ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ТУМАШ


ДЕЛО РЫЖИХ

Комик-детектив

Кшиштоф Фелицианович Сбруевич, председатель одного из республиканских бюрократических ведомств, ненавидел свое имя и просил называть себя Николаем Валентиновичем. Это его дедушка носил такое нормальное, удобоваримое, православное имя — Валентин. Но того угораздило жениться на католичке Сальвине и уехать жить на ее родину, в вороновскую деревеньку, где все мужики были тогда сплошняком Тодиками, Франеками, — полонизаторы проклятые расстарались, даже Володи превращались у них во Влодеков.

Вообразить только, Влодек Ильич Ленин… Как издевательство звучит, не правда ли? Ведь Владимир значит владей миром, а чем может владеть Влодек, кроме осевшей набок хаты и хромой кобылы?

Да, Кшиштоф Фелицианович, он же Николай Валентинович, был и остается коммунистом, за свои убеждения готов хоть на плаху, хоть на каторгу пойти. Ну чем, если уж заговорили на эту тему, плохи коммунистические идеалы-то? Что может быть дурного в принципе социальной справедливости? А что хорошего в принципах нынешних: «Да здравствует СПИД!» или «Вернем коклюш в детские сады, а сифилис — в массы!»?

Представьте себе, Кшиштоф Фелицианович за всю жизнь не болел венерическими заболеваниями ни разу! Вот вам, кстати, дорогие коллеги его молодые, и «старый козел»! Кшиштоф Фелицианович действительно давно уже не мальчик: из ушей обильно растут совершенно изумительные серебряные волосы. Однако возраст, уж поверьте на слово, нравственности не помеха!

За свой тридцатилетний стаж семейной жизни он изменил жене только раз. Но зато с кем? С кавалером ордена Трудового Красного Знамени знатной коневодкой Жултко! Дарья Петровна работала на конюшне совхоза «Волма», а Кшиштоф Фелицианович приехал туда с проверкой. Кто-то из партийных бонз случайно, с бодуна наверно, обронил, что республике крайне важно наладить производство собственного кумыса. Холуи из сельского начальства мысль подхватили и начали лихорадочно претворять в жизнь.

Порядок на конюшне «Волмы» был относительный: клети, правда, довольно чистые, животные в кондиции, но почему-то не был вывешен план эвакуации на случай ядерной войны. Товарищи, ну что ж вы такой ляп в работе-то допустили?.. Право, уж лучше бы половина коней передохла — списать можно, и все по бумагам чисто окажется. Но если нету самой бумаги, в данном случае плана… В общем, не знал Кшиштоф Фелицианович, казнить или миловать. Долго не мог решить — до самого обеда.

Ну, как водится, руководство совхоза сообразило стол, обед плавно перешел в ужин. Каким образом Кшиштоф Фелицианович оказался под одним одеялом с кавалером ордена, не было понятно совершенно, но утром акт все же надлежащим образом был оформлен и подписан. Мда, вот так бывает. С тех пор Кшиштоф Фелицианович водочку зарекся пить. Ну ее совсем, раз делу мешает!

В коневодстве Сбруевич, конечно, не разбирался, в исполкоме тогда работал. Кшиштоф Фелицианович по образованию вообще педагогом был. Но как-то само собой всю жизнь получалось, что он всегда оказывался на самых ответственных участках — по характеру самоотдачливый потому что.

Вот и сегодня Сбруевич взял домой со службы документы, чтобы доработать их до некоего совершенства.

Кшиштофу Фелициановичу захотелось кофейку. Пока вода закипит, решил позвонить председателю Таможенного комитета Зденеку Августиновичу Цигельману, более известному как Иван Аркадиевич Килькевич. Во-первых, было три часа ночи, и Сбруевич подумал, что неплохо бы проверить Цигельмана: не спит ли; во-вторых, имелся смысл показать таможеннику, что в это время занимается делами государственной важности сам.

Однако Кристалина Брониславовна, она же Екатерина Федоровна, довольно грубо ответила, что муж-де с работы не пришел, будто он вообще ночует дома не чаще раза в месяц.

Врет, сразу сообразил Кшиштоф Фелицианович, спит таможенная морда дома. И в раздражении бросил трубку на рычаг, даже не попрощавшись.

Сбруевич убавил газ и вскрыл новую пачку желудевого эрзац-кофе ошмянской фабрики. «Интересно, почему вороны осенью на юг не улетают?» — ни с того ни с сего подумал он.

Чиновник не пил настоящий кофе вовсе не потому, что тот для него был слишком дорог — в любом случае на одну-то банку зарплаты наверняка хватило бы, — а исключительно из патриотических побуждений. Хотя на сей счет не существовало специальных инструкций, но все чиновники старались покупать только те товары, на которых была лейба «Зроблена у Рэспублiцы Беларусь». На всякий случай. Мало ли, ого как бывает! Как говорится, знать бы, где упадешь… Сбруевич везде, где только можно, соломку стелил.

Кшиштоф Фелицианович отхлебнул из чашки с гербом Синеокой. Странно, привычная бурда почему-то отдавала вишневыми косточками.

«Не ошмянский, какая-то турецкая подделка, короче, контрабанда! Сачок этот Цигельман!» — успел подумать он, прежде чем мертвым, увлекая за собой скатерть, опрокинулся навзничь. Ярко-рыжая с проседью голова Кшиштофа Филициановича, иже Николая Валентиновича, с костяным стуком треснулась о паркет.

 

Его неожиданная смерть стала сенсацией такого масштаба, что даже гастроли лесбийской оперы прошли в Минске без обычного аншлага. Разумеется, факт отравления чиновника столь высокого ранга не мог не насторожить компетентные органы: а что, если оно попахивает политикой?

Однако начатое гэбистами следствие быстро зашло в тупик. Ведь злоумышленники, если таковые имелись, не оставили никаких следов! Отозванный из отпуска ради организации расследования генерал МВД Василевский поручил оное группе «особоважников» полковника Собынича. Потыркавшись туда-сюда, потеряв кучу времени, тот был вынужден, получив прямое указание от Василевского, искать контакт с частным детективом Прищепкиным.

После дела Болтутя, дабы приобрести устойчивую практику, залезая в долги, отказавшись от аренды обжитой уже квартиры, Георгий Иванович снял современный офис в самом центре, на улице Коллекторной, напротив здания «Лукойла».

Когда он впервые увидел это старинное двухэтажное здание из красного кирпича, то сердце екнуло: именно таким и представлял дом на Бейкер-стрит Шерлока Холмса. Надо отметить, что, хотя этот «раскрученный гражданин с полицейскими наклонностями» был всего лишь плодом фантазии Конан Дойла, а Прищепкин — живым, из плоти и крови сыскарем, Георгий Иванович почему-то мучительно англичанину завидовал, хотел бы во всем подражать.

К великой радости Прищепкина, в предложенной комнате сохранилась печь. Отопление было электрическое, печью давно не пользовались, но ведь можно запросто переделать в камин! Останется купить кресло-качалку и клетчатый плед. Он разожжет огонь, сядет в качалку, накроет колени пледом и, глядя на языки пламени, будет с легкостью моделировать этапы расследований! Конечно, неплохо было бы при этом не только курить трубку, но и прихлебывать грог. Однако, увы и ах, грог ему придется заменить безалкогольным пивом. Конечно, у него еще есть знаменитый чай «Аз воздам». Но тот почему-то совсем не вписывается в атмосферу Бейкер-Коллекторная-стрит. Вот чего-то не хватало в нем, а именно — хрен знает, и душевный вроде чаек, и героический… Видно, просто у «Аз воздама» другая стилистика.

 

— Нет такого города — Катманду, — категорически заявил Прищепкин Холодинцу. — Порт-о-Пренс есть, Парамарибо есть, Джоржтаун, Жмеринка и Холопеничи, наконец, тоже есть, а Катманду, извини, не существует. Уж географию-то я на «отлично» знаю. Поэтому и отзывать оттуда Василевского — никак не могли.

— Жора, ну почему ты так в этом уверен?

— Да потому, елки зеленые, что этого самого Катманду нету на карте, это во-первых. Во-вторых, не может быть по логике — название неблагозвучное. Вот вслушайся: Кат-манду. Ты разве сам не чувствуешь некую похабщину?

— Чувствую, — признался Сергуня. — Но, наверно, это только нам она слышится. Как, например, и в испанском имени Хулио, а непальцам…

— Каким таким непальцам? — удивился Прищепкин.

— Ну, в Непале которые живут, страна такая.

— И страны такой нету! — еще более категорично заявил Прищепкин. — Вслушайся сам: Не-пал. Большинство названий стран кончается на «ия»: Германия, Голландия, Россия… А то — Непал какой-то придумал.

— Хмм. А что скажешь насчет Бутана?

— Вообще надо мной издеваешься, да? Бутан это газ, родственник пропана.

— Ладно, Жора, фиг с тобой. Раз нет такой страны, нет такого города, то давай считать, будто генерала Василевского вытащили на службу из твоего Парамарибо, где он пребывал в отпуске по причине аллергии на слишком «заезженные» курорты, вроде Сочи, болгарских. Кстати, а ты точно знаешь, что такой город существует?

— А как же, Парамарибо — столица Суринама! — гордясь собой, ответил Георгий Иванович.

Дело в том, что среди карт, висевших на стенах полицейской академии, которую он закончил, почему-то не хватало карты Центральной Азии; а на стенах полицейского учзаведения Холодинца — Латинской Америки.

— Ладно, продолжаю. Василевского отозвали из отпуска, который он проводил в столице Суринама Парамарибо, чтобы тот организовал расследование убийства председателя госкомитета.

Прищепкин, конечно же, слышал об отравлении Сбруевича, знал некоторые подробности, но сделал вид, будто слышит впервые.

— Ограбление?

— Да нет, Жора, где ты живешь? Из-за своей кристальной честности Сбруевич был беден, словно церковная мышь. В общем, группа расследования особо важных преступлений полковника Собынича трудилась круглые сутки, были проработаны десятки версий, в том числе и самые сумасбродные — все до одной оказались провальными, никакой продвижки, тормоз. Ну, может, что-то они упустили, сам оценишь. Материалы дела я принес с собой.

— А зачем? Собынич надеется подключить к расследованию и нашу группу? — со сладким замиранием сердца — вот она, слава! — дымя трубкой, спросил Прищепкин.

— Бери выше, Жора, это сам генерал попросил переговорить с тобой Собынича, полкан в свою очередь — меня. Василевский до смерти боится за погоны. Если раскрытие убийства зависнет, то с «аллергиями» ему придется прощаться. А значит, с «мерседесов» пересядет назад на «волги», от виски и сигар вернется к водке и «Космосу». Сам понимаешь, его барское чрево этого не перенесет. Почему именно к нам обратился? Уж очень Василевского впечатлили наши успехи в деле Болтутя.

— Интересно, а кто в таком случае нам гонорар будет платить, вдова Сбруевича? — сделал вид, будто в первую очередь его волнует оплата, романтик Прищепкин.

— Как ты считаешь, Администрация Президента достаточно платежеспособна? — невинно спросил Холодинец.

Прищепкин аж дымом подавился:

— Ни фига себе! Может, и сам президент о нас знает?

— Если с отравлением разберемся — будь спок — узнает, — уже вполне серьезно ответил Сергуня.

Кстати, благополучное возвращение Артема маме Леночке оказалось неоплаченным. Ведь заказчик, «вервольф» Болтуть, остался в Египте. У Леночки же ничего ценного, кроме нескольких пар сережек, подаренных бывшим директором «Оптики», не было. Жила она в обычной, принадлежавшей мужу типовой трехкомнатной квартире, ездила на его добитом «мицубиси». Роман Лены и Прищепкина был в самом разгаре. Но об этом — в процессе.

— Вот это дело! — В волнении Прищепкин даже вскочил с кресла-качалки. — Давно о таком мечтал: чтобы сразу — раз! — и на всю республику прогреметь.

— Однако, если опростоволосимся, больше нас к делам подобного уровня и на пушечный выстрел не подпустят, — охладил его пыл Холодинец.

— Да уж, Собыничу теперь только дай повод нас перед генералом грязью облить, — согласился Прищепкин. — Ведь Василевский ему как бы открытым текстом сказал: пора тебе, батенька, на пенсию... Ладно, что будешь: «Аз воздам», безалкогольное пиво или грог?

Немного поколебавшись, душевный Сергуня, хотя желудок его жалостливо и екнул, сумел-таки сделать правильный выбор:

— Жор, какой может быть грог в такой день? Только «Аз воздам»!

— Верно мыслишь! — расползлись в улыбке губы Прищепкина. — Мне, знаешь, тоже именно фирменного чайку нашего захотелось.

Как и всегда в таких случаях, чтобы не скочевряжиться от вони паленой собачьей шерсти, Холодинец закурил «термоядерную», то есть не менее вонючую «астрину».

— Как там наши ребята? Где Швед, Бисквит? Чем занимаются Юрочка, Арно с Валерой? — спросил Прищепкин, вдохновенно заваривая мерзопакостнейший «Аз воздам».

— Швед совсем запутался в своей семейной жизни. Теперь прежняя любовница, которая ему «еще в тюрьме надоела», получила официальный статус жены. А прежняя жена, знаешь, кем для него стала?

— Истцом, наверно. Неужели без разборки в суде обошлось?

— Лизка, с которой он долго и скандально разводился, теперь его любовница!

— Супер!!! — восхищенно выдавил Прищепкин, разливая «Аз воздам» по щербатым «холостяцким» кружкам.

— Бисквит стал спортивным бонзой — возглавил Республиканский Совет по кулинарболу.

— Я всегда говорил, что Лешка далеко пойдет! — с гордостью за воспитанника произнес шеф. — Небось, офис на Машерова, шестисотый «мерс», секретарша секс-бомба?

— Как бы не так! Комнатка в ЖЭСе. Ведь кулинарбол так и не включили в олимпийские виды спорта.

— Бюрократы! — проворчал Прищепкин.

— Точно, — со вздохом согласился Сергуня. — Что же касается Юрочки и его однокурсников, то ребята в полном ажуре. Перешли на следующий курс своего политеха.

— Слава Богу! — удовлетворенно произнес Прищепкин и с отеческим чувством, философской интонацией добавил: — Молодым сейчас тяжелее всех приходится. Мда. Однако вернемся к отравлению Сбруевича. Эту папку с материалами дела пока спрячь куда-нибудь. Не буду и смотреть. Специально, чтобы не довлело чужое мнение. Могут понадобиться только заключения экспертиз. Ну и, может, та самая коробка с кофе. Учитывая, что на расследовании споткнулись опытные профессионалы, его лучше опять начать с чистого листа. Мне нужна ночь, чтобы собраться с мыслями. Обзвони ребят — пусть будут наготове.

Вниз по Богдановича Прищепкин проводил друга до станции метро «Немига». Вместе с ним не спускался, портреты в траурных рамках погибших здесь в давке подростков всегда сбивали ему настроение. Все-таки для сыскаря он оставался слишком впечатлительным. Начинал думать о брошенном сыне: где сейчас Ромка, все ли у него в порядке? Все же я большой грех совершил, неизменно корил он себя, бросая взгляд куда-то на колокольню Владимирского кафедрального собора.

Можно даже и не гадать, что он сделал в первую очередь, вернувшись на Коллекторную. Правильно, высыпал на стол горку грецких орехов и отрегулировал светоотражатель настольной лампы таким образом, чтобы свет падал не на лицо, а жестким золотым кругом сфокусировался на том участке стола, куда намеревался складывать пустые скорлупки. Тише, троллейбусы, не шуршите так шинами, затэкэ форсажи, автобусы! Эй вы, толпящиеся в бильярдной «Лукойла», низкие духом нувориши, поумерьте свои голоса! Георгий Иванович над делом об отравлении Сбруевича думу думает.

 

Как и следовало ожидать, в коробку с желудевым кофе оказался подмешанным цианистый калий. Как туда оный попал? На первом листке школьной тетрадки в клеточку Георгий Иванович записал все возможные варианты:

а) Некий работающий на ошмянской фабрике обозленный на всех и вся гражданин (или обезумевший от ломки наркоман) подсыпал наугад в коробки яд, таким образом мстя человечеству за свои обиды (невыносимую боль всего тела). Аналогичную ситуацию, кстати, описал Ирвинг Шоу в романе «Богач, бедняк». (Георгий Иванович, как известно, был большим любителем чтения).

б) Такого типа психопат трудится в универсаме «Волгоградский», в котором Сбруевич купил коробку кофе.

в) Яд подмешал кто-то из близких Сбруевича (например, жена или какие-нибудь родственники), когда коробка с «желудевкой» уже находилась в квартире.

г) То же самое действие произвел некий злоумышленник, проникнув в квартиру Сбруевичей.

д) (гибрид вариантов «а»,«б» и «г»). Злоумышленник вступил в сговор с работником фабрики или универсама, и сию манипуляцию тот произвел за вознаграждение.

При детальном обследовании коробки Прищепкин пришел к выводу, что она вскрывалась два раза. Первый, когда некто сделал это чрезвычайно аккуратно, подмешал яд и заклеил опять. (Георгий Иванович отметил на коробке два разных слоя клея: нижний, по всей вероятности нанесенный на фабрике, был темным дикстриновым, верхний — светлым казеиновым.) Второй раз коробка вскрывалась уже непосредственно Сбруевичем — грубо, с помощью некоего колюще-режущего предмета. Следовательно, яд в кофе был подмешан не на фабрике, а в универсаме или квартире.

 

На следующий день Георгий Иванович съездил в «Волгоградский» и перебрал личные дела всех работников универсама. Два грузчика состояли на учете в наркологическом диспансере. Но не наркоманы — алкаши. А те на такое преступление не способны. Алкоголики живут с миром в гармонии — а зачем еще пить? Ни один из работников универсама под судом и следствием не состоял. Значит, вариант отравления Сбруевича психопатом практически исключался.

Зато вариант «д» еще более актуализировался. Верно, в торговлю не идут психопаты, но ведь корыстолюбие в этой структуре даже поощряется. Еще с советских времен был заведен обычай платить работникам торговли самую мизерную зарплату — словно в расчете на то, что те сами чего-нибудь нахимичат. В этом мы проявляем себя как народ кровно восточный. В Древней Византии нанимаемым продавцам зарплаты вроде бы вообще не платили — те жили на «хабар». Таким образом вступить в сговор со злоумышленником мог практически любой «волгоградец», однако подсунуть «заминированный» продукт «объекту» проще всего было девушкам, которые наблюдали за покупателями, находясь среди них в торговом зале.

Кофе был куплен самим Кшиштофом Фелициановичем то ли первого, то ли второго марта. В эти дни «на зале» работали продавцы Таня Ксеневич, Катя Акулова и Рита Бильдюкявичус. Все недавно после школы, «Волгоград» стал для них местом первого трудоустройства.

Да, зарплаты не хватало им даже на карманные расходы. Но всех троих продолжали содержать родители. Прищепкин съездил в школы, в которых учились девушки, встретился с учителями.

Таня Ксеневич была отличницей с первого по восьмой класс, затем немного съехала — слишком много читала. По этой причине в институт по конкурсу не прошла и в универсам устроилась временно, до следующих вступительных экзаменов. Учителя охарактеризовали ее как девочку очень открытую, доброжелательную и незаметную. Она никогда не стремилась стать лидером, вообще как-то выделиться. Тихонечко сидела за первой партой и внимала объяснениям с широко открытыми голубыми глазами. Занималась в кружке «Мир природы», возилась с ужами и птичками. В школу приходила всегда аккуратно одетая, причесанная. Ни следов косметики на лице, ни желтых пятен никотина на пальцах.

........................................................

 

Игорь Тумаш. «Дело рыжих». Сатирический детектив. Word, 126 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Комик-детективы, повести:
«Миром правит любовь!»«Чисто русское убийство»«По совместительству экзорцист» — «Дело рыжих» — «Проруха»

«Пламя страсти в цистерне с бензином», рассказ.

букет цветов с доставкой по Харькову

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com