Все березы окрест расчесав на пробор,
Ветер трется дворнягой о санки.
Проплывает над полем Успенский собор,
Пять веков не теряя осанки.
И такой воцаряется в сердце покой —
Не спугнуть его, не расплясать бы...
И смиренно стою я, касаясь рукой
Северянинской старой усадьбы.
Ну, казалось бы, крыша, четыре стены,
Но не скучною пылью карнизов —
Воздух таинством грамоток берестяных
И рифмованной дрожью пронизан.
Здесь проходят века сквозняком по ногам,
Время лапой еловою машет.
И играет скрипучих ступеней орган
Тишины королевские марши.
Потаенной зарубкою, птичьим пером,
Волчьим следом отмечено это
Заповедное место для белых ворон,
Неприкаянных душ и поэтов.
Ледяной горизонт лаконичен и строг —
Совершенством пугает и манит.
И звенит серебро северянинских строк
Талисманом в нагрудном кармане.
В белоснежной сорочке босая зима
Над Шексною гуляет, да Судой.
Вместе с нею построчно схожу я с ума.
Или вновь обретаю рассудок?
Уходя, хоть на миг на краю обернусь,
Залюбуюсь пронзительным небом...
Я вернусь, я еще непременно вернусь,
Пусть, хотя бы, и выпавшим снегом.
Грунтовые дороги
Крепдешиновая глушь.
Дождь пошел и — стоп, машина.
До чего ж непостижима
Глубина расейских луж!
В каждой свой таится черт.
Без подмоги из ловушки
Не уйти, но в деревушке
Мужики наперечет.
Вроде, сил полна сума,
Каждый — вылитый Гагарин,
Но с утра лежат в угаре,
Потому, как пьют весьма.
И над домом дровяным,
Над сараем и загоном
Небо пахнет самогоном
И законным выходным.
Значит, будем куковать,
Может час, а может сутки,
И на редкие попутки,
Как на Бога, уповать.
Бабы смотрят из-за штор.
В глухомани под Рязанью
Жизнь сплошное наказанье.
Вот бы знать еще — за что?..
Не покидай меня
Веселый ангел миражи
Обводит гвоздиком.
Комета небо сторожит,
Виляя хвостиком.
Там у галактик рукава
С каймою вышитой,
А тут по маковку трава —
Куда уж выше-то!
Нам это поле перейти
Бок о бок выпало.
Я весь репейник на пути
Руками выполол.
Осталась только лебеда
Неистребимая,
Но ты меня не покидай,
Моя любимая!
Над синей крышею дымок
И стол под сливою —
Старался сделать я, как мог,
Тебя счастливою.
Чтоб путеводный свет не гас,
В ночи бы выручил,
Я «Отче наш» как Отче нас
На память выучил.
Синицей теплою в руке,
Ручным ли соколом,
Не важно как, не важно кем,
Я буду около.
Какая б ни была беда,
Тебя не брошу я.
И ты меня не покидай,
Моя хорошая.
Современная пастораль
Не важен месяц и число — порой погожею
Коровку божью занесло на руку Божию.
Из-под небесных палестин скатилась вишнею,
Вверяя хрупкий свой хитин Суду Всевышнему.
«Пастух небесный» — в пиджаке и шляпе бежевой —
Качнул козявку на руке, как будто взвешивал
Ее смешные антраша и прегрешения,
И долгий миг не оглашал свое решение.
Не навредил суровый Рок душе доверчивой,
Лишь с перегаром матерок как смерч наверчивал,
Когда коровке произнес: «Лети, убогая!»
Растрогав малую до слез — была у Бога я!
Чуть позже, в споре горячась на куче силоса,
Пыталась Бога развенчать по мере сил оса:
Мол, он всегда навеселе от дозы вермута,
И осчастливил на селе всех девок с фермы-то!..
А сельский сеятель добра как есть в поддатии —
Его ж назначили с утра в зам.председатели —
Облокотился на плетень почти торжественно.
Он ощущал себя в тот день и впрямь божественно,
Даруя радость и покой своим владениям.
Или... и вправду был рукой у Провидения?
На осеннем балу
И проныра утка, и важный гусь
Мне крылом махнули, и «на юга».
Вот, возьму и наголо постригусь,
Как леса на вымерших берегах.
Дрожь осин — не блажь, и не просто «ню»,
Этот бал осенний на срыве сил.
Над Расеей всею, как простыню,
На просушку Бог небо вывесил.
Жаль, что солнца нет, и тепло в облет.
Наклонюсь напиться из родника,
И... с размаху стукнусь лицом об лед.
Да, ты, братец, тоже замерз, никак?
Усмехнусь, и кровь рукавом с лица
Оботру — не слишком ли рьяно бьюсь?
Не ярыжник я, и не пьяница,
Но, как пить дать, нынче опять напьюсь.
Поманю Всевышнего калачом:
«Не забыл о нас еще? Побожись!»
Я ведь тем и счастлив, что обречен
Ежедневно биться лицом о жизнь.
Русская тумбалалайка
Желтые листья швыряя на ветер,
Осень сдружилась с кабацкой тоской.
В небе звезда непутевая светит.
В поле бубенчик звенит шутовской.
Боже, мой Боже, скажи почему же
Сердцу все хуже с течением дней?
Путь наш становится уже и уже,
Ночи длиннее, дожди холодней.
Мир не пружинит уже под ногами,
Темных окрестностей не узнаю —
Это костры погасили цыгане,
И соловьи улетели на юг.
Мед нашей жизни то сладок, то горек.
Жаль, что не много его на весах.
Так не пора ли, взойдя на пригорок,
Руки раскинув, шагнуть в небеса...
Или водицы студеной напиться
И до конца не жалеть ни о чем...
Пусть бережет меня вещая птица —
Жареный русский петух за плечом.
Ну-ка, давай-ка, дружок, подыграй-ка,
Чтобы в печи не остыла зола:
Русская тумбала, тумбалалайка,
Тумбалалайка, тумбала-ла!..
Публикации 2008 г.
1 2 3 4 5 6
Публикации 2003-07 гг.
Стихи на Втором сайте
