, в бесконечных разговорах ни о чем, в бесконечных улицах, по которым мы гуляли до самой поздней ночи, и не было события, за которое могла бы ухватиться моя память? Для достоверности моего рассказа было бы лучше выдумать какой-то стишок, какую-то загадку, какую-то историю, но у меня нет желания быть достоверным. Зато я хорошо запомнил вторую карту. Это был еще один джокер. В тот раз я еще не придал этому значения.

Помнится, только начиная свой рассказ, я обещал рассказать о любви к девушке Франке. Надеюсь, у читателей не сложилось впечатление, что я говорю о чем угодно, но только не о любви. Но если Вы думаете именно так, я скажу пару слов в своё оправдание. Что такое любовь, как не мелкие детали, которые мы даже не замечаем, когда любим? Что такое любовь, как не теплая рука женщины в нашей руке? Что такое любовь, как не жаркие бесконечные улицы, созданные только для того, чтобы чувствовать эту руку? Моя страсть, с которой я после долгой разлуки впитывал свой город, незаметно слилась с Франкой, с моей любовью к ней. Сейчас, когда мои воспоминания все больше превращаются в туманный призрак, мне даже кажется, без моего города, его улиц и моря, его звуков и дыхания, не было бы моей любви.

Третьей картой тоже был джокер. Франка громко радовалась.

— Мы можем выбрать практически любой напиток. Мне особенно нравится такой красный. «Кровавая Мэри», что ли? Неважно! Я тебе покажу. Знаешь, когда пьешь его, начинаешь в себя верить! Нет. Не просто уверенность. А настоящая вера, без капли сомнения. Тебе бывает страшно, что ты не сможешь... ну не знаю... сделать что-то? Не важно что, просто... А тут такая уверенность! Кажется, что можно сделать все что угодно.

— И что ты сделала?

— Ничего... Это же только ощущение, и все.

А задание было простым. На карточке было написано «найди в месте, где много бесхозной памяти гниет, цветы, желательно живые, а не наоборот». Прочитав задание, я сразу потащил Франку на кладбище. Она прибывала в каком-то восторженном настроении, и даже не поинтересовалась, зачем. В общем, в тот же день мы получили еще одну карту — четвертую, и еще одно задание. Конверт мы оставили нераспечатанным до завтра. А карта — очередной джокер — отправилась в портмоне к остальным.

Вы верите в случайность? Я — нет. Колода карт — только самообман, позволяющий нам верить, что есть в этом мире случайность. Эти джокеры подарок мне. Знания, полученные мной во время обучения, требовали действий. Они буквально кричали: Здесь! Здесь! Когда я был на первом курсе, старшекурсники любили впечатлять молодежь простеньким фокусом: брали горсть риса, бросали его на пол и со смехом смотрели, как вытягиваются наши лица, когда рис на полу выстраивался в портрет бросившего. Сходство, конечно, было условным, но какой восторг это вызывало у нас. Эти джокеры тоже могут вызвать удивление, если верить в случайность. Я не верил. Но мне не хотелось принимать решение. Мне хотелось только целовать Франку.

В ту ночь я остался у Франки. Сначала меня угощали борщом, по словам Франки, приготовленным ею. Потом меня угощали видом на двор с балкона, расположенного на этаж выше моей старой квартиры, а потом... Все было так, как, наверное, и должно было быть.

На следующее утро, крепко держась за руки, мы пошли выполнять последнее задание: покупать нательный крестик. А потом мы направились к главному распорядителю. Главный распорядитель был барменом. Бар находился на самом берегу моря, чуть выше пляжей, уютно вписанный одной своей стеной в склон. Бар был бы обычным, если бы не стойка. В баре было пусто. Мы с Франкой были единственными посетителями. Бармен посмотрел на нас.

— Что будем пить, молодые люди? — у него был приятный голос.

Я молча протянул ему конверт и крестик. Он посмотрел в карточку, сверился со своей и улыбнулся.

— Ну что же, молодые люди, вы первые на этой неделе. Хотите коктейль? Обыкновенный. За счет заведения. Так сказать, в порядке бонуса.

— А когда мы будем тянуть пятую карту? — спросила Франка.

— Не терпится? — он улыбнулся. На стойку веером легла колода карт. Я молча вытащил из неё джокера и положил рядом с ним еще четыре таких же.

Бармен (или распорядитель) посмотрел на меня с улыбкой.

— Хотелось мне спросить, как зовут тебя, юноша, но думаю, что мне лучше называть тебя... Инквизитор?

Я моргнул.

— А мне надо называть вас Колдун?

— Хм. Мне, честно говоря, больше нравится, когда меня зовут Алхимиком. Колдун — это как-то совсем по-средневековому, да и какой же я колдун. Наука, чистая наука.

— Волшебные снадобья — это не наука. Без дара это просто мешанина. Только приготовленные человеком, у которого есть дар, они в состоянии изменить порядок.

Франка посмотрела на нас удивленно.

— О чем вы?

Алхимик посмотрел на неё.

— О жизни, прекрасная девушка, о жизни. Вы ведь уже выигрывали игру и пили мой коктейль? К сожалению, не помню, как вас зовут, но помню, что достался вам тогда «Кровавая Мэри».

— Вы знаете друг друга?

— Нет, — ответил он. Франка посмотрела на меня. Я отрицательно покачал головой.

— Я, честно говоря, даже не верил в его существование до этого момента, — продолжил Алхимик. — Просто однажды предположил, что мир, как и всякая нормальная система, должен стремиться к стабильности и порядку. Я же вмешиваюсь в этот порядок. Мир, конечно, сам не промах, — он рассмеялся, — и изо всех сил мешает мне, но я предположил, что должны существовать и люди, которые по мере своих сил, ну, скажем, нейтрализуют таких как я. Правда? — он посмотрел на меня.

— Почти.

— Вот я и придумал специальный расклад карт. Если человек Инквизитор, то для него джокеры так и лезут из колоды.

— Значит, это была ловушка? — вырвалось у меня.

Он вздохнул.

— И да, и нет. Поймите, уважаемый Инквизитор, мне тоже хочется жить. Может, кому-то покажется, что желание не совсем соответствует статусу Главного Злодея, но, тем не менее, есть у меня такая наклонность — жить. Поэтому я решил дать себе еще один шанс. Так что, будете что-нибудь пить?

— Мы волшебный напиток пить не будем? — спросила жалостливо Франка.

— И до этого дойдем, — сказал Алхимик — а пока просто, не хотите выпить?

— Мне пиво, — сказал я.

— Мне тогда тоже, — произнесла Франка.

Алхимик налил нам по бокалу, а себе налил водки.

— Собственно, я готовил для себя шанс. Шанс завершить нашу встречу миром, к взаимному удовлетворению. Я готовил предложение для Инквизитора. Предложения, от которому ему было бы тяжело отказаться. Но вначале я прошу вас ответить, почему вы стараетесь нас уничтожить? Я же не зло?

Я грустно улыбнулся. Я тогда не был готов к этому разговору. Это сейчас я бы мог долго беседовать с ним о мире, о счастье, о людях, и, наверное, даже смог бы говорить о любви.

— Все не так, уважаемый Алхимик, как вы себе представили. Не так. Во первых, никто и не говорит что вы зло. Вы — хаос. А решать зло это или нет — не мне. Да и не вам. Мне неизвестно, кто проводит границу. Но хаос сам по себе опасен для мира. Он колеблет реальность и всегда существует шанс, что однажды она будет нарушена. И насчет смерти. Никто не собирается вас убивать. Это бессмысленно и варварски. Вы можете изменять мир потому что у вас есть такой дар. Простенький такой дар — менять сущности. Без него все ваши волшебные напитки не будут действовать. Вас просто лишат такого дара. Проведут ритуал и все. Не будет даже больно.

— Хм. Я говорил, что хочу жить, а не то, что я не хочу умирать. Я хочу жить, именно так, как я живу. Знаете, приятно на досуге потешить себя всемогуществом. Очень неплохой отдых после тяжелого трудового дня.

— Разве Вас не волнует мир?

— Волнует, конечно! Немного переживаю о нем. Но и о себе тоже не забываю, — он немного помолчал. — А теперь давайте перейдем к моему предложению...

— Я не...

— Пожалуйста, не надо, — он вздохнул. — Я могу представить ваши слова и доводы. Не надо спорить. Просто выслушайте. Мне хочется сделать вам очень выгодное предложение, — он подошел к холодильнику, встроенному в стену, и достал две баночки.

— Это мой шедевр. Истинный, настоящей шедевр. Это можно назвать приворотным зельем.

— Что значит приворотным зельем? — спросила Франка. — Тот, кто его выпьет, — полюбит?

Алхимик улыбнулся.

— Не совсем. У тех, кто его выпьет, любовь никогда не пройдет. Конечно, для этого любовь должна быть.

— И все? — Франка казалась разочарованной.

— Мало? Ах, милая девушка, влюбить в себя — мало! Как этого мало. Гораздо тяжелее сохранить это чувство. Причем, если выпить этот напиток, любовь не только сохранится в ваших сердцах! Она будет жить. Она не будет, как в гербарии, валяться в ваших сердцах. Нет. Она будет дышать, греть ваши души. Что может быть прекраснее!

Франка взяла свою баночку и посмотрела на меня.

— Хорошо. Но раз это сделка, что надо от меня? — спросил я.

— В принципе ничего. Я ничего не хочу от вас.

— Ничего?

— Кроме крошечной просьбы.

— Крошечной?

— Крошечной. Просто подумайте. Подумайте, а потом действуйте.

Я взял свою порцию, и мы вышли из бара. Присели на скамейку. Первой заговорила Франка.

— Меня на самом деле зовут не Франка.

— Знаю... Я жил в этом дворе. Давно.

Она вздохнула.

— Я хочу тебе сказать, как меня зовут на самом деле... Но я боюсь. Боюсь что ты не выпьешь... Я не знаю. Еще недавно для меня было все просто, весело, здорово. Но когда ты... с тех пор как ты появился, во мне только боль. Приятная боль, боль, которая греет мне сердце. Но это боль. Боль и страх, что боль пройдет. Я не знаю, правда все это или нет. Но, ты знаешь, мне хочется в это верить.

Она секунду молчала.

— Я, честно, не знаю, что со мной, что с тобой. Но я не хочу терять эту боль.

— Я...

— Не надо, — остановила меня Франка. — Я ничего не знаю и не хочу знать.

— Мне надо подумать. Мне просто надо подумать, — сказал я.

— Думай, конечно, думай, — она достала свою порцию любовного напитка, открыла баночку и выпила его залпом. — Ты знаешь, вкусно, действительно вкусно. Держи.

Я взял пустую баночку. Рука её дрожала. Моя тоже.

— Глупо. Я сейчас совершила, пожалуй, единственный в своей жизни поступок, а мне почему-то страшно, — она посмотрела на меня. — Ты подумай, только, пожалуйста, не долго.

Она поцеловала меня и ушла. Я зачарованно смотрел ей вслед.

Не помню сейчас, как я возвращался в гостиницу. Я не замечал города, с этого момента его для меня не существовало. Была только Франка и Алхимик. В гостинице я позвонил Наставнику, сообщил, что встретил Колдуна, который называет себя Алхимиком. Рассказал про его силу, о напитках, которые он готовит, про Франку. А потом перенес кресло на балкон и смотрел на солнце.

Я думал тогда о грехе и о поступках. Я именно тогда понял, что люблю Франку. Люблю... В своих руках я держал две баночки пустую и полную, и думал о выборе. У меня еще было время. Инквизитор, который будет проводить ритуал лишения дара, приедет в город только ночью, а до тех пор, пока ритуал не проведен, у меня еще есть возможность выпить напиток, который Алхимик назвал приворотным, и тем самым изменить свою судьбу, а значит, изменить мир...

«Пейзажи и портреты» «Вагон номер шесть»«Сомелье» — Франка

Свадебные фотографы севастополя. . Образец письмо о взыскании дебиторской задолженности arbitrvziskanie.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com