1 2 3 4 5 6 7 8 Полет за тенью …лечу отдельно от всех, одинокая чайка, И скользит подо мной Спутник преданный мой — белый мой силуэт. В.Высоцкий «Чайка» Нас было трое, а четвертым — небо — Всенеобъятный купол голубой. Оно в себя вместило все, а мне бы Хотелось друга — будет пусть любой. В толпе себе подобных не скучай-ка: Замена ли общению — пинки? Но я от века — одинокий чайка И все мои собратья — далеки. Устав кружить в содоме их и гаме, Я удалился в океана синь. Понятно и с куриными мозгами: В пустыне о друзьях и не проси. А я надеюсь отыскать собрата — Где с океаном слиты небеса. Но, видимо, погода виновата: Нет никого хотя б на полчаса. Мне одиноко, грустно, мерзко было — Не радуют и крылья за спиной. Лишь в вышине — упрямое светило, Да кто-то серебрится подо мной. Не может быть!.. Там, на волнах тельняшке, Что разбивается о волнолом, Руном до боли белого барашка Мне кто-то будто покачал крылом. Я к солнцу поднимался не однажды — Ему мои стремленья далеки. В полете ж — исстрадаешься от жажды И требуются черные очки. Скорее вниз: там мой собрат по духу, Качается на взбешенной волне. Пером с ним поделюсь я, да и пухом, И будем оба счастливы вполне. Уже его я вижу: тоже птица, Точь-в-точь как я он крылья распустил. Хоть книзу не хотел бы стремиться, Но одному остаться — нету сил. К нему я подлетаю ближе, ближе И, на лету крылом его маня, Мечтаю: вот сейчас его увижу!.. А он все улетает от меня. Недаром мне рассказывали в детстве: Внизу — лишь те, кто духом не силен, А сверху можно дальше оглядеться… Зачем на скалы ускользает он? С ним слиться б удалось наверняка мне — Его к земле почти уже прижал… Вдруг острые передо мной возникли камни, На них с размаху замер я, дрожа. * * * Сегодня сильно чешется спина — Должно быть, прорезаются там крылья — Поэтому особенно обильно Течет от предвкушения слюна. А сколько же их будет — два иль шесть? Пусть даже нечто среднее — четыре, Ведь преогромнейшая редкость в мире — Что я теперь на завтрак должен есть? Придется мне садиться на диету И замерять росточки каждый час... Зато не будет нужен мне Пегас — Большая экономия поэту! Теперь я стану не таким, как прежде — Свои сумею крылья расправлять! И надо переделывать кровать, И даже дырки прорезать в одежде. Я трогаю лопатки: где росточки? Я не ошибся! Верно! Сразу — два! Но тут же зачесалась голова, А вслед за нею — почему-то копчик. * * * Собака в трансе на теплолюке, Глаза — в пространстве пустой разлуки. Она рассталась с своею стаей: Как ни старалась, а все ж отстала. Тепла хотела совсем немного, Пустилась смело она в дорогу, Не рассчитала, что силы мало, Она упала и вот — отстала. Собака точно пустила сопли И хорошо, что хоть люк есть теплый. Другие скачут в кромешной скачке, Кто люди, значит, а кто — собачки. Грызут, кусают, визжат и лижут, Кто в нашей стае — тех не обижу, А прочим — коготь! А прочим — зубы! Меня не трогать! Я очень грубый. Уйду я в стаю и не устану, Хвостом виляю — лижите рану. Но это сказки — нет рядом стаи. Закройтесь, глазки — вы так устали. Сейчас завою: не жизнь, а мука, А подо мною нет даже люка. * * * Хорошо погреться у костра, Если на костре не ты сгораешь. Посидеть до самого утра, Поболтать об аде и о рае ж. Парочку поленьев под огонь, Чуточку стесняясь, пододвинуть, Чтобы грешник не достал ногой, Не испортил чудную картину. Разводи костер не сгоряча — Для чего горячему-то греться? Тонкое искусство палача, Если цель оправдывает средства. Грешников желая отогреть — Очень уж душа у них застыла — Разводи костер о той поре, Чтоб звезда вечерняя светила. Если прохватил тебя озноб И дрожишь, как будто бы от страха — Разводи костер — согреться чтоб. Греет лучше, чем, к примеру, плаха. Сколько ж надо отрубить голов, Чтоб согреться хоть на полминуты! Можно проще: плаху расколов, Все поленья предаешь огню ты. И тепло блаженное пойдет, До костей прогреет моментально... Это же почувствует и тот, На костре который, но — буквально. Глаз огонь не может не привлечь — Наслаждаться можно бесконечно... А потом в золе картошку печь, Снова разговаривать о вечном. Если же почувствуешь печаль — Ночью чувства сказочно остры,— Глянь с холма в синеющую даль. А в дали — костры, костры, костры... * * * Я вишу на том крюке, где люстра Раньше освещала круглый стол. Мне сейчас до боли в сердце грустно, Что я лучше места не нашел, Что я взял хозяйственное мыло, А не лучший импортный шампунь... Что в душе творится? Очень мило: Сам себе туда попробуй, плюнь. На обычной бельевой веревке Я вишу, качаясь и скрипя Зубами, хоть мне и неловко: Обижаться надо на себя. Ведь была веревка поновее — Стопроцентно шелковая нить. Дрянь терпеть приходится на шее, Но себя я должен извинить. Я ведь знаю: вешался нарочно, Для меня такое не впервой — На веревках (но не очень прочных) Тренируюсь каждый выходной, Чтоб потом, когда всерьез придется, Не пришлось лицом ударить в грязь. Я подумал: «Может, оборвется?» А она вот — не оборвалась. И моя железная сноровка В этот раз чего-то подвела: Не хотел я вешаться! Веревка До смешного крепкая была. 1 2 3 4 5 6 7 8 | 
