ЛЮБОВЬ С КОСОЙ Отрывки из романа * * * Словно козявка перед грозой чувствовал себя в тот вечер Сергей Фалько. От смутного внутреннего страха все трепетало, дрожало... Мысли то хаотично прыгали, то заедали и повторялись, копируясь. Самые несущественные. Иногда повторялись не мысли, а выхваченные из них куски. Или образы, банальные и примитивные, причиняющие повторами боль. Еще лезли в голову какие-то мотивчики. Фалько выкидывал, но мотивчики возвращались и опять лезли, лезли... В наших отношениях должно что-то произойти, подумал Фалько. Наверно, это событие достаточно вызрело, буквально зависло надо мной и душит... Ухватился за гадальные карты. Получалась какая-то муть: жезловая митусня, встреча с приятелем... А-а-а-а, чушь собачья! Разрыв окончательный и бесповоротный! Вот что вызрело. А как же сын, что будет с Феликсом? Какое она имеет право разрывать со мной? Ведь сама же три года давила-давила: давай поженимся! Родила Фелю только ради того, чтобы привязать. Так привязала же! Он любит ее, и в этом не может быть ошибки! Ощущение страстной влюбленности было Сергею хорошо известно. Это когда хочется лезть на стенку, но не знаешь как. Когда теряешь чувство реальности и времени, готов среди ночи сорваться и куда-то бежать, дабы что-то делать ради достижения любовной цели... но не знаешь что. Наверно, было уже за полночь. Сжав виски ладонями, Фалько сидел в темной комнате у стены. «Так тебе и надо, дурак! — со злостью сказал себе как бы от третьего лица Фалько. — Ведь Белка моложе на двадцать два года!.. Кстати, опять цифра двадцать два! Черт бы побрал!» Двадцать второго августа девяностого года, в 15 часов 30 минут, умерла его бабушка по матери. Следуем дальше. Двадцать второго августа этого года, в 16 часов 10 минут, умер Юлин дедушка Григорий Иванович. Наконец, двадцать второго августа родился их сын Фелечка, — через десять минут после смерти дедушки. Любопытные совпадения, не правда ли? Фелечка был весь такой багрово-синий, и его пуп был связан с Юлиным нутром толстенным, упругим с виду, похожим на жилу жгутом. «На — режь!» — сказал ему акушер, протягивая никелевые хирургические ножницы. «Может, вы сами?» — промямлил Фалько, измочаленный не хуже роженицы, мокрый от холодного пота. «Режь! — настаивал Константин Петрович. — Если пуповину перережет сам отец, то связь с сыном у него на всю жизнь установится!» — «Ну, если так...» Ножницы в руке прыгали. Пуповина ускользала. Стараясь не смотреть на вывернутое наизнанку нутро бедной Юли, он наконец перерезал жгут. Было 16 часов 20 минут. «Все, вот теперь человек родился, — сказал Константин Петрович. — Пока можете быть свободны. Юлю мы немного подошьем, разберемся с «материнским местом». Ждите ее в палате минут через двадцать. Ребенок до утра в детском отделении пробудет, — чтобы роженица отдохнула, выспалась... Хороший мальчик получился. Качественный». Фалько с недоверием посмотрел на повизгивающего человечка с перекошенным черепом. «А... это... с головой у него что?.. Нормальная голова хоть?» — думая, будто акушер выдает желаемое за действительное, со страхом где-то в загрудине спросил Сергей. «Нормальная, нормальная, — улыбнулся Константин Петрович. — И у вас, и у меня такая же была. Выправится». С того дня прошел год... Не включая света, Фалько нащупал телефонный аппарат. Юля схватила трубку после первого же гудка. Ну конечно, она тоже не спала, но совсем по другой причине: ждала звонка от Владика из Америки. Ведь когда в Арканзасе шесть часов вечера, в Беларуси глубокая ночь. Владик к этому времени уже отработал в своем диагностическом центре, приехал домой, сожрал килограммовый бифштекс и вот-вот, удобно устроившись на диване и поковыряв в зубах, начнет набирать Минск. Интересно, неужели даже не задумывается о том, что опять сорвет Белке сон? Ведь Феля разбудит ее рано утром и больше не даст покоя ни на минуту до самого вечера... Владик звонит уже несколько ночей подряд. — Я люблю тебя, — прошептали губы Фалько. — Люблю так, как любила меня ты эти три года. — В микрофон стало слышно, что на другом конце города тихо полились слезы, Белка шмыгнула носом. — Ты плачешь? Не плачь, я знаю, как нам теперь жить, чтобы не ссориться. В разных квартирах. — Ну зачем меня сбиваешь? Зачем? — Слезы в Серебрянке потекли уже сплошным потоком. — Знаешь, если бы ты сказал это еще несколько месяцев назад. Во всяком случае, до Бердянска... А сейчас ты мне совершенно безразличен. Как отрезало. Понимаешь? — Понимаю, — бодро ответил Фалько. — Это у тебя страсть отрезало, что все равно было неизбежно. Любовь у нас впереди. — Извини, — возразила Белка. — Но после того как ты поднял на меня руку, впереди ничего не будет. Думаешь, когда-нибудь смогу забыть Бердянск? — Ай, да ничего ты в жизни не понимаешь. Молодая потому что. Драка между любящими людьми — это вполне нормальное, естественное явление. — Ты находишь? — Ну конечно, — продолжал горячо убеждать он. — Например, с Жанной мы раза три капитально подрались. Однажды она даже метнула в меня утюг. — Утюг?! Как мило! Куда попала? — Никуда. Размечталась. — Я тебе Бердянска все равно никогда не забуду, понимаешь? Вот скажи, зачем взял дочку с собой?.. Это меня нужно было к морю на отдых везти! Знаешь, как мне этот год из-за Фели дался! — Лере ведь тоже море нужно. — Лера могла бы прекрасно посидеть летом на даче с бабушкой. Это же она все испортила: все время лезла и лезла между нами. Я начала ставить ее на место, ты — злиться. В конце концов твоя злость и выплеснулась. — Как понимать твое «лезла»? Лера — ребенок, как ты могла приревновать ее ко мне! — разозлился Фалько. — Почему на Лерину ревность ответила своей? Это же бред какой-то! Нашла соперницу! К отцу приревновала дочь! — Знаешь, после этого года с Фелей мои нервы... Совсем их не стало. Ведь ребенок все время на мне был. — Правильно. Ты закатывала мне истерики, я уходил жить домой. Ты же с нуля заводилась! «Не так посмотрел! Не так подумал!» Телепатка, да? Откуда могла знать, что я думал? — Ну зачем теперь выяснять отношения? — устало сказала Белка. — Уже все равно тебя не люблю. — И не надо, — обиженно запыхтел Фалько. — Но у нас, между прочим, есть общее движимое имущество. — Это какое еще имущество? — не поняла Белка. — Феликс. И мы должны использовать все возможности, чтобы найти общий язык и быть вместе. Ведь мальчику отец нужен. И никакой Владик, будь тот хоть трижды гражданином США, отца ребенку не заменит. Уж я-то знаю, о чем говорю. Три отчима было, и все относились ко мне как к досадной обузе. — Ну, может, Феле повезет больше. — Фиг вам, — с полной уверенностью искренне ответил Фалько. — Сейчас мужикам и собственные-то дети не слишком нужны. А чужие... — Но бывают же исключения, — не хотела сдаваться Белка. — Боюсь, что твой случай таким исключением не станет. Вот скажи, почему ему наплевать, что ты не выспишься? Уж не признак ли это крайнего эгоизма? — Между прочим, ты тоже среди ночи позвонил, — вздохнула она. — Вы друг друга стоите. — Знаешь, крыша едет, — признался Фалько. — Вот сижу на полу и буквально пытаюсь удержать руками. — И у меня так на протяжении трех лет каждый день было. Теперь понимаешь, что это такое? Дышать не могла! — Понимаю. — В голове словно тумблер какой-то переключается. И все — свет потух, называется. Интересно, что в тебе-то переключило? — Появление на горизонте кандидата всех наук Владика, — не задумываясь, ответил Фалько. — Надо же, — удивилась Белка, — ведь за три года до этого ты только один раз приревновал меня. К Милащенко. И не подозревала, что ревнивый такой. — Слушай, на фиг тебе этот Владик сдался, а? Все равно не женится. На тебе вообще никто — кроме меня — никогда не женится. Владик разберется, что ты психопатка! — Тогда буду одна растить Феликса. Фалько задумался: на Белку непохоже. Прежде к перспективе одиночества та относилась с ужасом. — Ладно, — не стал вникать Фалько. — Я тебя с Фелей назад приму. Хоть и после Владика. — Это похоже на предложение без ограничения срока годности, — пошутила Белка. — Да, можешь считать это официальным предложением, — подтвердил Фалько. — Ну что, пожелать спокойной ночи? Или сейчас все равно Владик позвонит? — Сегодня, может, и не позвонит. И так четыре ночи подряд звонил. Любопытно будет посмотреть на выражение его лица, когда счет за телефон придет. — И я бы тоже с удовольствием посмотрел, — мелко позлорадствовал Фалько. — Ну все, да? — Ага, — согласилась она. — Спокойной ночи. — Чмок, — это Фалько как бы поцеловал Белку, чмокнув микрофон. Это был ее жест, она так раньше в трубку после каждого разговора чмокала. По-дурацки, конечно, это выглядело. Но уж больно пылкой была девицей. — Что???!!! — Белка захохотала. — Чмок, чмок, чмок, — повторил Фалько дурацкую Юлину коронку. — Ну! — потребовал ответного чмока. — Чмок, — несмело тихо чмокнула свой микрофон Белка. — Еще! — наседал Фалько. — Чмок, чмок, чмок, — наконец получил он и со спокойной душой положил трубку. Все! Обруч, стискивающий мозги Сергея, отпустил; скала, нависшая над головой, растворилась. Появилась гипотетическая возможность заснуть. Однако — другая крайность! — он так перевозбудился. Ведь не каждый день приходится в любви объясняться. Какой сейчас сон?! Тем не менее, чтобы выдержать хлопотный завтрашний день, ему необходимо было хоть немного отдохнуть. Как? Для этого случая у Фалько имелся феназепам. Нужно только принять побольше. Заложил за щеку сразу три таблетки. Спокойной ночи, малыши! Утром едва продрал глаза. Голова была подушкой, тело — бревном. Холодный душ, кофе только помогли создать иллюзию собранности. На самом деле голова оставалась от него отдельной, руки отдельными, ноги, туловище — тоже вполне самостоятельными. Фалько стоял на остановке и мучительно соображал: повезет ли его, куда нужно, сорок шестой троллейбус? Вроде уже вез... Или он вообще никогда не ездил на сорок шестом? Решил рискнуть и все же сел. Сгодится, с облегчением констатировал он. На душе было тупое, ватное спокойствие. Конечно же, еще одно следствие действия феназепама. «Умрет?» — спросил подсознание Сергей, но не получил никакого ответа. «Значит, не сегодня, — тем не менее решил он. — Можно оторваться от Минска и съездить по делам в Молодечно. К вечеру вернусь». Дело в том, что при смерти была Света, тетка Сергея. Доедал рак поджелудочной железы, и была Света уж совсем плоха. По три раза на день приезжала «скорая» колоть морфин. Но этого не хватало — Олег, муж, дополнительно колол чем-то среди ночи. Тяжело уходила тетя, потому что пятьдесят один всего. А также потому, что жить хотела. Очень. Хотя бы для того, чтобы, как говорится, лично дочь на орбиту вывести. Рита училась на платном отделении БГУ. Работая вдвоем с мужем и бешено экономя каждого «зайца», им удавалось кое-как оплачивать учебу и сводить концы с концами. Но для этого Олегу приходилось ходить в рваных носках и сидеть на одной перловке с картошкой, Свете — донашивать одежду матери Фалько и вообще, как говорил Троцкий, изворачиваться, изворачиваться, изворачиваться. Это было унизительно, отбивало всякий вкус к жизни, но Света упорно держалась выбранного курса: любой ценой дать дочери образование! Ведь сейчас, говорила она, женщина без образования может зарабатывать только на базаре или на панели, других вариантов нет. Света понимала: если из упряжки выбудет, то Олег один не вытянет, Рите из университета придется уходить. Поэтому, рак не рак, нужно выкарабкиваться и — на работу! Таким образом, хотя рак уже выел ее изнутри всю, не умирала никак. «Я буду, буду жить! С каждым днем мне все лучше и лучше!» — как заклинание повторяла Света и продолжала жить уже практически без печени, без желудка — черные мертвые ткани вышли со рвотой еще несколько месяцев назад, теперь Свету рвало черной кровью. Метастазы разрослись до такой степени, что Олегу приходилось силой проталкивать между ними трубку катетера прямо в мочевой пузырь. От лечения Светы отказались даже подвизавшиеся на раке шарлатаны. Есть такой профсоюз — раковых шарлатанов. Ведь это очень прибыльно и практически безопасно. Шарлатаны с энтузиазмом берутся лечить любой рак в любой степени. Поят умирающих какими-то сомнительными травами и шпарят по Евангелию. Призывают, стеная: всей душой, всем сердцем люби человеков, люби Господа нашего единого! Трясут перед заострившимися носами несчастных крестами да иконами. Религиозная атрибутика служит чем-то вроде щита от мести одураченных родственников. Несмотря на усиленно проповедываемую беззаветную любовь к человекам, доллары шарлатаны стараются брать вперед и долго проверяют банкноты: все ли в порядке с номерами и на месте ли водяные знаки?.. По отношению к бедной Свете, чудненько вела себя и медицина официальная. Врала до последнего. Ведь и оперировали вроде как по другому поводу. Слово «рак» случайно всплыло только на восьмом месяце Светиной болезни, когда она и ходить-то уже практически не могла. Так дело было. Заехал к разведенной чете Фалько Жаннин отец Станислав Янович, хирург с тридцатипятилетним стажем. Сергей пригласил Олега со Светой. Янович, как и заведено в нашей медицине, как и сам практиковал в бытность свою хирургическую, рассказал Свете еще одну сказочку. Но Сергею признался прямо: четвертая стадия у Светланы, безо всяких анализов видно. Ничего не поможет. Через мои руки тысяча таких прошло. Сергей рассказал о заключении Яновича матери, та поделилась со Светиным братом Санькой, который после многих лет безалаберной жизни стал шибко верующим и корил сестру за курение. «У тебя рак! Бог за курение наказал!» — мрачно и даже, возможно, с неким торжеством заявил Санька по телефону. Света, как рассказывала потом Рита, стала белее вафельного полотенца. «Нет у меня никакого рака, Янович ошибся! — твердо сказала она. — А курю я последнее время мало совсем: пачки на неделю хватает». Олег произвел собственное расследование Светиной истории болезни. Поехал к оперировавшему хирургу. «Да, это рак. Я вскрыл полость и увидел, что поджелудочную тот уже пророс и пустил метастазы дальше. Мне не осталось ничего другого, как зашить полость и объявить больной, что операция по удалению желчного пузыря прошла успешно». — «А мне-то, мужу, почему ничего не сказали?» — «Да потому что рак поджелудочной железы считается неизлечимым даже на ранней стадии обнаружения. Человек может жить без селезенки, без одной из почек, без трех четвертей желудка и большей части кишечника, но без поджелудочной железы или ее части... Зачем нужно было напрягать вас раньше времени?» .................................................................... 1 2 3 Комик-детективы | 
