ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ТУМАШ


ПЛАМЯ СТРАСТИ В ЦИСТЕРНЕ С БЕНЗИНОМ

Окончание. Начало.

 

.............................................................

— И что вы там, в газете-то, прочитали, помните?

— Как же, очень хорошо помню. Обижаете прямо. Прочитал, будто одна женщина в Англии тройню от привидения родила. Что, оказывается, семьдесят лет нами правила не коммунистическая партия, а инопланетяне, гомлибусы, засланные с враждебной планете Земля...

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнул Прищепкин. — Дальше не надо. Теперь давайте о происшествии.

— В общем, как интеллигентный, культурный человек, я стою и читаю газету, которую мужик рядом держит. Вдруг гляжу — прёть прямо на меня махина такая здоровенная. А за рулем в кабине — рогатый черт. И морда у него, знаете, такая ехидная-преехидная. Ухмыляется еще так, глядите.

— Только не надо показывать!.. Не надо, говорю, кругом больные люди ходят!.. Так кто в кабине сидел?

— Ну, не черт, конечно. Какие сейчас, с нашей-то экологией, могут быть черти? Вообще, если честно, не верю я всей ерунде этой, которую в газетах пишут. Не черт, короче, а обычный человек с рожками. Блондин, кажется.

— Что, может, и рожки вы хорошо разглядели?

— Ну, разумеется. Я же не слепой. Точно такие, как у вас.

Прищепкин с досадой захлопнул блокнот.

— Все, можете быть свободны! Ну, идите же, чего стоите, я вас больше не задерживаю.

Вернувшись домой, в офис на Коллекторной-Бейкер-стрит, Прищепкин стал обзванивать свидетелей, которые обошлись без госпитализации. Так как Георгий Иванович имел обыкновение начинать с наиболее трудного (неприятного или опасного), а легкое (приятное и безопасное) оставлял на потом, то первый звонок сделал Анастасии Дмитриевне Шевченко, у которой под колесами бензовоза погиб муж.

— Нет мамы дома, — ответил на другом конце провода бесцветный девчоночий голос. — Надо организовывать похороны папы, а у нее — сердце. Увезли на «скорой».

— Так что, вообще некому этим заниматься? — обреченно спросил Георгий Иванович. (А куда бы он делся? Впрягся бы как миленький. Не зря звонок к Шевченко показался ему самым трудным.)

— Да нет, тут с папиной работы пришли. Тетя Женя из Казани прилетела.

Георгий Иванович с огромным облегчением извинился и положил трубку. Дозвонился до бывшего вояки Мороза.

Михаил Геннадиевич был брав, подтянут и немногословен, очень располагал к себе благородной сединой на висках и выражением ума, мужественности и спокойствия на лице.

— Это был наезд. Заранее обдуманный, совершенный на трезвую голову. А потом — самоубийство, хотя и выглядит оно как авария. Наверно, просто не успел этот сумасшедший для тарана контейнеровоза лоб в лоб на встречную полосу выйти. Но решил все же попробовать: а вдруг получится? Не стал следующей тяжелой машины дожидаться — нервы сдали. На «помощь» столба он, конечно, не рассчитывал, решение принял в доли секунды.

Прищепкин тоже пришел к такому заключению и был очень рад подтверждению своим мыслям.

— Он притормозил перед бордюром?

— Конечно, а потом опять газанул. Я в последний момент успел от бензовозовского бампера увернуться — армейская выучка помогла.

Колосовская от дачи показаний отказалась. Еще не отошла от шока. По свидетельству мужа, боялась выходить на улицу: а вдруг опять какой-нибудь шизофреник... Похоже, она нуждалась в помощи психотерапевта. И не получала ее, так как у нас принято лечить только «живот», «спину»... Что такое «психика», многие простые люди не очень-то и представляют.

Ладно, подумал Прищепкин, попробую поговорить через пару деньков. Главное, чтобы Саламатин не успел заморочить ей голову.

Теперь пора было заняться Шибутом. С какой стороны к нему подступиться? Прищепкин особо голову и не ломал. Со звонков наркологам и психиатрам: не стоит ли у них Шибут на учете?.. По идее, не должен был, потому что к перевозке «особо опасных грузов» лишь бы кого не допускают. Не положено. Но мало ли чего у нас не положено, однако делается на каждом шагу. Например, недавно в каком-то из московских аэропортов обнаружился авиадиспетчер-наркоман. В «Комсомолке» писали.

Нет, не засветился у них Шибут. Хотя, конечно, этот факт не гарантировал того, что он психически здоров и не сидит на игле. Наверно, и пятая часть психопатов и наркоманов точно так же ни на каком учете не состоит. Тем не менее... Прищепкин позвонил в Республиканский центр СПИДа. Чем черт не шутит?.. И этим черт не шутил.

Георгий Иванович скокнул в морг судмедэспертизы.

Ох, не любил же он это заведение. Вернее, боялся. Хотя и трудился в морге хороший знакомый, не раз его выручавший Толик Тойберман. Ведь морг — государственное, ведомственное, а конкретно эмвэдэшное учреждение. И всяких там частных детективов, по идее, на порог не должны пускать. Однако Тойберман на свой страх и риск не только якшался с Прищепкиным, но и делал для него такие вещи, из-за которых вполне мог вылететь с работы и даже попасть под суд, — ну, конечно, скорее теоретически. Подумаешь, эксгумации без санкций проводил. Как говорится, Бог не выдаст, хрю-хрю не съест.

Ничего сенсационного при вскрытии Шибута Тойберман не обнаружил. Зато деталь интересную выяснил: до смерти суток двое тот не ел ничего. С вечера пил, предположительно водку, но не так уж и много. Вряд ли это могло существенно повлиять на его реакцию.

Однако деталь эта очень гармонично вписывалась в версию Прищепкина о преднамеренном характере наезда. Затрепетали нервишки, мол, когда решился. Кусок в горло не полез. И выпил накануне, чтобы как-то остудить водкой-то накал внутренний. Собраться, сгруппироваться.

Что же это случилось с ним, что произошло за двое суток до катастрофы?

Полагая, что вдова Шибута сейчас тоже занята организацией похорон, Георгий Иванович решил пока ее не трогать. По крайней мере в ближайшее время. Поехал на место работы Шибута.

«ООО «Добрыня»... Словно издевка звучит сейчас название организации. Какие тут комментарии, очень «доброе» дело совершил один из ее работников», — по пути думал Прищепкин.

ООО «Добрыня» владело двумя заправками и маленьким придорожным кафе. Одна заправка была на могилевской трассе, другая на московской; где-то там, не доезжая до поворота на Колодищи, поставили и кафе. Офис «Добрыни» располагался в бизнес-центре «ХХI Век», что в Уручье.

Из опыта Георгий Иванович знал, что «производственную» информацию надо собирать по принципу «снизу вверх», но ни в коем случае не наоборот — «сверху вниз». Низам наплевать на тайны верхов, ведь те платят им ровно столько, чтобы не умерли с голоду, а все остальное гребут под себя. Хотя к учредителям «Добрыни» этот принцип, возможно, и не относился. Ведь «королев бензоколонок» к пролетариату относить никак нельзя. Как сказали бы в Одессе, можно очень сильно ошибиться. А кто у них еще гегемон, кафешный повар, что ли?.. Хм, повара с поварешками, штурмующие Зимний дворец... Нет, эти ребята тоже себе на уме.

Тем не менее Георгий Иванович и на этот раз двинул в народ, то есть поехал на заправку. Это потому что сам был из народа, его крохотной частичкой.

— Да что я могу вам о Шибуте рассказать? Мы только здоровались. Он привозил бензин, сливал и тут же уезжал. Чего нам тары-бары разводить? — от первого же вопроса замкнулась от детектива на все замки операторша, молодящаяся дама с лицом вульгарным и волевым.

— Ну, хоть в общих чертах — каким был: веселым, грустным, разговорчивым, молчаливым?

— Я же сказала: Шибут не был для меня ни братом, ни сватом, ни любовником, наконец. Даже не знаю, как его зовут.

— Но ведь в штатном расписании «Добрыни» всего тридцать человек.

— Шибут не проработал у нас и года, — упрямо срывала «королева» все попытки Прищепкина по налаживанию контакта.

Подле нее отирался какой-то неказистый мужичок в хэбэшной спецовке и кепчонке, который вроде что-то здесь ремонтировал, регулировал... Он как-то зыркнул на Иваныча со смыслом, и тот сообразил, что мужичку есть что сказать, — знание его аж распирает и требует выхода. Кстати, кто первый изрек, будто женщины болтливы? Вероятно, он имел в виду, что те просто любят общаться. Тайны женщины держат гораздо лучше мужчин. И большинство вздорных слухов, сплетен исходит именно из мужских уст.

— Пойду я, Владимировна, покурю, — сказал мужичок, вытирая руки ветошью.

— Иди, иди, только подальше, — неприязненно пробурчала «королева».

Когда за мужичком закрылась дверь, Прищепкин для вида спросил ее что-то про наличие масел и откланялся. Сказал, будто поедет за характеристикой Шибута в офис. «Что делать, коль вы его действительно не знаете. Все объяснимо, в большом городе: в отличие от деревни, в отношениях между людьми принято придерживаться дистанции». А сам двинул искать мужичка. Обнаружил того за пожарным щитом.

— Послушайте, а нельзя ли сделать как-то так, чтобы меня не выпячивать, даже не упоминать нигде? Будто и не говорил вам ничего, вы сами до всего докопались, — без предисловий поставил мужичок условие.

— Конечно, — пообещал Прищепкин. — Пока у нас нет закона о защите свидетелей, вы вправе обращаться с такой просьбой.

— У них банда, понимаете? Вы пытаетесь Владимировну разговорить, а она такой же член банды, как и хозяева «Добрыни», улавливаете?

— А Шибут? — быстро спросил Прищепкин, боясь, как бы мужичок не опомнился и не замкнулся.

— И Шибут тоже, — ответил мужичок, именно которого-то здесь, наверно, в черном пролетарском теле и держали. — Понимаете, цистерна шибутовского МАЗа хитрая была очень. По паспорту вместимостью ровно восемь тонн, а на самом деле — восемь тонн четыреста. И на остальных наших бензовозах точно такие установлены. Надо полагать, что их специально под заказ для «Добрыни» выпустили. И совсем не там, где написано в техпаспорте. Чтобы красть, естественно. Ведь к калибровке цистерн имеются определенные требования. Плюс-минус литр, полтора. Но четыреста... А на нефтебазе калибровку не проверяют. Зачем? Ведь считается, что украсть невозможно. В общем, каждый день Шибут, Маринич, Потапов и Бяло привозили с Кривичской базы, что под Могилевом, в общей сложности тонну двести ворованного бензина.

— Откуда вы сказали?

— С Могилевского района.

— А почему именно оттуда? Разве ближе базы нет? В Фаниполе, насколько я знаю, нефтебаза есть.

— Причин тут несколько может быть, — хитровато улыбнувшись, ответил мужичок. — Я на нефтебазах никогда не бывал, но все же думаю, что какой-то учет, контроль там обязательно имеются. Это при Хрущеве бензин шесть копеек стоил. Сейчас-то цифры совсем другие. Может, и весы на выезде стоят: хочешь не хочешь — все равно через них проезжать придется. Наконец, недостача должна была высвечиваться при суммарном подсчете: сколько денег перечислили, сколько бензина отпустили. Это один, два раза на калибровке можно каким-нибудь образом базу провести. На третьей ходке обязательно с поличным подловят. А тут четыре бензовоза годами бензин возят. Как так получается? Значит, на базе кому-то выгодно под дурачка косить. Кто-то их там прикрывает. Получилось у Денисова, директора «Добрыни», с начальством нефтебазы в Кривичах мосты навести — туда и машины шлет. Вышло бы с Фаниполем, — конечно же, поближе б ездили.

— Ага, очень интересная сцепка получилась! Плодотворная! — воскликнул Прищепкин. — Однако по-прежнему непонятно, почему Шибут устроил такое?

— Ну, уж этого я знать не могу, — развел руками работяга. — Что знал, то и рассказал. Может, не поделили чего и он психанул так. Может, еще холера какая.

— Так что хоть представлял из себя Шибут? Вы его хорошо знали?

— Разобраться, что за человек он, никак я не мог, потому как на работе не пересекались. Он крутил баранку, а я — старик уже скоро, тут у них кем-то вроде мальчика на побегушках. Ну, здоровались. Как-то пару раз говорили ни о чем. А из себя Шибут неказистым был: сутулым, низким, зубы гнилые. Зато жена, говорят, у него красавица...

Мужичок вернулся в операторскую, а Прищепкин подумал, что теперь было бы неплохо выловить кого-нибудь из водителей. Он не собирался пока налегать на «нефтяную» тему — ему бы с Шибутом разобраться. Ведь мужичок тот, если разобраться, дал ему очень мало, однако нагрузил информацией, требующей какого-то дальнейшего продвижения. Хорошо, ну, участвовал Шибут в хищениях, но ведь это еще не повод, чтобы людей на остановке давить. У нас все воруют. Или воровали по возможности. В крайнем случае, будут воровать после получения аттестата зрелости, а пока не воруют по малолетству. У нас общество так устроено. Нам, наконец, так нравится. Но если этак каждый начнет...

Прищепкин съездил в универсам и затоварился там кефиром, колбасой и батоном. Прежде чем выбирать колбасу, немного замылился. Он где-то, кажется у Малахова, читал, будто ни в коем случае нельзя мешать мясное с молочным... Ну, это ведь немножко другой случай, рассудил он. Колбаса не мясо, ее делают из сои и туалетной бумаги. Сойдет поэтому.

Георгий Иванович загнал «восьмерку» на стоянку, которая была вблизи заправки, и наблюдал за ней из салона. Ждать пришлось недолго. Час — полтора. И на заправку заехал точно такой же МАЗ с цистерной, какой был у Шибута.

Иван Иванович Бяло — собрат Шибута по азартному воровскому промыслу — оказался еще молодым, но уже абсолютно лысым. Эта абсолютность, впрочем, кажется, была искусственной. То есть Иван Иванович по нынешней моде, так сказать, добривал голову до победного конца, чтобы от нее, словно от майской дождевой лужи, отражались свет луны и лучи солнца. А еще Иван Иванович был, как булка, рыхлым — хотя и не сказать, чтобы толстым, — прыщавым и бледным. Когда Прищепкин ему представился, побледнел еще больше. Ага, испугался! То ли еще будет, воришка несчастный! Всех посадим, сами сядем и захлопнем двери камер изнутри! Вот как мы недуг наш духовный преодолеем!

Однако детектив не стал торопить события и завел разговор о личности Шибута. Иван Иванович сразу же перевел дух и оживился:

— Знаете, психанутый был Шибут. Точно. Причем в достаточно серьезной степени. Подколешь его немного, ну, знаете, по-шоферски, у нас без этого не обходится, а он с кулаками лезет. Всегда был напряженным таким, резким. И со здоровьем у него проблемы были серьезные. То ли что-то с печенью, то ли с желудком. За все время нашего знакомства я от него только одну шутку слышал: «Поздно пить «Боржоми», если почки отвалились».

— То есть вы считаете, что его наезд на людей и последующее самоубийство просто результат некоего временного умопомрачения?

— Да, именно так и считаю, — ответил лысый Иван Иванович.

— Но ведь какой-то повод для этого умопомрачения должен был быть, не просто же так психанул, типа «муха укусила». Какой?.. И второй сразу вопрос: не случилось ли с ним что-нибудь за два дня до катастрофы? Может, ссора, гаишники кровь испортили, начальство гадость сделало?

— Насколько мне известно, ничего такого с ним не было... Знаете, я вам вот что скажу: с личного все у Славки заплясало. У него жена, извиняюсь, «б» конкретная. А Шибут любил ее страшно. Ревновал к каждому столбу. Такой ревности в жизни я еще не встречал. Он устраивал за ней слежки. Устанавливал под супружеским ложем диктофоны. Даже не разрешал работать, вынуждая сидеть дома. На моей памяти Наташка проработала только несколько месяцев — в инфекционной больнице буквально в трехстах метрах от их дома. И то провожал ее на работу, проверяя по пути все кусты. На предмет нахождения в них любовников. Последнее время Шибут носился с идеей достать где-нибудь полиграф. Ну, который еще «детектором лжи» называется. Чтобы Наташку на нем не реже раза в неделю пытать.

Иван Иванович прямо соловьем заливался, Толкуновой пел о чужой личной жизни. Так и спешил сказать все, что знает и думает. Это Бяло таким образом, словно волчица-мамаша от норы с детенышами, детектива от «нефтяной» темы уводил. Георгий Иванович и не упрямился: пусть уводит. Ведь это не он, «нефтяной» мотив этот, в деле о наезде первую скрипку сыграл. Точно не он!

— Хотя и прожили вместе они довольно долго — лет пять с гаком, но детей так и не нажили. И всю зарплату Шибут тратил на свою Наташку. На шубы ей давал, на сережки там всякие. — На этом месте горячего повествования Иван Иванович отвел глаза. Потому что и воровал Шибут только ради нее, женушки своей любимой. А вот ради кого или ради чего воровал сам Иван Иванович, он, естественно, хотел бы по возможности не распространяться.

— Ну, а были у него основания для ревности? Или вы, как это часто бывает, назвали ее «б» только ради словца красного?

— Были, — веско и знающе ответил Бяло. — Семь лет назад, когда фирма только основалась, она пришла к нам секретаршей у Денисова работать. Я тогда его личным водилой был и постоянно в офисе отирался. А директор Денисов бабник еще тот. Как и все они, коммерсанты. Разумеется, очень скоро она стала его любовницей. Но Денисов больше трех месяцев с одной и той же не может — а чего, деньги есть. К другой переметнулся. А Наташку начал под всех друзей, деловых партнеров подкладывать. Банька там, шашлычки. Как водится. А та и рада стараться. Ей тоже так больше нравилось, чем с одним шефом. Так это весело, со вкусом жили. Однако у Наташки еще больше аппетит разгорелся, и стала спать она вообще со всяким встречным-поперечным. Прямо в какую-то половую акулу превратилась. — Иван Иванович отвел глаза. Поэтому детектив подумал, что в пасть этой акулы периодически попадал и сам Бяло. — И тут в поле ее зрения попался Шибут: неказистый, сутулый, с гнилыми зубами. Однако в отличие от остальных ее поклонников, которым было нужно только ее тело, безумно в нее влюбился. Таскал букеты цветов, коробки конфет, ну и так далее.

— Если я не ошибаюсь, какой-то француз, возможно даже Мопассан, писал, что самые верные жены — это бывшие проститутки. Так что, Наташка не завязала?

— В том-то и дело, — опять веско и знающе ответил Бяло. — Поспешила она выйти за Шибута. Вот в чем беда. Могла же выбрать себе мужика по вкусу. За ней любой, только знак дай, побежал бы: профессор, бизнесмен, шейх... А она понадеялась полюбить в ответ Шибута...

— Значит, наезд на людей — следствие психического срыва Шибута на почве ревности?

— Да, я считаю так, — подтвердил Иван Иванович и честно-честно, со значением посмотрел в глаза детектива. Он словно желал подкрепить и дополнить подтверждение на телепатическом уровне вот каким образом: нет, воровство бензина здесь ни при чем, прошу считать это шизой на почве ревности в чистом виде.

И Прищепкин отстал от Бяло: пусть пока живет человечек. Теперь можно было заехать в офис к Денисову, но Прищепкин настолько отчетливо того представил, что делать это ему расхотелось резко и решительно: целое стадо таких денисовых он видел как раз перед тем, как поехать купаться на Цнянское водохранилище. За поеданием омаров в ресторане бизнес-клуба. Ну его, короче. Ведь прост Денисов, как хламидия.

А вот к Наташе он поедет. Раз уж смерть мужа для нее не более как тяжелая и мерзкая работа. В путь!

Шибуты жили на Варвашени, на углу с Кропоткина. В слишком дорогом для простого водилы доме, в котором было что-то от старых, построенных в тридцатые годы нью-йоркских небоскребов. Та же основательность, монументальность и броский, сомнительный шик костюма гангстера эпохи Аль Капоне. Но этажей на двенадцать, то есть без прыжка в высоту. Обрезанный такой небоскребчик. И это было немножко странно, оставляло ощущение некой незавершенности. Однако на фоне соседних серых панельных домов он все равно смотрелся Аполлоном.

Георгий Иванович поднялся на десятый этаж.

И дверь квартиры Шибутов была не лишь бы какая. Стальная, словно в несгораемом шкафу, сейфе или бомбоубежище. Но обклеенная радующим глаз желтым сосновым шпоном. Позвонил.

Прежде чем открыть, его долго изучали... Хм, а может, он так, не детектив, не мент вовсе, а просто соболезнования выразить, не обязательно же попрошайкин, вымогалкин какой-нибудь.

Наконец дверь несгораемого шкафа-сейфа-бомбоубежища с мягким масляным щелчком отворилась. И перед взором Георгия Ивановича... предстал ангел без крыльев. Голубоглазый, белокурый, в облегающем точеную фигуру кружевном траурном платье. И в черных чулках очень зажигательных, состоящих из мелких нитяных ячеек. Из таких, кроме чулок, еще и браконьерская сеть состоит, через которую ни одна рыба, даже самая мелкая, проскочить не может... У бедного Георгия Ивановича, который не то чтобы с ангелами, с женщинами Бог знает сколько напрямую (да и косвенно, если честно) не контактировал, отвисла челюсть. «Интересно, а что они, ангелы эти, на нашей грешной земле кушают? — не подвел его, однако, сыскарский скепсис и цинизм зрелого, тертого городского мужика. — Ведь икра осетровых в магазинах есть, а вот как насчет нектара орхидей и роз, а также амброзии?»

Георгий Иванович не знал, что такое «амброзия». Может, гадость какая. Вроде варенья из кабачков. Не исключено, немного лучше — вроде фирменного чая агентства «Аз воздам».

— Вы из «Добрыни», от Денисова? — с надеждой спросила ангел.

По отношению к покойному фирма, по-видимому, повела себя не совсем людски, стала дистанцироваться. Вот так всегда у нас: воруем вместе, а как что...

— Не совсем, — высоким от волнения голосом пропищал Георгий Иванович, пытаясь просочиться за дверь прежде, чем та захлопнется перед его носом. — Я один из пострадавших. Но не бойтесь, я только хотел кое о чем вас спросить.

— Какие сейчас могут быть вопросы? — недовольно поморщилась ангел, пропуская детектива в прихожую, главное место в которой занимало громоздкое дубовое трюмо с наброшенным на зеркало черным крепом.

Забыв обо всем, детектив обалдело вперился во вдову.

«Все мужики — козлы! У них только одно на уме», — говорят наши милые женщины. Автор — между прочим, тоже из отряда штаныносных — с ними не совсем согласен. Умеют мужчины любить. Пусть и не так сильно, но... Достаточно вспомнить наших мальчиков, стреляющихся из-за несчастной любви на постах у ржавых атомных бомб и разворованных складов. Кроме того, у нас есть одно маленькое оправдание. Мы козлы не по охотке, а по заложенной в нас природой программе. У которой, между прочим, есть на все свои резоны. Поговорим о программе подробнее.

Особенность ее состоит в том, что какой-то черт вечно гонит нас на все новые поиски женской красоты, которая в последний момент все равно ускользнет между наших пальцев. Мы очень хорошо понимаем, что в погоне за миражами рискуем потерять все. И теряем. Но все равно ничего поделать с собой не можем. Потому что природа заложила в нас функции осеменителей, а не хранителей. Чтобы ни одна женщина не осталась без потомства. Иначе бы мы все до одного влюбились в Аллу Борисовну Пугачеву и все — ни на кого больше не обращали внимания. А устроила бы такая ситуация Природу или Филиппа Киркорова?.. В том то все, други мои, и дело!

Женская красота как бы подразделяется для нас на три категории. Первая, это за которой и бегать-то не нужно, так как ввиду дефицита мужчин она сама гоняется за нами. Вторая, ради которой нам приходится уже пихать локтями друг друга, ради обладания которой мы готовы совершать разные нерациональные поступки. И третья, самая редкая и для нас опасная: красота королев и тысячедолларовых шлюх, которая уже может помыкать нами как угодно. Вот перед этой-то красотой мы и вовсе падаем ниц, полностью теряем чувство собственного достоинства и чувствуем себя рабами. К ногам этих королев или шлюх (все равно кого!) мы, ни на секунду не задумавшись, готовы положить свои состояния, своих детей, жизни...

Стоит ли говорить, к какой категории относилась красота вдовы?.. К той самой, роковой, ради удержания которой Шибут накрал бензина лет на семь с конфискацией имущества. В огне этой страсти было суждено сгореть и ему самому и погибнуть еще шестерым людям.

— Так к кому вас приревновал муж?

— Да к Димке Никольскому, — нервно ответила вдова. — Главное, между нами ведь ничего и не было. Мы с ним случайно познакомились на улице. Уж не знаю, откуда у него оказался мой номер телефона, но Никольский звонил несколько раз, пытаясь назначить свидание. Слава узнал об этих звонках благодаря определителю. И, что называется, завелся, начал наводить о нем справки.

Со своей фирмой тот в НИИ электроники помещение снимал. И жил где-то совсем рядом, в сельхозпоселке. Так как Никольский был почему-то «безлошадным», то ездил домой на общественном транспорте. И на обед в том числе, к мамочке. Всегда выходил из здания НИИ в одно и то же время и — на остановку.

Слава в тот день должен был, как обычно, ехать в командировку. Но за пределы города вряд ли выезжал. А дождавшись обеденного времени, ринулся на остановку, чтобы задавить Никольского...

— И все-таки я не совсем понимаю вашего мужа, — произнес Прищепкин после непродолжительной паузы. — Ну взял бы он, что ли, да вызвал этого Никольского на дуэль. Причем здесь остальные люди?

— Потому что эта дуэль для Славки плохо бы закончилась, ведь Никольский бывший спецназовец, а муж и в армии-то по здоровью не служил, — ответила агнелоподобная вдова так, что поставила под сомнение утверждение, будто ничего между ней и Никольским не было. Ведь тот успел рассказать ей о своей жизни! Интересно, что она о нем еще знает?

Но Прищепкин не стал об этом спрашивать. Какое это уже имело значение? Расследование было закончено.

Комик-детективы, повести:
«Миром правит любовь!»«Чисто русское убийство»«По совместительству экзорцист»«Дело рыжих»«Проруха»

Дизель-генераторные станции купить dizel-generatornye-stantsii-kupit.html в Тамбове

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com