ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Максим УСАЧЕВ


СОМЕЛЬЕ
Окончание. Начало
здесь.

............................................

А мне захотелось посидеть с Наташей, выпить вина, поговорить, чтобы привкус пластмассы более приятным во рту заменить. Но Наташа работала над очередным трупом, и спускаться вниз категорически отказалась. Мои намеки на разбитое сердце и усталую душу не помогли. Мне осталось только повздыхать и уйти.

Солнце. Город, задыхаясь от жары и горького запаха выхлопных газов, трудился с обреченным энтузиазмом. Люди торопились жить, будто стараясь выгадать сегодня, вот прямо сейчас пару секунд, чтобы их можно было потратить вечером завтра. Я тоже отправился трудиться.

Дядя Ваня жил во флигеле дома, совсем недалеко от покойницкой. С улицы через низенькую арку я попал в ужасно пыльный двор. Даже от легкого ветерка пыль пугливо взлетала и долго кружилась. И дом, и двор — самые старые на этой улице — перекосились. Сам двор был полностью земляной. Я даже не смог вспомнить в своем городе ни одного двора, где не было бы даже маленького островка асфальта.

Дядя Ваня жил на первом этаже. Правда, за время своего существования флигель осел, и теперь о том первый это этаж или бельэтаж утверждать с уверенностью нельзя. Я решил не беспокоить его звонком, и просто открыл замок отмычкой. Дядя Ваня чудовищно храпел. Он лежал на кровати в комнате без окон. Рядом с кроватью валялись три бутылки с южным портвейном. Квартира, где отлеживался дядя Ваня, которого я тут же окрестил Портвейном — обыкновенное жилище алкоголика: старая кровать, пустой шкаф без дверей, разбитая люстра, на которой когда-то повесели чью-то сумочку, да так и оставили висеть. Но комнаты чисто вымыты и, в отличие от пыльного двора, в них не было ни пылинки.

Привести в себя Портвейна заняло двадцать минут, а вот разговорить его я смог только после двухчасового внушения о необходимости исповеди. За это время он пытался меня ударить, сбежать через окно, звать на помощь, притворятся душевнобольным, но все-таки сдался. Да, это он убил Антуана. Произошло это случайно, классическое непреднамеренное убийство. Когда Портвейн обнаружил пропажу денег, он почти сразу подумал про «маленького говнюка» Сергея — уж знал его маленько. И пошел искать. Искал долго, весь город перепахал, зверея постепенно. Думал, что сволочь эта из города дернула, да тут вспомнил об Алхимике.

До недавнего времени, вор, убийца и мошенник дядя Ваня пил безбожно, постепенно опускаясь и превращаясь в бомжа. По началу, пытался еще рыпаться, волю в кулак собирал, обещания давал жене, детям, а потом когда они как-то незаметно исчезли из его жизни, то самому себе. Со временем он как-то перестал верить собственным обещаниям и просто пил. Денег становилось все меньше. Хотя сноровку воровскую он не утратил, но вид его уже не позволял промышлять по дорогим квартирам и дачам, и он стал охотиться в кварталах победней. И вот однажды ему подвернулась редкая по тому времени удача. У какой-то седенькой противной бабки, в матрасе он нашел целую россыпь бирюлек разных: и колечки, и перстеньки, и цепочки. Связанная бабка что-то мычала, таращила глаза, Портвейн подумал, да и огрел её топором по башке. Боялся свидетеля. Ну и гульнул тогда хорошо. А когда деньги к концу подходить стали, оказался в баре у Алхимика. О чем с Алхимиком беседовал в тот вечер, Портвейн не помнил. А очнулся на следующий день у себя на удивление трезвый оттого, что какой-то мужик на него холодную воду из ведра льет. Он хотел уж придурка с ведром и припечатать, да не смог, жилистым мужик оказался, еще и огрел по-взрослому. А потом мужик объяснил, что за две тысячи денег Портвейн нанял его жизнь поправить. Портвейну денег стало жалко, думал даже обратно потребовать, когда Алхимик сказал, что считает уговор с его стороны исполненным и теперь новая жизнь Портвейна началась. Он-де лишил Портвейна тяги к выпивке. Напрочь.

Дядя Ваня понял, что деньги его пропали, и решил открыто в бутылку не лезть, а потом как-то, втихаря, вычистить свои кровные. Но с того самого дня жизнь Портвейна действительно изменилась. Отравляющее желание найти выпивку исчезло. Выпить он мог и бывало нажирался, но потребности ежечасной больше не чувствовал. И пошел он в гору. Удача к нему вернулась, денежка завелась. Ребят молодых сколотил, серьезно работать начали. Не стал он Алхимика трогать, от греха подальше. Даже зашел поблагодарил. И вот тут этот хрен маленький деньги спер. А шмурдяка этого маленького он ведь буквально из грязи вытащил, человеком сделал, на опоздания его постоянные глаза закрывал. Портвейн тут начал объяснять, что тогда прямо в ярость впал, и все последующее только результат этого, действия в состоянии аффекта, если процессуально выражаться.

Решив, что помочь найти сволочь может только чудо, Портвейн вспомнил об Алхимике. Каково же было удивление дяди Вани, когда в баре он увидел распятого на стене Алхимика и суетящихся возле него Сергея и мужичка ему неизвестного. Я конечно должен быть понять, что Портвейн сразу пошел к Слянче Бряку, чтобы объяснить все сволочность его поступка. Ну, я-то понятливый, это по мне видно, а вот Антуан дернулся зачем-то. Рассказ тут потерял связность. Портвейн то оправдывался, то обвинял, то жаловался, то жалел. Чувствовалось, что единственное о чем сейчас думает, это об адвокате.

Бедняга Антуан был серьезным противником, но вся его мощь и серьезность относилась скорее к сфере убеждений и дискуссий. В банальных драках он разбирался слабо, ему скорее подходил диспут о том сколько чертей уместится на кончике иглы. Я живо и ярко могу представить, как он уговаривал колдуна добровольно провести ритуал, но представить его в драке — нет. Есть в этом нечто несуразное, как будто бы тихий диспут английских академиков о ночных бабочках Южной Америки был прерван поножовщиной, во время которой академик, скажем Робсон, зарезал академика Смита. Странно, когда я смотрел на его обгоревший труп, лежащий посреди бара, его смерть не казалась мне нелепой и глупой. А вот после того как Портвейн рассказал о драке, вся ситуация вдруг показалась невыносимо глупой. Цепь случайных событий — результат безмозглых действий — которые привели к смерти. И хотя Антуан мне никогда не нравился, но я чувствовал с ним родство, его смерть стала для меня потерей родственника. Дальнего, нелюбимого, но все-таки родственника. Я привязал Портвейна к батарее, и вышел во двор. Уже на улице я позвонил своему другу Диме, который делал вид что охраняет порядок городе, и слил все что узнал. Тот обещал вскорости проведать «клиента».

У меня оставалась два следа. Чтобы узнать, какой из них принадлежит Алхимику, я пошел по следу Портвейна обратно в бар. Я шел, не касаясь следа, и почти не замечая жизни вокруг. Город ближе к вечеру всегда оживает. Становится еще больше отравленным и вонючим. Машины вылезают, наполняя улицы визгом, мельтешат разноцветными пятнами, вызывая приступы тошноты. Мне не понятно как люди могут нормально воспринимать ядовитые машины на улицах? Допускать их в свою жизнь и даже пускать их в свои сердца. Моя жена, ушедшая, а значит бывшая, с упорством маньяка-коллекционера окружала свою жизнь машинами, от мелких до огромных. Даже штопор у неё был какой-то новомодный, не электрический даже, а с моторчиком, который жужжал еще противно. Мне это казалось даже не бессмысленным, а прямо преступным. Я еще могу допустить, что виноград лучше давит машина, хотя те вина, виноград для которых люди топчут босыми ногами все равно лучше, но открывать бутылку уж будьте любезны руками. Содомия какая-то. Но для жены механический штопор был чудесен и поэтому необходим. И сына моего она воспитывала в том же бездарном поклонении машинам. Игрушки с моторчиками, с электроникой, в десять лет магнитолу, в пятнадцать мотоцикл, в восемнадцать авто. Она даже учиться его определила в инженеры. Потом он, правда, в химики перешел. Правильно. Химия благороднее.

Каким бесом я женился на ней? До сих пор понять не могу. Нет, влюбиться это понятно. Только окончив курсы и попав после кельи в город, я возбуждался от любой обтягивающей маечки, а уж если под ней не было лифчика, то буквально с ума сходил. Но неужели эта девушка, вкус которой с самого первого свидания мне упорно напоминал маслянистый вкус дешевого, но старого виски, возненавиденное сразу после свадьбы, настолько затуманила мне разум? Недолго мы друг друга мучили, быстро прошла любовь, но этот бездарный привкус остался со мной навсегда. Может именно поэтому меня, как вампира, тянет к женщинам, которые на вкус сладкие и терпкие. Вот и Наташа. Эх.

По следу Портвейна я ходил почти до самого вечера. Похоже он в тот день обошел всех своих знакомых. Так что на след колдуна я встал уже ближе к шести. След Алхимика по крутой лестнице вывел меня в парк. Солнце еще светило усердно, но парк был почти пуст. Только мамаши с колясками, тихо беседуя, проплывали по аллеям. Ох, колдун был не просто хитер, он был талантлив — его следы были везде. Чуть ли не каждый кусочек парка он посетил, на всех скамейках посидел, а на одной даже поспал. Распутывать клубок его прогулок показалось невозможным, поэтому я решил обойти парк по периметру в надежде найди следы, которые ведут из парка. Или убедится, что он остался в парке. Буквально через пять минут я нашел его следы, которые вели в заброшенную базу отдыха, не проданную еще какому-то толстосуму. Я не стал торопиться и продолжил обход парка. Еще через пять минут я увидел следы, которые ведут уже обратно в парк. Так повторялось еще четыре раза. Наконец в шестой раз следы не вернулись в парк. Ну что же, Алхимик мог и тут придумать какую-то хитрость, но я решил рискнуть.

Мне повезло, и я действительно встал на настоящий след. Алхимик меня поразил своей наглостью, той самой бесцеремонной наглостью, которой славится мой город. Он провел ночь всего в пяти минутах от своего бара, он даже мог видеть столб дыма и слышать сирены пожарных. Хе! Я вполне мог решить начать поиск в тот же день. И встать на след не Слянче Бряка, а Алхимика! Но это не испугало его, хотя о моих возможностях он похоже откуда-то знал, судя по его «прогулкам» парку.

Колдун шел по городу не торопясь, похоже просто наслаждаясь городом. Но шел он не по тому городу, который оккупирован туристами и мемориальными досками. Он шел по тем тихим улочкам и переулкам, по которым бегали дети, а не улыбчивые иностранцы, а из окон пахнет жареной картошкой, а не духами. Он не уходил далеко от любимых мною парков и привычного моря. Колдун прекрасно знал город — вот следы уводили в проходной двор, а вот след терялся под листвой маленького заброшенного парка, одиноко примостившегося между двумя многоэтажками. Я, еще ни разу не видя колдуна, почему-то представлял, представлял вкус рома. Совсем неожиданно след прошел рядом с покойницкой. Я остановился и медленно сошел со следа.

Наташа была злой. Она сидела за своим тяжелым столом и вертела в руках скальпель. Я хотел уйти, но Наташа удержала меня. Труп Димы лежал под грязной простыней. Дима был в форме. Стеклянный взгляд в потолок, скалится, кажется, что он озлоблен на весь мир. Я спросил, как это произошло. Наташа разревелась. Я никогда не умел успокаивать плачущих женщин, и успокоить Наташу мне тоже не удалось. Я прижал её к себе, гладил, но скорбь её мне не передалась, я просто пьянел глотая её, во мне бушевал вкус молодой «изабеллы». Она что-то почувствовала и отстранилась. Вскоре она успокоилась и рассказала, что Дима поехал на какое-то задержание и тупой уголовник огрел его по голове. Умер мгновенно. На мой вопрос, что с уголовником, Наташа откинула простыню с соседнего стола. Под ней лежал Портвейн с таким же пустым взглядом в никуда и грозным лицом покойника. По словам Наташи, застрелили при попытке к бегству. У охранников правопорядка своя справедливость. Наташа отошла к окну. Заскрипела дверь и санитары внесли носилки еще с одним трупом. Из чистого любопытства я подошел к носилкам. На них лежал Слянче Бряк. Я спросил у санитаров, что с ним случилось. Молодой парень примерно одного возраста с Сергеем, сказал что органы разберутся. Упал с крыши. Предположительно самоубийство. Нашли глупую записку. Не смог вынести муки совести. Санитары заржали.

Я вылетел из покойницкой, буквально плюясь яростью. Я бежал по следу колдуна, расталкивая людей и пугая дворняг. След колдуна размеренно убегал от меня по улицам и бульварам: мимо моего любимого ресторана, мимо библиотеки в которой я иногда беру книги, мимо книжной лавочки старика-еврея, который удивлено проводил меня взглядом, мимо цирюльника, у которого стригусь, мимо надушенной продавщицы цветов, у которой я покупаю цветы Наташе. У колдуна наверняка привкус рома! Привкус предательства и пиратства, привкус южного моря и синего неба, привкус смерти. Почему все, к чему он прикасается, погибает? Почему я стал его проводником смерти? Я чувствовал собственную вину в этих смертях, но еще больше меня душила ярость из-за того, что я был всего лишь еще одной жертвой колдуна. Я твердо решил, что после того как проведу ритуал, убью алхимика — ради справедливости.

Поначалу я даже не заметил, как вбежал во двор собственного дома. Только когда очутился в самом центре двора и машинально поздоровался с соседкой, я замер. На секунду мне показалось, что я ошибся, потом, что это какой-то розыгрыш. Но след упорно уводил меня в собственную парадную. Я пошел по нему. Моя дверь была не заперта. Работал телевизор. Я прошел в большую комнату. На кресле, которое мне досталось от отца и которое я бережно берег, спал колдун. По телевизору показывали криминальные новости. Мелькнула фотография Димы и его детей. Я подошел к колдуну и легонько потряс его за плечо. Он проснулся и посмотрел на меня. Я бессильно опустился на стоящий рядом стул и сказал:

— Ну, здравствуй, сын…

«Пейзажи и портреты» «Вагон номер шесть» — «Сомелье» — Франка

Информация купить двери экошпон в минске у нас на сайте. . http://vargi.ru/services/bankruptcy/ услуги по предотвращению банкротства компании.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com