ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Надежда ТУРОВСКАЯ


www.belokrylaya.narod.ru

ДАЛЬНОБОЙЩИКИ

Дорожные истории

Еще давно, лет с 18-19-ти, меня очень интересовал внутренний мир людей, — чем кто живет внутри и как это лепит его жизнь, доступную внешнему взору, снаружи.

Года два назад это устремление начало сбываться уже без такого всеохватного желания совершенно неожиданным способом. Я увлеклась походами по историческим местам, древним церквям, просто красивым уголкам природы. Ездила автостопом, в основном одна. И в дороге, когда внимание часами безраздельно отдано собеседнику, и случались эти Встречи — подарки судьбы, когда эти миры приоткрывались и частично становились моими…

Встречи эти и люди живут во мне до сих пор и все настойчивее стучатся и просятся на бумагу…

История третья. «Все, что тебе надо, у тебя уже есть!..»

1.09.2004.

Стою где-то в Петушках. Вечер, начинаются сумерки. У меня не более сорока минут, чтоб засветло поймать машину чуть дальше Владимира — до Боголюбово и заночевать возле церкви Покрова на Нерли, — в месте, где я была уже два раза. Место болотистое, сырое, не подарок для ночевки осенью без палатки, но зато знакомое и опробованное.

Меня постепенно вытеснили с хорошего места на обочине четыре дальнобойные машины, с номером региона 97, пристроившиеся друг за другом. Водитель ближайшей заговорил со мной. Через пару секунд водителей было рядом четыре и они окружили меня кольцом со всех четырех сторон, выясняя, куда мне, и переговариваясь между собой на непонятном языке. По внешности я не поняла, кто они, — немного похожи на кавказцев, и то, что они окружили меня кольцом, мне не понравилось. Я вышагнула из кольца, сказав им что-то неопределенное. А сама решила, что мне надо уехать отсюда во что бы то ни стало до их возвращения из кафе, после чего, они сказали, могут меня забрать. На меня накатил какой-то жуткий ужас, вне всякой логики, — бежать отсюда куда-нибудь, все равно с кем, но только чтобы больше с этими четырьмя не пересекаться. А если у них на уме что-то нехорошее? — против четверых я абсолютно беспомощна, мне ничего не сделать.

Видимо, с перепугу мои молитвы о том, чтобы побыстрее уехать отсюда безопасно для меня были очень отчаянными, т.к. вскоре в сгустившихся сумерках остановился «КамАЗ».

В молитвах я прошу помощи своих любимых святых, а когда очень туго — еще и ушедших близких родственников, здесь же я в виду критической ситуации впервые попросила помощи еще и деда одного знакомого человека, считающего Нижний Новгород своей родиной. Подумала: ну это же все твое, твоя территория, твоя родина, — так помоги! И с тех пор зародилась догадка, многократно подтверждавшаяся, что не такой уж простой дед был у моего знакомого, судя по тому, что было потом. И было это потом не раз, было всегда, если я просила о его помощи. Не знаю, это совпадение или нет, но водитель «КамАЗа» оказался нижегородцем и тоже совсем не обычным человеком.

Когда я незадолго до этого попала в Дивеево, то вместе со своими ушедшими родственниками записала в записке и его — деда человека, которого мне хотелось назвать своим Учителем, так же как спросила имена и вписала в записку ушедших дедушек и бабушку своей подруги, мать которой тогда сильно болела и чуть ли не считала, что скоро умрет, и отца еще одной близкой мне знакомой. Хоть они и не мои родственники, но это было от чистого сердца: тот кусочек благодати, который достался мне пребыванием в таком месте, передать еще и тем, кто мне дорог, но не может оказаться здесь и соприкоснуться с этим местом вживую. И на святых источниках, пока длилась общая кутерьма и суматоха с купанием, я просто села в тишине вспомнить и помолиться за всех, кто был и есть в моей жизни. «Господи, дай же ты каждому…» А себя в записку за здравие как всегда не записала, вписав зато всех родственников, друзей, учителей, дорогих людей и вспомнившихся знакомых, — даже далеких, но тех, за которых очень хотелось, чтоб их жизнь сложилась и удалась, не смотря на развал сейчас или на то, что некоторые из них уже меня и не вспоминают.

…В «КамАЗе» лежали две книжки. Тогда я такую машину видела всего лишь второй раз. В первой водитель изложил Фрейда так, что я язык прикусила в полной растерянности. Других классиков он излагал как-то немного по-своему, но при этом я могла врубаться на уровне банальной эрудиции, развитой естественными науками логики и здравого смысла, и мне их все же не хватало.

Этот же водитель отнюдь не был интеллектуальным эстетом. Поинтересовавшись, зачем я езжу, и услышав про старинные церкви и их красивости, Александр без церемоний выдал что-то нелестное о монашках.

Не знаю почему, я вдруг открыла ему то запертое и наболевшее год назад на «Золотом Кольце», о чем так не рассказывала никому, потому что считала себя еще и виноватой и ждала очередной порции осуждения, если это полностью рассказать так, как я это переживала. Я впитала в себя обвинение, исходящее от людей, считающих себя очень верующими, за несоответствие их образу религиозного (не верующего, а именно религиозного(!)) человека и превратила это обвинение в чувство вины за свою нехорошесть, а потом еще и испугалась своих чувств непринятой побитой собаки,— испугалась, что меня еще и за наличие таких переживаний запинают в них же еще глубже, если о них кому-нибудь сказать. Осуждения и запинывания еще глубже в чувство вины, которых я так боялась, я не встретила, и мне стало намного легче. Как потом оказалось, наши взгляды на церковь во многом совпали.

Следующий вопрос мне был, кто я, что я и есть ли у меня парень. И я начала рассказывать об однокурснике, который буквально не мог от меня отлипнуть и грузил всякими философствованиями, которых он знал мало и ограниченно, и сам их не пережил, отчего они выглядели пустым и искаженным пережевыванием чужого опыта, в основном — его родителей, увлекавшихся всякой эзотерикой и философскими учениями, — да еще щедро приправленным его собственными иллюзиями и допущениями, не опирающимися на реальный опыт. Мальчик переживал, что ему слов не хватает, чтоб доступно выразить свою мысль. А я чувствовала, что за этим стоит другое — он, в отличие от его родителей, этого не пережил, не прочувствовал на своей шкуре, — ему нечего сказать, и поэтому все эти слова — пустые. Словесная шелуха. И мне с ним — неинтересно.

Дальнобойщик видимо зацепился на эту мысль: не пережив, не сможешь рассказать так, чтобы тебе поверили, что это твое, принятое и понятое. И дальше разговор принял другую форму и собеседник мой начал раскрываться и предстал в совершенно неожиданном ракурсе.

— Я жил раньше как все, и не думал, зачем. На подводной лодке на Дальнем Востоке плавал 6 лет, потом ушел — не было перспективы. Когда союз развалился, потихоньку заработал денег, 10 лет назад квартиру купил, мы в Нижний переехали, купили все. И вот я уперся в вопрос — у меня все вроде есть, а дальше что? А внутри — пусто. Что дальше? Кто я? Для чего я живу?

Мне стало с ним интересно. Терять такого собеседника через сто км от места посадки не хотелось. Мелькнула мысль: вот было бы здорово, если бы он приехал в Нижний Новгород (а это было бы часа в два ночи) и оставил меня ночевать в «КамАЗе». Только как он отнесется к такой просьбе? Если не захочет, то все впечатление от разговора будет перетерто этой досадой, а потом мне в этом раздрае идти одной в ночь искать себе ночевку на заболоченном поле в тумане и сырости. И я ничего не сказала, но стала про себя молиться, чтоб, если мне суждено от этого человека узнать что-то очень важное для меня, встреча эта сбылась полностью.

Александр тем временем продолжал:

— …И вот я встретил женщину, которая была моим первым учителем. Сначала из тела научился выходить. Потом увидел своего деда покойного. Дед стал помогать, советы давать. Потом я научился сам у него спрашивать. Дед механиком был, в машинах очень хорошо разбирался. У меня один раз случай был: в дороге что-то испортилось, а в чем причина, не могу понять. Я его попросил: дед, слазь, посмотри, что там, что неисправно. А он не может подсказать. Я голову ломал-ломал, а потом сообразил: сейчас устройство этой штуки другое, раньше таких не было, дед их не знает и поэтому ничего не может подсказать. И я ему говорю: слушай, дед, там есть то, то, то и вот это, — рассказал ему, как оно устроено, как работает и попросил еще раз проверить, где неполадка. Так он мне сразу и нашел. Я открыл, — точно, там. И не подумал бы, — там как раз недавно эту деталь новую поменял поставил. А другой раз я боялся, что напьюсь из поездки, и попросил его, чтобы он сделал так, чтобы я не пил. Так мне, когда возвращался, так печень скрутило, что я его просил, чтобы он отпустил, и что я уже после такого и так пить не буду.

С другими родственниками пробовал общаться. С родственниками знакомых, когда очень просили. Но вот с другими конфессиями, мусульманами там, не получается. Почему-то как будто недоступны они, что ли.

К этому времени молитва моя сбылась — мне предложили ночевку в «КамАЗе» на стоянке:

— Я двери закрою, предупрежу мужиков на стоянке, а завтра утром приду часов в девять.

И в то же время я сидела и все больше терялась, — кто передо мной? Что душа есть, что иногда они (по крайней мере, близкие родственники ушедшие) помогают и оберегают, я знала из своего опыта, — были в моей жизни случаи, которые иначе объяснить вразумительно просто невозможно. Книги на тему как устроен духовный мир и как он с нами может взаимодействовать, я читала, — тот же Свияш вполне приемлемые вещи пишет, которые можно хоть каким-то краем почувствовать в канве своей жизни и заметить, что это оттуда, если быть внимательным и желать заметить параллельность происходящего в том и этом мире. Но не до такой же степени это воспринимать, — быть просто «на ты» с миром духов! Может, этот мужик просто шизофреник? И может, зря я захотела с ним ехать до Нижнего ради этого разговора и ночевать там в машине? Или он все же очень продвинутый, который просто очень смело и откровенно рассказывает о своем опыте? Нет, странно, на шизофреника не похож: слишком заземлен в практической жизни, заземлен тотально, иногда до откровенного цинизма в материальных вопросах. И то, что рассказывает, рассказывает не как умозрительную теорию или кусочный бред, оторванный от реальности, а как цельный опыт, прожитый им самим и укорененный в его простой повседневной жизни. Значит, не шизофреник, значит, просто продвинутый настолько, что это в голове не укладывается. Александр же не давал мне времени обдумать ситуацию, продолжал дальше:

— Попросил меня родственник спросить у покойников, кто, мол, следующий к ним. И мне четко сказали, кто и когда. Никто бы и не подумал: она тогда живая бабка была, ничем особо не болела, чтобы за сорок дней так резко угаснуть, а через сорок дней раз — и растаяла прямо на глазах… А потом еще двоих за собой забрала. Покойники уходят часто тройками: первый тянет за собой еще двоих.

И тут я решилась рассказать ему еще одну ситуацию, которую не рассказывала полностью никому из-за чувства вины за произошедшее.

— У меня за полтора месяца умерли бабушка, отец через сорок дней, а следом дядька, брат отца. И жена дядьки рассказывала его сон незадолго до смерти: он говорит своей матери (умершей недавно бабушке), забери меня с собой, надоело мне болеть и мучаться (а он года два практически из больниц уже не выходил), а она ему в ответ: «твое место уже занято». И никто не подумал, что место занято моим отцом, — еще до того, как он попал в больницу с ЧМТ. И вот тоже мне не понятно: откуда моей бабке там было известно, что скоро умрет отец, — когда у него еще и травмы не было? И потом, он в реанимации 10 дней лежал без сознания после операции, а мне его начальник по работе сказал, что, если умирают, то обыкновенно сразу — значит, может, он еще и выживет, не смотря на то, что без сознания долго находиться — плохой признак. И я тогда очень хотела и молилась, чтобы он выжил. Но чувствовала, что очень много сил уходит его поддерживать. Через неделю я почувствовала, что у меня почти не осталось энергии. А в тот вечер, когда его не стало, я пришла к знакомой, которая меня тогда поддерживала, как могла, — в основном фильмы ставила с Кевином Костнером, которым она была увлечена тогда, — чтоб меня отвлечь. И вот я села за компьютер, и почувствовала, что у меня больше нет сил «держать» здесь своего отца, иначе я сдохну сама, — будто оставила его, бросила одного, — оттого, что не выдержала. Концентрация на том, чтобы удержать и вытащить, сменилась на безнадежность что-то исправить, — я предчувствовала, что это значит, что он уйдет, как только я его внутренне брошу. У меня внутри будто что-то упало в этот момент. Я посмотрела на часы, было 21:37. А дома мне бабушка сказала, когда я вернулась и попросила ее меня разбудить назавтра в 7:30:

— Ох, Надя, ты ничего не знаешь… Коля умер.

— …Когда?

— Позвонили из больницы, не было десяти…

И что теперь получается, — что это я виновата… Как только я решила, что у меня больше нет сил, что я не выдержу, и отказалась его «держать», будто от него отреклась, — он взял и умер. Но, с другой стороны, я чувствовала, что просто выкачаю все силы из себя и все. Я когда уже через недели две пришла к одному продвинутому человеку, он под конец беседы сказал: ну вот, теперь хоть у тебя чакры загорелись, а то когда ты пришла, то была совсем потухшая, я тебя такой не видел.

— Его мать забрала. А с духовным миром трудно тягаться: у них больше энергии, чем у тебя. Бабка была просто сильнее тебя, ты бы не смогла ничего против нее сделать. Она, наверно, по характеру была ревнивая, а? А потом еще и второго сына забрала.

— Я тогда такая разбитая была, что даже на похороны к дядьке не поехала, хоть это и плохо. А у сестры двоюродной (дочь тетки, которая теперь одна осталась из них всех) прямо на кладбище была истерика: там еще место на одну могилу оставили, — она вырвала оградительные колышки, накричала на всех, мол, мало вам и так смертей, что еще место заранее оставляете?

— …Запомни такую вещь: ты сможешь с ним поговорить, со своим отцом, когда захочешь его услышать. Искренне захочешь, полностью. Тогда он к тебе придет. У меня с дедом так произошло: он пришел, когда я захотел его услышать.

Я уже узнала к тому моменту, что Александр — психолог, а «КамАЗ» — хобби, в т.ч. для зарабатывания денег.

Спросила, как он развивал то, что умеет, — сам или у него были учителя.

— Сначала была эта женщина из Москвы, потом в Москве наша общая знакомая есть, на кофейной гуще гадает. А в основном все сам пробовал. Из тела выходить я вообще очень быстро научился.

— А зачем, что это дает?

— Разотождествление. Кто я кроме тела и без того, чем привык себя считать.

Мое любопытство так и осталось тогда неудовлетворенно-недоуменным. Может, сейчас я бы поняла мысль Александра лучше или узнала бы что-то еще, в другом ракурсе…

— Ко мне экстрасенсы Нижнего пришли как-то — научи! Я им сказал: тогда платите, что я на вас время трачу, отрываюсь от семьи, от зарабатывания денег.

— А мне интересно, можно ли на другого человека энергетически воздействовать на расстоянии? Я такое несколько раз замечала, как у меня происходило. Но это только с хорошо знакомыми людьми было, которые для меня внутренне близкие.

— Так я с женой так и разговариваю! Мне ей не надо звонить, узнавать, что там у нее. Я это чувствую.

— А у меня приходит такое очень яркое и неотступное ощущение присутствия этого человека — от каждого человека у меня как бы свой эмоциональный отпечаток внутри хранится — и я по этому эмоциональному оттенку узнаю, кто обо мне сейчас думает, или письмо пишет, или молится за меня, или очень тепло вспоминает и как бы укутывает своей любовью. Я проверяла — эти ощущения в большинстве случаев совпадали с происходившим. От одной дамы, когда мне письма три дня почтой шли, меня начинало так крутить в солнечном сплетении, что я точно знала — в четверг будет письмо (она их в понедельник чаще всего отправляла). А один раз она кинула толстое письмо без дополнительных марок, — меня уже начало понемногу ломать, но потом отпустило, и я ничего не поняла, а потом через два дня снова скрутило по полной программе, — оказалось, что письмо ей вернули обратно из-за недостатка марок, а потом она его опять бросила через два дня! И вот с ней за года полтора частой переписки я ошиблась всего два раза. Это примерно почти двадцать писем.

Мы остановились попить чаю. Я задала вопрос, что же его толкало в психологию и в познание тонкого мира, в развитие тех способностей, о которых он рассказал. Держа рукой, черной от солярки, смешавшейся с пылью и грязью (что его, в отличие от меня, нимало не смущало), дымящийся одноразовый стакан с перевешивающейся через край желтой бирочкой от пакетика «липтона», повторил уже сказанное:

— Пустота. Зачем это все? Ну, есть все, что мне надо у меня — а я кто?...

И между хлебками горячего чая:

-…А в школе детей чему учат? Этому не учат…

…Ты найди Шопенгауэра — почитай, когда вернешься. Я с него начинал. Там найдешь.

В машине откупорила бутылку «спрайта». Налить из нее в одноразовые стаканы в трясущемся «КамАЗе» я еще могла, но подкараулить стакан возле губ, чтоб успеть опрокинуть его внутрь между подбрасываниями в «КамАЗе», у меня никак не получалось минут двадцать. Наконец я забыла про «спрайт» в злосчастном стакане, расплескавшемся уже наполовину совершенно бездарно, услышав новую тему:

— Знаешь, какие два основных греха? Гордость и зависть!

…Как только я стал с себя все снимать и чистить, тут же увидел, как изменился сын. С него тоже много снялось. Мы с женой подумали и год назад еще одного ребенка завели, так ее теперь весь двор нянчит по очереди. А я сначала боялся, как к нему (к сыну) будут во дворе относиться, если он будет с ребенком возиться — мы ведь малую на него скинули.

Спросила, читал ли он Лазарева? Нет, не читал. Но рассказывал о своем опыте очень похоже. От авторитета Лазарева для меня отмахнулся.

— Все, что тебе надо, у тебя уже есть — рядом с тобой. И не надо это где-то ездить искать.

— Не все. Или, может, я не могу взять то, что рядом со мной — чего-то внутри для этого не хватает, хотя да, внешне оно вот, под носом. Но недоступно мне.

— Тебе надо запомнить три принципа, если ты чего-то хочешь. Первое: что ты хочешь. Второе: как ты это хочешь получить, — чтобы это было без вреда для тебя. Например: ты говоришь: я хочу хорошо оплачиваемую работу, — и тебя сбивает машина, а чтобы не доводить до суда и уголовной ответственности, тебе предлагают 2000 баксов и работу,— тебя такой способ исполнения желания устраивает? Поэтому надо сразу четко говорить, при каких условиях ты это хочешь получить, чем согласна жертвовать, а чем нет. И третье: ты должна четко и конкретно сформулировать, что тебе надо, чтобы это было однозначно понятно. То, что расплывчато сформулировано, так и исполнится, или совсем не так, как бы тебе хотелось, но так, как ты многозначно сказала.

Разговор опять перешел на тему церкви.

— Я с бабками этими при церквях все время спорю. Они мне про общение с духами говорят, что это сатанизм, от нечистого, а я им в ответ: ну хорошо, вот вы Иисусу, святым своим разным молитесь, прямо к ним обращаетесь, — так вы же тоже с духами общаетесь! Ну, у святых уровень другой, но все равно — это духи. Они на меня шипят: тебя бес попутал!

Я перебила, желая осветить для себя тему старообрядчества:

— У меня знакомый один рассказывал, что старообрядцами интересовался в молодости очень сильно, дед у него с этим как-то связан был, что ли, — я не очень поняла. Кстати, дед из Нижнего, Ваш земляк. Но вот интересно: что его так к этим старообрядцам тянет?

Александр умолк, будто выключился из разговора, потом после паузы коротко ответил:

— Верность своей вере, наверное.

— Почему Вы так думаете?

— Не знаю.

«…Медитнул он, что ли, этот ответ?»— подумала я, но вслух ничего не спросила.

Александр вернул разговор к церковным бабкам. Мы уже подъезжали к Дзержинску.

— Вот сидят они милостыню просят. Ну чего ты просишь? Я ей говорю: бабка, тебе Бог дал землю? — дал! Морковку, капусту, помидоры дал? — дал! Так вскопай грядку, посади их, прополи, вырасти, а не сиди милостыню проси, чтобы на нее потом себе поесть купить. Тебе Бог уже все дал, оно уже все есть у тебя, — только работать надо! А она сидит и канючит, что у нее пенсия маленькая, на жизнь не хватает.

«Автопортрет моего отношения к себе и жизни, — подумала я. — Только милостыня у меня другая — психологическая. …Но как из этой ямы выбраться, если все равно внутри чего-то не хватает, как ни рыпайся?

…Интересно, что он ответит, — зачем нужны Учителя?»

Запомнился только маленький кусочек из ответа:

— …А что ты хочешь, чтобы он носки тебя научил вязать?...

— Ну нет, не носки вязать конечно же.

— А что?

Я и сама вдруг поняла — почувствовала, что. Но слов объяснить это у меня тогда не было. Сейчас бы сказала: «завязывать шнурки». Но это слова восточной притчи, не мои, да и «шнурки» у каждого все-таки свои. Могут оказаться очень простыми, например:

…я хочу любить и быть любимой…

И тогда встает самый главный вопрос — как? Как стать такой внутри, чтобы это было в моей жизни? Потому что иначе этот принцип — «все, что тебе надо, у тебя уже есть» и спотыкается об ощущение недоступности для меня того, что для меня самое главное и желанное…

И вообще, если еще глубже — человек человеку — кто?

Обсудить это не успели, — водитель резко затормозил возле выхваченного фарами из темноты парня с каким-то музыкальным инструментом в футляре. Оказалось, он был на дне рождения у знакомых в пригороде, а у жены стало вечером плохо с сердцем, а он уже полтора часа стоял голосовал, но никто не останавливался. Александр расспросил его, что и как болит у его жены, и пришел к выводу, что это не сердце, а защемленный грудной позвонок отдает в область сердца, и посоветовал парню просто потянуть жене немного позвоночник, чтобы позвонки расслабились и вправились, и объяснил, как. Парень отнесся недоверчиво.

Александр спросил:

— Слушай, а там у вас в поликлинике дед один есть, который позвонки вправляет, — слышал?

— Да, что-то слышал.

— Я сам этим занимался, позвонки на спине умею вправлять, массаж делать. Но вот шейные не умею. Я к нему пришел, говорю: дед, возьми меня к себе в ученики. А он мне ответил, что у него нет учеников, не берет он никого. А толковый дед, говорят…

…Может, тебе в аптеку надо, что-нибудь жене купить — так давай заедем. Не надо?

Оказалось, что парень жил совсем рядом с Александром и стоянкой машин, где я и осталась в «КамАЗе» на ночь.

Странное ощущение по выходе из машины на Нижегородский песок: чувствовала себя здесь своей, будто попала домой.

…Утром Александр приехал на легковушке, — сказал, что может меня вывезти за город на трассу. Было неудобно, что пришлось отказаться, — хотелось побродить внутри Кремля, посмотреть Стрелку, Почаинский овраг, который я в прошлый визит в Нижний искала часа три, так что для меня эти места стали родными (тем более, что я Александру об этом раньше говорила). Уехал он какой-то хмурый.

27/28.09.2004., трасса Москва — Нижний Новгород.

Песня на стихи Андрея Шитякова

Весь цикл рассказов— в арх. файле, формат Word, 75 Кб

Загрузить!

Всего загрузок:

Зачем удалять защитные наклейки www.stikers.su.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com