Отрывок 2 * * * Из Фрунзе, где февраль 1966 года выдался на редкость сухим и теплым, Сергей и мать с новым мужем вылетели в Красноярск. И влетели в морозную зиму, да с такими сугробами, что Родион Беспалько, близоруко щурясь, принял их в темноте за ангары. За стенами аэровокзала подвывал ветер, сибиряки из-за меховых одежд были похожими на медведей. Мать кутала Сергея в какие-то платки, но тот все равно никак не мог согреться. Зачем забираться на Север еще дальше? Из-за свирепствующего мороза якутский аэропорт не принимал несколько суток. Все это время, боясь высунуть носы на улицу, они прожили в здании аэровокзала. Спали в фанерных креслах, которые ныне можно увидеть разве что в сельских домах культуры, ели холодных аэрофлотовских кур и очень боялись лететь дальше. В шестидесятых годах из-за крайне низких температур зимнего периода авиакатастрофы на северных маршрутах происходили чуть ли не каждый месяц. Пассажирские самолеты ведь были тогда винтовыми — «Ил-18», «Ил-14», «Ли-12», «Ан-24», — то есть оснащенные двигателями намного более сложными и, следовательно, уязвимыми. Благо вместимости несопоставимой с нынешними аэробусами. «Ил-14», на котором Фалько энд Беспалько должны были лететь дальше, был рассчитан, кажется, всего человек на тридцать. Сергею запомнился тот неуклюжим, короткотелым, с квадратными, словно окна, иллюминаторами, в общем, сородичем не птицы, но самовара. Моторы долго прогревали — с неописуемым ревом, от которого у Фалько в первую же минуту заложило уши. «Граждане, не забудьте пристегнуться ремнями», — объявила стюардесса в свитере под форменным кителем, как две капли воды похожая на Федосееву-Шукшину. «Ай, все равно ни хрена не помогут!» — махнул рукой Родион Беспалько, вынимая откуда-то бутылку коньяка. За трое суток ожидания вылета он наслушался столько историй об авиакатастрофах... Фалько по малолетству больше, чем смерти, боялся, что ему не хватит мятных конфет «Летные», которые разносила по салону дородная стюардесса. «Ил-18» из Фрунзе в Красноярск, с дозаправкой где-то на Урале, летел более восемнадцати часов; «Ил-14» из Красноярска в Якутск чуточку меньше — двенадцать. В повадках обеих «винтокрылых птиц» было что-то лошадиное: по воздуху передвигались скачками: вверх — вниз, вверх — вниз. Пока долетели до столицы Якутской АССР, Сергей использовал все «блевотные» темные пакеты из плотной бумаги с гербом «Аэрофлота».
Если посмотреть на карту, то будет видно, что Красноярск настолько же севернее Фрунзе, насколько и Якутск — Красноярска. Только путь из Фрунзе в Красноярск пролегал злосчастным курсом норд-ост, но зато уж из Красноярска в Якутск — решительно по прямой: норд-норд. Поэтому если Красноярск поразил путешественников северным контрастом, то и Якутск после Красноярска — тем же. (Хорошо, что не было прямого рейса Фрунзе — Якутск. Контраст оказался бы и вовсе убийственным.) В Красноярске-то в феврале полно солнца. Днем, пробиваясь сквозь морозную дымку, над большим деревянным городом разгорался огромный оранжевый апельсин. А вот в Якутске дни были еще серыми и короткими. Зато ночи — словно бездна Марианская. Зимний Якутск — город абсолютной, безпопсовой, ирреальной тишины, угольно-черных ночей и ошеломляющих арктических морозов. Ночей неестественно ясных, трехмерных, голографических. Дым из труб идеально ровными пушистыми хвостами тек в равнодушное бездонное небо, сообщающееся напрямую с открытым космосом. Из аэропорта в портовый ленский поселок Жатай выехали на такси. Снега по обеим сторонам трассы было столько, что создавалось полное впечатление, будто заиндевелая «Победа» с шашечками на борту движется в тоннеле. Свет фар на поворотах вырывал отдельные фрагменты стен, насмешливо вспыхивавших ледяными радугами. После Средней-то Азии... Осторожно продвигаясь по скользкому насту, «Победа» как-то по касательной, бочком-бочком прибилась к двухэтажному бревенчатому бараку. Поеживаясь, путешественники по-змеиному выползли из теплого салона. К пункту назначения прибыли... Быдь Фалько старше, то засвидетельствовал бы: ощущение оторванности от цивилизации и даже мира, в которым живет все остальное, кроме якутов, человечество, в зимнем Жатае — стопроцентное. Может, и нет вообще никакого человечества?.. Гости из Средней Азии не сильно бы удивились. Слава Богу, хоть в бараке какие-то микрокосмы этого самого человечества все же наличествовали. Об этом свидетельствовали слабые желтые огоньки, с трудом процеживающиеся сквозь толстенные наросты льда на мелких оконцах. Метрах в десяти от подъезда с тонкостью ананаса в шампанском благоухал ледяной куб помоев.
Позже Фалько довелось вплотную ознакомиться с этой северной мусоросборочной технологией. Во дворе у барака выставлялся дощатый короб три на три и высотой метра в полтора. Жильцы выносили ведра с кухонными помоями и фекалиями (ни воды, ни канализации в бараке, естественно, не было, а дощатыми уборными зимой могли пользоваться только самые отчаянные мужчины) и выливали в короб. На морозе все это добро не успевало даже растечься и тут же схватывалось. Когда короб наполнялся, его разбирали и монтировали рядом. Освобожденный ледяной куб цепляли тросом и трактором оттаскивали в овраг на окраине поселка. Тетя Маша, дядя Петя и их младший сын Юрка, расслышав внизу отчетливое в морозной вакуумной тиши рокотание мотора, выскочили встречать. Сергея здесь видели впервые, но целовали бессчетно самым сердечным образом, тискали и вдобавок словно космонавта подбрасывали. С тех пор Фалько и познал, что нет на свете людей более открытых, отзывчивых и сердечных, чем северяне, — все равно, будь то якуты, украинцы или русские. Ведь без чувства локтя в тех экстремальных условиях выжить невозможно: ни физически, ни психически. Выяснилось, что к приезду гостей готовились не только родственники Родиона Петровича, но и весь барак вообще. На общей кухне был накрыт стол, который перекосился под тяжестью рыбных и мясных блюд, квашеной капусты, черемши, грибов, морошки... Ожидая старта, у раскаленной плиты стоял мятый алюминиевый таз со смерзшимися белесыми камешками пельменей. Под столом ползали дети, прятались, надеясь высидеть до пиршества, собаки. «Почему у них хвостов нету, — спросил Фалько у какого-то мальчишки, — якутские породы такие?» — «Не все без хвостов, — ответил шкет. — У сибирских лаек хвосты есть — потому что пушистые и теплые, — они ими, когда на снегу спят, носы укрывают. А у остальных, материковых собак, в первую же зиму отмерзают». И покатило-полилось якутское пиршество: с обильными возлияниями, под лаконичные, но достаточно теплые тосты. А также с родственными и не родственными лобызаниями, с музыкой по интересам: то есть аккордеоном для «стариков» и проигрывателем для молодежи. Фрунзенский мэн Родион с очень сложным выражением фэйса вынул из чемодана завернутую в папиросную бумагу священную реликвию — пачку рентгеновских снимков с нарезанными ведьмическими кругами звукозаписи и какими-то черепами да мослами в качестве фона. «Битлз?» — спросил кто-то с робкой надеждой. «Есть и битлы, — небрежно ответил Беспалько. — Но сначала — твист!» — «Твист?!» — «Ага, счас ломанем. Умеет кто-нибудь?.. Понятно, понятно. Пока от нас до Жатая, через Аляску и Чукотку, чего-нибудь дойдет... Ну, тогда освободите площадку». Молодежь бросилась выполнять команду, и для сольного танца фрунзенского мэна очистили целую комнату. Рентгеновский снимок с чьей-то челюстью без двух передних зубов долго выбрыкивался, выпендривался, скрипел, но наконец хрипло завел: «А бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, у-у-у — шарлала». Родион Беспалько, нацепив на нос стиляжьи черные очки, вопиюще нелепые для зимнего ночного Жатая, полусогнув колени, стал раскачивать ими в разные стороны. Ладонями же совершать некие ритмичные движения, будто держал щетки с пастой гойя, а его живот являлся одновременно боком медного самовара. «А бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, у-у-у — шарлала», — выдали беззубые челюсти второй куплет, как две капли воды похожий на первый. Родион же Петрович все чистил и чистил самовар, знай себе наяривал, пытаясь вдобавок откинуться на полумостик. «Милка, страхуй!» — крикнул он супруге, и та стала поддерживать благоверного за поясницу. «А бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, а бэби-бэби бала-бала, у-у-у — шарлала», — выдали беззубые и третий. Такой же шедевральный. Под аплодисменты аудитории, с помощью Серегиной мамы, Родион встал-таки на мостик, выставив засиявший от пасты как солнце медный живот на всеобщее обозрение. Наступила арктическая тишина, такая, что стало слышно музицирование за перегородкой. «Вышел в степь донецкую парень молодой», — душевно выводили за досками «старики». Собравшиеся на твистовое представление дети и бесхвостые собаки потянулись на их половину. Таз-то хоть и был медным да пустым оказался, а стариковский алюминиевый, мятый стоял себе тихонько, скромно — с пельменями. Гордый своей продвинутостью Родион Беспалько отер пот и завел разговор про охоту. А як же. «А что, в округе-то зверья много?» — «Да сколько хошь. Даже в тайгу ездить не нужно. Ведь почему собаки в дом щемятся, из-за мороза? Нет, потому что медведи-шатуны ночью из тайги приходят — на помойках кормиться». Действительно, знающий человек мог бы разглядеть в глазах собак затаившийся страх. Мороза так бояться не могли. Да и чего бы им теперь, бесхвостым, мороз-бабай сделал? Собака... собачки... Зачем их было столько? Ведь и ночью Сереже Фалько приснилась желтая-прежелтая собака. В стае желтых-прежелтых собак... Собака была такой ласковой, улыбающейся. То есть улыбалась совершенно по-человечески. Только не очень радостно, будто больная совсем. И виноватая. Утром мама переполошилась: «Что-то Сергей желтый какой-то». Тетя Маша, потрогав его лоб, добавила: «И огнем горит! Нужно вызвать «скорую». Была желтуха. Фалько забрали в детскую инфекционную больницу, в которой пролежал до конца марта, который ничем от февраля не отличался. Ни маму, ни его новых родственников дальше зарешеченной двери приемного покоя не пускали. Они обменивались приветственными знаками, и им хватало. Но однажды мама жестом показала, чтобы Сергей приник к стеклу ухом. «К нам Света приезжает!» — «Как? — удивился Сергей. — Ведь она в пищевом учится». — «В здешнем речном теперь будет». ...................................................... 1 2 3 Комик-детективы |
