ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ЦАРЕВ


Об авторе. Содержание раздела

Стихи Игоря Царёва после 2007 гг.
 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11 

 

Плач деревенского домового

 

У некошеной межи

Старый клен сутулится,

Потянулись журавли

В теплые места.

Ни одной живой души —

Опустела улица,

Лишь колодезный журавль

Улетать не стал.

 

Заморочены быльем

Нелюдимой вотчины

Истощенные поля.

Сныть из края в в край.

По деревне горбылем

Ставни заколочены.

Кто-то выбрался в райцентр,

Кто-то сразу в рай.

 

Самодельное винцо

Пьется — не кончается,

Вот и чудится порой

Силуэт в окне.

Выбегаю на крыльцо...

Это клен качается,

Да колодезный журавль

Кланяется мне.

 

 

* * *

Расплывчатое облако стола

Пересекает лунная дорожка.

По ней под парусами мчится ложка

Туда, где шкафа высится скала.

И скатерти не глаженой прибой

Ревет и бьется о маяк — подсвечник.

И отразил узоры звезд нездешних

Помятым боком чайник голубой.

 

Как жаль, что у стола нет берегов,

Их заменяют призрачные тени.

В углу у шкафа притаился веник,

Подстерегая шорохи шагов.

Неверным светом на сухие губы

Ложится привкус нераскрытой тайны,

И ночь трубит в серебряные трубы,

И кажется, что утро не настанет...

 

 

* * *

С брусничною горчинкою чаек.

Унылого дождя полифония.

Костер.

Палатка.

Тощий ручеек,

Вялотекущий, как шизофрения.

 

 

Ночная мелодия

 

Футляр тисненой кожицы работы Бенвенуто —

В нем ловких стрелок ножницы бегут, стригут минуты.

В мешок дырявой памяти, как строки завещания,

Летят они, а маятник им машет на прощание.

 

А мы с тобою, будучи не очень-то уверены,

Что до разлуки будущей нам сотни лет отмерены,

Закрыли двери на засов, измяли кринолины...

Ах, не было таких часов во времена Челлини!

 

Я, опьяненный жаром плеч атласного свечения,

Задул пожары желтых свеч и времени течение...

Мир словно замер на бегу, уснул, застыл завьюженный.

А я не сплю — я берегу покой моей жемчужины.

 

Какая музыка в ночи, какое наваждение —

Во мне мелодия звучит Эпохи Возрождения.

 

 

Соболиная, бобровая, тигровая

 

Соболиная, бобровая, тигровая,

Комариная, суровая, кедровая,

Из оленьих жил земля дальневосточная.

Если кто-то там и жил, так это — точно я.

 

Помню пади и болота с пряной тиною,

Глухариную охоту и утиную.

Поднималась на пути щетина трав густа,

Золотилась паутина в небе августа...

 

Вечным зовом из-за сопок длился вой ночной.

Жизнь казалась слаще сока вишни войлочной.

Обманув, не извинилась — ох, и вредная!

Лишь тайга не изменилась заповедная.

 

Те же гуси, вниз глазея, пляшут русскую,

Вертят гузкою над Зеей и Тунгускою,

Чешуей под рыжий сурик злой муксун горит,

Вольно плавая в Уссури да по Сунгари.

 

Семенами нас разносит в дали дальние,

Вместе с нами имена исповедальные —

Их, в чужом краю шаманя перед бурей, я

Повторяю: «Бурея, Амур, Даурия!..»

 

 

Линия судьбы

 

У берез косы русы,

Ноги белые босы,

Васильковые бусы

На валдайских покосах,

Где заря-ворожея

Капли синего воска

Обронила в траншеи

Муравьиного войска.

 

Я тебя обнимаю

Под лесною рябиной,

Перед небом и маем

Нарекая любимой

И волною напева

Медоносные травы

Поднимаются слева

Расстилаются справа.

 

Срубы старых церквушек,

Крест, парящий над чащей...

Родниковые души

Здесь встречаются чаще.

И ржаные дороги

Преисполнены сути

Словно вещие строки,

Или линии судеб.

 

 

День поминовения

 

Поминальную чашу осушим

Над землей, где зарыты таланты.

Вспомним тех, чьи мятежные души

Мы вперед пропустили галантно.

Помолчим. Все равно не напиться

Философским течением буден.

Постоим. А куда торопиться?

Все мы там своевременно будем.

 

Пахнет пыльным цветком валерьяны

Нескончаемый марш на погосте.

Что ни день, в оркестровые ямы

Мир бросает игральные кости.

Но молчат не имущие сраму

Новоселы кладбищенских линий —

Бренных тел опустевшие храмы,

По кресты утонувшие в глине.

 

И смахнув со щеки аккуратно

Горечь слез, набежавших невольно,

Неохотно уходим обратно

В жизнь, которая делает больно,

Где рекламой кипит мегаполис,

Семь грехов предлагая любезно,

Где любовь, как спасательный пояс,

Нас с тобой удержала над бездной...

 

 

Цзиндэчжэньский фарфор

 

В нашей кухне витал восхитительный дух тарталеток,

Свой пленительный мир из восторгов моих возводя.

А за темным окном журавлиные клинья под лето

Забивала зима кулаком ледяного дождя.

 

Из каких родников и душевных мелодий тончайших

Ты сплетала для нас милосердный защитный покров,

Выставляя на стол тонкостенные белые чашки,

Где простая вода превращалась в напиток богов.

 

Цзиндэчжэньский фарфор, преисполненный чайною негой,

И сердца согревал, и беседы изысканный шелк.

А за темным окном фонари столбенели от снега,

Наблюдая, как он, словно пьяный, то падал, то шел...

 

Цзиндэчжэньский фарфор — это хрупкая тайна причастья.

Из него до сих пор пьем ночные фантазии мы.

А за темным окном над столицей разбитой на части

Громыхает салют добела раскаленной зимы.

Стихи Игоря Царёва после 2007 гг.
 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11 

Стихи 2007-03 гг.Стихи на Втором сайте

Альманах «ИнтерЛит 01.04». Е-книга в формате PDF, 910 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Защита для квадроцикла CF MOTO . http://senat-zavod.ru/ производство светодиодных светильников: оптоган производство.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com