ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ЦАРЕВ


Об авторе. Содержание раздела. Стихи после 2007 г.

2003-07
 2      4        7 

 

 

Холодная печь

 

Было время — с утра до утра рупора

Ложь, как гвозди, по шляпку вгоняли в виски.

Нас направо пытались тянуть «свитера»,

Но налево, налево вели «пиджаки».

Под ногами болотом — прокисший елей.

Россыпь звезд на груди, а на небе темно!

Чтобы псы на цепях не рыдали все злей,

В их охрипшие глотки вливали вино...

 

Жизнь брала в оборот, что ни год — недород,

То ли мало свобод, то ли много вериг...

И по кухням ворчал разночинный народ: 

«Ты куда нас завел, малахольный старик?

Ни вина, ни пшена, лишь холодная печь,

Как голодная рыба с разинутым ртом...»

А старик все тянул и тянул свою речь,

В смутный завтрашний день указуя перстом.

 

Моль пресытилась бархатом ветхих знамен...

«То низы не хотят, то не могут верхи» —

Вот и вся Камасутра застойных времен.

Но какие в те годы рождались стихи!..

И однажды бетон разорвала трава,

Под лежачие камни пробился ручей,

И героям кухонным вернули права —

На свободу письма и публичных речей.

 

Отдохнуть бы пора, но опять рупора,

Костыли новых истин вгоняют в виски.

Позабыв про вчера, оттеснив «свитера»,

Маршируют направо теперь «пиджаки».

Отменили елей и парадный салют.

Цепи стали длинней — псы довольны весьма.

Жаль, по кухням уже до утра не поют,

И холодная печь снова сводит с ума!

 

А тельцом золотым замороченный люд —

И не в теле пока, и душой обнищал,

Все смакует во сне запах призрачных блюд,

Что еще малахольный старик обещал.

Только счастье, увы, решетом не поймать,

И из старой дыры шубы новой не сшить...

Сколько ж нам предстоит еще дров наломать,

Чтобы русскую печь натопить от души?

 

 

Читая Чейза

 

На грани между «инь» и «янь» я,

Вкушая хмель деепричастий,

Ищу такие состоянья,

Когда не в состояньи* счастье.

Читаю Чейза, все условно:

В кавычках — мыслей коромысла.

Я щелкаю скорлупки слов, но

Не нахожу порою смысла.

Я образован, я не бездарь,

Я знаю, что предлог — не повод.

Но семантическая бездна

Меня ломает как слепого.

Иной язык, иные сказки,

Где виски цедят без закуски,

А я совсем другой закваски,

Ведь я молчу — и то по-русски.

Катулл — хорош, но Пушкин ближе.

Пусть мчится римская трирема,

Пусть мертвым языком оближет

Волчица Ромула и Рема.

Русь тоже словом даровита,

Хотя и грелась не мохером.

На «пи» чужого алфавита

Мы отвечали русским «хером».

И в пустоте местоименья

Божественный рождался лучик:

«Я помню чудное мгновенье»...

Ну, кто сказать сумел бы лучше?

_______________________________________

*В данном контексте — денежное накопление

Катулл — древнеримский поэт

Трирема — древнеримское плавсредство с тремя рядами весел

Пи — буква древнегреческого алфавита

Хер — буква кириллицы

 

 

Время отлива

 

Томное пламя лениво играет в бокале кампари.

Спелые звезды над сонным заливом горят благосклонно.

Несуетливые волны отлива, как девочки в баре,

В медленном танце свое обнажают соленое лоно.

 

Бродят туристы прибрежной рокадой вдоль моря и суши,

Смотрят на пальмы, на желтые мачты и туши баркасов.

Пряные ветры ласкают им губы, а души им сушат

Знойные страсти испанской гитары и стук маракасов.

 

Как это странно, когда в иностранно-банановой чаще

В сердце ударят зарядом картечи знакомые трели...

Здравствуй, залетный, рязанский соловушка, братец пропащий!

Как же я рад неожиданной встрече, мой милый земеля!

 

Как ты бедуешь здесь, маленький гений, не признанный югом,

В серое тельце вместивший раздольную русскую душу?

В этом крикливом раю попугаев, непуганых вьюгой,

Песен березовых тихое таинство некому слушать...

 

 

Полуночный чай с лимоном

 

У надменной Вселенной изысканно холодны руки

Не согреть их ни яростным звездам, ни углям Аида.

Миллиардами лет в этом мире копилась обида,

Заполняя дырявый кувшин на божественном круге.

 

Так на что мы надеемся, сидя на кухне за чаем,

Обнимая друг друга, и глядя в бездонную полночь,

Где кричит, заблудившись, бездомная «скорая помощь»,

И молчит телефон, на звонки больше не отвечая?..

 

Черным крепом задернуто небо и тьмою кисейной.

Но так хочется верить наивным пророчествам Ванги,

Что однажды с рассветом на землю опустится ангел

И оттают молочные реки и берег кисельный.

 

Мы не вечны, но тем и бесценны любимые руки,

И та странная ночь, и тот чай с ароматом лимона,

И то время, когда со стены мы снимаем «Кремону»

И поем про дырявый кувшин на божественном круге.

 

Безмятежны как боги, взирая в бездонную полночь,

Обнимаем друг друга у самого звездного края,

Где незримые силы седыми мирами играют,

Где беспомощно плачет бездомная «скорая помощь»...

 

 

Вечный город

 

Каждым кирпичиком вечного города помнит столица

Каждую капельку, каждую ниточку красных дождей,

Время кирзовое, стяг кумачовый, гранитные лица, 

Медную музыку, поступь чугунную старых вождей.

 

Бремя свободы столичные жители знали едва ли.

Кто-то ступал по паркетным полам, как по стали ножа,

Кто-то считал свои тусклые звездочки в полуподвале,

Тщетно надеясь подняться по жизни на пол-этажа.

 

Гордые беды и бедные радости комнаты тесной.

Стены картонные. Плиты бетонные. Майский парад.

В маленьком дворике простыни сушатся ночью воскресной.

Песни застольные. Слезы невольные. Крики «ура».

 

Взяли столицу кремлевские ели в ежовые лапы.

Били куранты, минутною стрелкой наотмашь рубя.

И чередою избитые истины шли по этапу,

Каждому встречному за полцены предлагая себя...

 

 

Угол преткновения

 

Свет неясный, путь окольный

Снова ждут тебя, мой друг.

Не любовный треугольник

Разорвал семейный круг.

Шутки жизни не из ваты,

А из битого стекла.

Ты был слишком угловатый

И остался без угла

 

Тайны древних геометров

Не разгаданы тобой.

Из вполне квадратных метров

Сложен шарик голубой.

Нас духовные заботы

Учат домом дорожить.

Разве можно жить духовно,

Если вовсе негде жить?

 

До чего мала планета,

До чего она кругла...

Угловатому поэту

Не найти на ней угла.

Без угла на свете туго

В этот равнодушный век.

Кто себя загонит в угол —

Тот счастливый человек.

2003-07
 2      4        7 

Парад парадоксовПародии А.Я.Нехаита

Об авторе. Содержание раздела. Стихи после 2007 г.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com