http://ilyadom.russ.ru
ШЕКСПИР
Сцены
(на русском и английском языках)
Справа: Афиша к спектаклю «Принц И.»
(по "Шекспиру" и стихам Ильи Тюрина)
Действующие лица:
АКТЕР в роли Гамлета
ИЗДАТЕЛЬ ворованных пьес
ЭДВИ, сочинитель
РОБИН, писец
ЦЕНИТЕЛЬ, молодой человек
СТЕФАН, друг его
РАЗНОСЧИК.
Действие: около 1600 года, Лондон.
СОНЕТ
Представь, что из окна видны весь день
Господь, пересеченный проводами,
И твой же дом, чья грустная сажень
Ни на вершок не поднялась годами.
Представь, что ниже пробудился шум
Деревьев, возвещающий о ливне,
И кладбище давно умерших дум
Гремит костьми, заламывая бивни.
Представь — они лежат на дне твоем,
И путь настолько же опасен, сколь и
Забыт необновленной головой.
И если рифмы пустятся вдвоем
К погосту их — то мы прибавим к скорби
Об умерших и новый подвиг твой.
Но каждый звук, при этом спуске павший,
Даст сил руке, их смерть не испытавшей.
ПЕРВЫЙ АКТ
АКТЕР (держит бумажку с ролью):
Здесь много сказано. Но как прозреть
В себе мне сказанное про другого?
Не требует ли должность от меня
Ограбить молчаливого пришельца,
И по миру отправить вместе с ним
Предание о грубости жестокой?
Вот буквы. Вот слагаются в стихи.
Вот жизнь родят. Как я приму сей дар?
Ни мук, ни человечьего стыда
Перед листом бумаги за бессилье
Не испытав — как буду я стоять
С мечом иль мертвым черепом в руке,
На досках представляя человека —
Лицо и тело, голос и удар?
Как меж речами в публику взгляну? —
Ведь монолог мой слеп, хотя и дышит.
Вот сказано: «Садится», «Умирает»,
Иль «Входит Гамлет», иль «Выходят все».
Допустим, сесть или закрыть глаза
В конвульсиях, войти и выйти вон —
Роль позволительная для актера,
Коль он молчать при том исправно будет.
Но если он сопроводит речами
Все это — не умрет ли за него,
Не сядет ли, не выйдет, не войдет ли
Другой, ему неведомый? И он,
Для жизни чуждой дав в аренду тело,
В ее конце не будет ли повинен,
Как дом, где преступленье совершилось,
Прохожими в злодействе обвинен?
ИЗДАТЕЛЬ (в отдалении):
Как точен образ. Не забыть его,
И в список драмы вставить между делом.
Там, кажется, монарха веселит
Актеров труппа: это будет к месту.
АКТЕР:
Мы, лицедеи, легконогий табор,
Для развлечения стоячих мест,
Для ублажения сидячих мест,
За пол-улыбки с королевских мест —
В себя пускаем на постой любого,
Окошко отведя зрачку любому,
А скважину замка — любому уху.
Так поступающий, любой из нас
Любому скажет: «Славное, брат, дело.
Любой простак раскусит, что к чему».
Я видел много раз на всех подмостках:
Когда оканчивал свой монолог актер,
И реплики чужой хватало лишь
Вздохнуть да следующий стих припомнить —
Румяна и муку со щек и лба
Как будто пальцы ужаса стирали;
Был человек ничтожный и нагой,
Хозяин постоялого двора,
Пожаром среди ночи пробужденный
И пристально за гибелью всего
Следящий в колпаке почтенном белом —
Но время проходило, лицедей
Осанку Бога, как мешок, на плечи
С усильем взваливал и говорил:
«Мы, Ричард Третий милостью господней...»
Так было не однажды, и казалось,
Что тень того, обманутого нами,
В чей слабый голос мы мешали свой
Простуженный и верный ремеслу,
Нас укоряет и виденьем горя
Благодарит наш сброд за свой позор
И обесцененную смерть, что нашим
В его героев перевоплощеньем
Была растащена на сотни лент
И, с жизнью сладив, сделалась искусством.
С рожденья лишь стихами говоря,
Я никогда не знал поэта имя.
ИЗДАТЕЛЬ (в отдалении):
И я, и я. Мне это острый нож:
Кто купит фолио Инициалов?
АКТЕР:
Наемному убийце так заказчик
Не сообщает жертвенное имя,
А лишь приметы с адресом, чтоб тот
Все сделал верно, лишнего не зная.
ИЗДАТЕЛЬ (в отдалении):
Совсем не лишним было бы на титул
Поставить: «Хамлет, храбрый датский принц,
Такого-то преславная пиеса» —
И фолио бы мигом разошлось.
Придется мелкой азбукой набрать:
«А сочинен сей опыт неизвестным»,
Как будто между прочим говоря,
Что памятливый вор на представленье
Комедию запомнил кое-как
И, отродясь не ведая ни буквы,
За три гроша продиктовал писцу —
А мы наутро и набрали с богом.
Дороже переписыванье мне:
За пенс две книжки сбуду в переулках,
А в Сити даром не возьмет никто.
АКТЕР:
Мне сорок лет. Я выхлопотал роль
Наследника и молодого принца
Лишь по пятам за Томасом ходя,
И льстя ему, поскольку знаю: нынче
Вошли в лета Наследники мои,
Мои Дофины, Сыновья и Эльфы —
Я буду признанный Купец и Граф,
Иль Дядя Нынешнего Короля.
Все «драмы», «презабавные пиесы»,
Все «сцены», «восхитительные фарсы»,
Все, наконец, «комедии глупцов»
И «хроники в трех актах и с прологом» —
Рассчитаны на дряхлость лицедеев
В такой же мере, как на юность их.
В любом спектакле несколько несмелых,
Лишь только начинающих убийц
Обхаживает старца-душегуба,
Что шевелится в тысяче ролей —
Чужих судеб, им взятых на себя
И им самим подавленных беспечно —
Как в скорлупе погубленных яиц.
Теперь — я сам... Последний выход мой
С плюмажем юноши на мягкой шляпе
И с розой из тряпицы у меча —
Почти позор, и выпрошен в ломбарде,
Как самый распоследний день отсрочки.
А значит, бедняку сему подобно,
Я должен бегать вдоль и поперек
По городу чужому, словно деньги
Сбирая выкупить мой нищий хлам.
Как ссуда, выданная в долг жидом, —
Во мне живет и множество убийств.
В последний раз — мне нужно знать, кого
Пущу в себя, и чей здесь хрупкий образ
Мной будет обесчещен в этот раз.
Иду сюда я, чтобы до начала
Комедии узнать хотя бы имя
Заранее погибшего во мне:
Убийство превратится в поединок,
А в поединке есть и мне, где пасть.
(уходит)
ИЗДАТЕЛЬ (появляется на середине):
Удача небывалая, чумная.
За обезумевшим артистом вслед
Пойду я неприметными шагами,
Ему ссужая ухо и склоняясь
Над ним его же собственным грехом —
И сочинитель станет мне знаком.
(также уходит).
1 2 3
