ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алекс ТРУДЛЕР


 1    2    3

 

Кампай

 

Таверна пуста, все ушли, только черти

остались лежать здесь с набитой утробой,

а ветер на паперти, как на мoльберте,

застыл неподвижно фигурой особой.

 

Простые сомнения гложут устало

и тех кто лежат, да и тех, кто застыли,

здесь время секундами не управляло,

и шило не шило, и мыло не мыло.

 

Черту провели и опять на мякине,

я тоже забыл, что в запое бываю,

а пьяница пьяницу в горе не кинет —

так вздрогнем разок и до дна — по кампаю*.

 

«Чин-чин» хороши и для Ян и для Иня,

им вместе не быть, да и порознь — скушно,

 

чёрный для белого, может быть, синий,

а, может быть, только призыв для пирушки.

 

И кто-то одетый, а кто — просто голый —

припёрся и требует, чтобы налили.

Ребята, здесь Азия, но не Ангола,

и черти зелёные — не крокодилы.

 

Нальём — что мы звери какие?! Мы — люди!

Нам пища духовная льётся в стаканы,

Мы выпьем и всё, что не нужно — забудем,

забвение наше прикинется пьяным.

 

Ликуйте, родимые! Рюмки мечите

на стол, и чтоб все до краёв были полны,

И кто после этого пира мучитель?

И кто гонит смысла кудрявые волны?

 

Не знаю. Не верю. Не помню. Не вижу.

И от просветления зрение сводит.

И прыгает песенки старенький Пыжик

по грязной Фонтанке да к чистой Субботе.

___________________

* кампай — тост-здравица на все случаи японской жизни, означает «Пей до дна!», широко распространён и в Китае.

 

 

 

вернутся птицы

вариация на тему Э. Дикинсон

 

вернутся птицы дотемна

(их будет две или одна)

окинуть взглядом мир,

 

который, смыв покров с небес,

себя из таинства вознес,

как голубой сапфир.

 

обман пчелу не проведёт,

и не родится в сотах мёд

на блюде золотом.

 

мой лист увянет на ветру,

а вслед за ним и я умру,

чтоб прорасти зерном.

 

о, клятва жарких летних дней,

туман густеет, как елей,

и крепче, крепче связь

 

твоих эмблем, твоих хлебов;

и вкус бессмертия — любовь —

с тобою, помолясь.

 

 

ответа нет

 

эх, щеголять как раньше нету силы,

ни гоголем, ни просто мимо касс

за девушкой, сверкающей акрилом,

и покорять её точеньем ляс.

 

за битого дают небитых пару,

а за дебилов — битов не дают,

и носишься вдоль строчек — как пожарный

стремителен и, словно яйца, крут.

 

бывало выйдешь брокером довольным

и встречным улыбнёшься: «бокер тов»*,

провозгласив засилие застолья

торжественным прочтением стихов.

 

но встречным на стихи — ложить с прибором,

они текут сбежавшим молоком

туда, где великаны черномора

вылазят из пучины напролом

 

за чудесами, чей кредит просрочен.

возьмите мой посадочный билет!

держусь за сердце там, где область почек.

ответа нет.

ответа. точка. нет.

_________________

* доброе утро (иврит)

 

 

Баклуши

 

Играю жизнь и порванной струной

Подвязываю старую гитару —

Звенят надрывно звуки надо мной,

Разобранные в воздухе по парам.

 

И, протянув свой слух сквозь монитор,

Извечные вопросы лукоморя,

Ловлю косых из-под оконных штор

На глупости придуманных историй.

 

А, может, так и нужно — cесть в углу

И, отложив гитару, просто слушать,

Как новый день елозит по стеклу —

В жужжаньи мух. И ждать. И бить баклуши.

 

 

морщины

 

грустные мысли нотами в морщинах пляшут

вниз или вверх по лбу и спускаясь к глазу

мне намекают что утро сегодня старше

и тяжело как раньше на лоб залазить

я понимаю и ты понимаешь тоже

осторожность в поступках ножом по сердцу

на порез плотно наложенный подорожник

не остановит кровь из других отверстий

ты улыбнешься когда посмотрю на сына

солнце хохочет с неба ему на пальцы

стали слова короче но в посланье длинном

время нам стонет просьбами оставайся

 

 

по следам конан дойля

 

мозг трещит от ненужных открытий,

от лишая постриженных слов,

он давно бы растаял и вытек,

если был бы душевно здоров.

так зачем мне дурманят идеи,

прижигая хвосты вещим снам,

я от этого страшно ху(д)ею

и не трэшу полученный спам,

что мне шлют безобразные эльзы,

кривоногие нильсы. пешком

я уныло шагаю по рельсам

за последним трамвайным звонком.

знаю: в доме и пища, и пиво —

за нирвану бояться не след —

и осенней погодой пугливой

вытираю следы старых кед.

и тоска древнерусская гложет

шаткий стержень еврейской души,

я на душу одену калоши

(мне бы в сердце карманы зашить).

слишком много просыпалось в дырки:

половина замшелых годков,

да любовь отсырела от стирки

и развесила в каплях люб-off.

эх, наверное лямку плохую

подобрал. я — неважный бурлак,

оттого так безбожно тоскую

и сжимаю для драки кулак.

всё пройдет — пока в доме есть пища,

и, оставшись один на один

с отражением, что-то там ищет

в той нирване мой друг, никотин.

то ли просит он света, то ль свата,

то ли в рожу (с какого рожна),

и под гулкую поступь набата

разливает остатки вина.

кривошеее время полощет

знамя сбившихся с толку надежд,

я бы тоже сбежался на площадь,

там где воздух вервенен и свеж.

и, взобравшись на статую шиксы,

прокричал что-то б важное в мир —

почему вы устали молиться,

маскируясь под вечных проныр?!

эй, ликуйте, чего вам бояться?!

осень спрятала уши под снег...

что ищу я за осенью, Ватсон?

Холмс ответит: a где человек?

 1    2    3

Альманах «ИнтерЛит 2003». Электронная книга  в формате PDF. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com