ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ТРИЩЕНКО


www.belnet.ru/satris

http://zhurnal.lib.ru/t/trishenko_s_i

www.sds.sinor.ru        www.kramskoy.ru

 «Имею два высших образования — техническое и гуманитарное. Автор 55 изобретений в области пылеулавливания, газоочистки, приборов контроля. Что-то где-то внедрено, но что и где — после распада СССР установить невозможно.

Работал: до кризиса 91 г. — на инженерных должностях, научным сотрудником научно-исследовательской лаборатории, после 91 — бетонщиком, слесарем, разнорабочим. Последние 8 лет — начальником участка оперативной полиграфии.

Писать начал с 10 лет. Всего написано свыше 120 рассказов, несколько повестей (ждут завершения). Сейчас «по просьбе друзей» перешел на романы, пока сделал 6, седьмой завершаю, еще в работе два-три.

Весной минувшего года в Белгородском издательстве «Графика» тиражом 3000 экз. вышла книга «Фальшивые лабиринты или Иллюзия отражения».

Сергей Трищенко

КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ

Homo Automobilis

«Пищезаправочная станция» — гласил указатель. Джон свернул по стрелке. Давно пора подзаправиться. Об этом говорил не только индикатор уровня топлива, но и привычные ощущения: желудок немилосердно посасывало. А красная лампочка в уголке глаза, казалось, была готова сгореть от возмущения.

— Ничего, ничего, — Джон попытался уговорить собственный организм. — Сейчас подкрепимся.

Желудок ответил недовольным ворчанием. Джон сам понимал, что работал на пределе, но трасса была малоосвоенная, пустынная, и пищезаправочные станции попадались редко. Встречались, правда, пару раз старинные бензоколонки, но Джон терпеть не мог изжоги, которая появлялась после заправки чистым бензином. Несмотря на все уверения генных инженеров об инновационных регенерациях, он ощущал себя консерватором, и на выборах всегда голосовал за демократическую партию.

Он почесал за фарой и вошел в помещение.

— Пинту горького и две пинты сэндвичей с беконом, — пустынная трасса позволяла некоторые вольности: полицейские эти места не жаловали. А за себя Джон не волновался: тормоза работали надежно, пинта пива не могла существенно повлиять на давление в системе. Хотя в других условиях он бы себе этого не позволил.

Скорость, скорость, и ничего, кроме скорости — вот что стало символом эпохи. Быстрее, еще быстрее! Опереди всех, приди первым. Тут уж не до пива. Малейшее замедление реакции грозило сходом с круга. А тогда... Но об этом не хотелось и думать. Но иногда можно позволить себе и расслабиться. Вот как сейчас.

Заправщик, здоровенный негр, как ни был рад неожиданному заработку, покосился неприязненно: клиент выглядел старомодно, а это означало долгую и нудную возню с переходниками. К тому же при подключении через рот с клиентом не особенно поболтаешь, а поговорить хотелось. Едва ли не больше, чем заработать. «Как зубные врачи навострились! — вспомнил заправщик. — Вроде и рот у тебя закрыт, а они ухитряются разговорить клиента, да еще и что-то понимают!»

— Чего, парень, не сменишь питание? — добродушно поинтересовался он, подтаскивая шланги. — Через желудок качать надежнее, да и быстрее.

— А я не тороплюсь, — процедил Джон. — Не на гонках.

— А зачем на Запад едешь?

— Работу ищу.

— Уже договорился, или пока в поисках?

— Договорился.

— Понятно.

Заправщик подсоединил шланги, и Джон умолк: с мундштуком в зубах не особенно поразглагольствуешь.

Хлынуло пиво. Джон, как ни был готов к этому моменту, самое первое мгновение все же пропустил и чуть не захлебнулся. Хорошо, встроенный клапан успел среагировать на повышенное давление в носоглотке и отключился: дал секундную отсечку, позволившую перевести дух.

Пиво оказалось хорошим, свежим.

— Сегодня подвезли, — подтвердил заправщик, уловив довольный блеск в глазах Джона. — Тебе повезло, парень! Впрочем, у нас и консервированное неплохое. Возьмешь пару банок?

Джон покачал головой. Конечно, пара банок не помешала бы, но финансы... Ничего, ближе к побережью пиво подешевеет. Там и купим.

Заправщик переключил рычаги, пошла сэндвичевая масса. Тоже вполне приличного качества. Во всяком случае, за выхлоп можно не беспокоиться: экологическая полиция не придерется.

Джон глотал массу, жалея, что не может осуществлять жевательные движения: он не вполне отвык от прежнего способа питания и челюсти двигались непроизвольно. Хотя многие считали жевание атавизмом, Джон любил при случае чего-нибудь пожевать. Пусть и простые орешки.

— С тебя три шестьдесят, — заправщик собрал шланги. — Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Спешу.

Джон рассчитался и выскочил на основное шоссе. Впереди —около пятисот километров пути. Если бы не птицы, пачкающие полировку, можно было мчаться, наслаждаясь окружающим: все индикаторы показывали норму... Кроме одного. Но этим займемся позже, когда отыщется мастерская.

Две тенденции — всеобщей автомобилизации и перманентного сокращения размеров автомобиля наконец-то соединились. Не обошлось и без помощи компьютерной техники и нанотехнологии: вживленные чипы и датчики взяли на себя контроль действия всех систем человеческого организма, а чудеса генной инженерии позволили довести человеческое тело до подлинного совершенства. У человека больше не было необходимости покупать автомобиль. Он сам стал автомобилем! Главное, практически не пришлось переделывать сеть автосервиса: топливозаправочные станции и закусочные слились воедино. Так, что перехода никто и не заметил. Исчезла масса проблем: парковки, запасных частей, автомобильных кладбищ и изношенных шин.

Правда, появилось ряд новых, и одну из них Джону предстояло решить в ближайшее время.

Он мчался по шоссе, а глаза его продолжали выискивать шиноремонтную мастерскую: он проколол пятку, и нога сдувалась.

Волшебный цветок

— Я достал его! — с придыханием сказал Наа, поднимая хвост.

— Не может быть! — ахнула Нуу, раскрывая крылья.

— Да... Это необыкновенный цветок, — продолжил Наа. — Он светится.

— В темноте?

— Иногда. И при свете — тоже.

— Покажи! — умоляюще произнесла Нуу.

— Сейчас, пройдем в сокровищницу.

Пока они шли, Наа продолжал рассказывать:

— Много трудов мне стоило добыть цветок. Я облетел не один десяток параллельных миров, чтобы отыскать его. Он очень ценится в своем мире. Цветок охраняли злые джинны!

— Неужели? — по лицу Нуу было видно, что она отчаянно завидует и сочувствует другу.

— Ты знаешь, я неплохо умею колдовать, и не раз выходил победителем из многих схваток. Но эти джинны! О, это нечто ужасное! Они плевали в меня огнем и метали молнии! Они поцарапали мою чешую острыми летящими иглами. Но я все преодолел, — скромно заметил Наа. — И теперь цветок — мой! Смотри!

— Какая красота! — прошептала Нуу.

И оба с благоговением и трепетом уставились на бросающую в разные стороны блики света синюю милицейскую «мигалку».

Если бы было так...
(Компенсация Хатыни)

Их очень много на свете — исторических мест, в которых гибли невинные люди. Жанна д'Арк, Джордано Бруно, жители Лидице, Хатыни... Сейчас во многих местах стоят мемориалы, и люди несут цветы — к Вечному огню, к монументам и памятникам.

Невеста, раскрасневшаяся от волнения, опираясь на руку счастливого жениха, низко склонилась и положила букет к основанию монумента. Она вдруг на миг позабыла об ожидающих гостях, о прошедшей церемонии, о духоте загса, о предстоящей духоте ресторана, бесчисленных криках «горько» и постоянных вставаниях, из-за которых свадьба начинает напоминать уроки физкультуры с их бесконечными приседаниями...

Она подумала о тех, в чью честь соорудили данный монумент. Соорудили наспех, аляповато, бестолково — художнику либо не хватило таланта, либо он торопился отработать деньги, чтобы взяться за очередной подряд.

Но сооружен был монумент в память о действительных событиях — она помнила, как еще живой дед приводил ее, маленькую, сюда. Он ругал художника, исказившего лица, и рассказывал обо всех, изображенных на барельефе. Он знал всех, но в тот день ушел рано утром в лес, по грибы, и потому остался жив.

Она вспомнила рассказ деда, сердце ее сжалось... и маленькая слезинка выкатилась из уголка глаза.

— Ты чего? — спросил жених, но, видимо, понял и почувствовал то же самое, потому что лицо его на миг посуровело, а губы чуть дрогнули, когда сердце ощутило укол боли. Но он был мужчиной и потому мог сдержать внешнее проявление чувств.

.....................

Он стоял. Вокруг метались языки пламени, но он не чувствовал боли, хотя понимал, что умирает. Нельзя остаться в живых, находясь в пылающем огне.

Но вдруг на миг ему показалось, что вокруг нет испепеляющего жара, что он стоит посреди бескрайнего поля цветов, а с неба льется дождь. Теплый дождь, почему-то... соленый.

Он поднял голову вверх и почувствовал, что на него смотрят сотни, тысячи, миллионы глаз. И откуда-то пришло понимание того, что они — глаза тех людей, что будет жить после него. И что он умирает для того, чтобы жили они. А значит, его смерть не напрасна.

«На миру, как говорится, и смерть красна», — усмехнулся он. Жаль, что приходится умирать, но с этим пока ничего не поделаешь. Зато нет боли — живущие после него взяли его боль на себя. А он отдал им свою жизнь.

И, удовлетворенный, он закрыл глаза. Навсегда.

О пользе миссионерства

— Нечестивцы! Богохульники! — пастор осыпал проклятиями туземцев, тащивших его к жарко полыхающему костру. — Я ли не говорил вам, что нельзя поедать себе подобных! И что же? Год проповедования пропал напрасно?

— Почему напрасно? — лениво возразил Уут-та, ковыряясь щепочкой в зубах, словно готовя место для новых волоконцев мяса, неизбежно застревающих при каждой трапезе. — За этот год мы убедились, что ты хороший человек. Мы выучили от тебя много новых слов и стали говорить так же, как ты. Мы хотим стать похожими на тебя. И потому должны тебя съесть. Ты же знаешь, что по нашим поверьям личные качества съедаемого переходят к едящим.

— Язычники! Сатанисты! — не унимался проповедник. — Вы усвоили внешнюю атрибутику, терминологию, но не поняли глубинной сути моего учения! Почему Оот-та принял мои слова и уже полгода не принимает участие в ваших кровавых пиршествах?

— Я уверовал в истинного Господа! — смиренно отвечал Оот-та, молитвенно сложив руки.

— Вот видите! — продолжал проповедник. — За это он попадет в рай, а вы... А вы окажетесь в аду, где будут пылать костры неугасимые и шкварчать сковородки раскаленные...

— Это нам подходит, — кивнул Уут-та, отбрасывая щепочку. — Если костер горит, его не надо разжигать. Останется подвесить над ним врага и поджарить его.

— Это вы, вы будете жариться на костре! — зашелся проповедник. — Ты, ты лично, нечестивый Уут-та!

— Ну что ж, — философски кивнул Уут-та, — я съел немало отважных врагов за свою жизнь. Пусть и мое тело поможет кому-нибудь стать умнее и смелее... Но, — он усмехнулся, — я посмотрю на того, кто сможет схватить меня и поджарить! Я еще увижу цвет его печени!

И, не обращая более внимания на крики проповедника, Уут-та сделал знак носильщикам, чтобы те тащили побыстрее: в животе урчало.

— Не надо его жарить! — робко попросил Оот-та. — Он хороший.

— Сырое мясо невкусное! — отрезал Уут-та. — С каких пор ты заделался натуристом и пропагандируешь сыроядение?

— Я не буду его есть! — гордо произнес Оот-та и отошел, зажав в руке молитвенник.

— Это твои проблемы, — пожал плечами Уут-та.

 

— И зачем мы его ели? — болезненно срыгивая, пожаловалась Аах-ту.

— Да, — мрачно согласился Уут-та, — кажется, парень был прав: людей есть нельзя.

— А как же заветы предков? — робко спросила Аах-ту.

— Похоже, они не всегда завещали нам бесспорные истины, — признался Уух-та. — Они были дикими, необразованными созданиями. А к нам приехал миссионер из цивилизованной страны. А мы с ним так нехорошо обошлись.

Он задумался. Аах-ту молча сидела рядом, борясь с позывами рвоты.

— Но почему Оот-та отказался его есть? — неожиданно спросил Уух-та. — Пусть мы поумнели, съев мяса миссионера, но Оот-та? Он ведь не съел ни кусочка! Неужели дикари могут поумнеть самостоятельно? Или... не все? Но почему? Почему я, великий вождь, не смог дойти до той высокой истины, до какой дошел самый последний изгой из моего племени?

И, закрыв лицо руками, Уут-та заплакал.

Из-за рыданий он не услышал, как сзади тихонько подошел Оот-та, терзаемый белковым голодом, и опустил ему на череп каменную дубину. А затем поволок к остаткам пылающего костра, чтобы поступить так, как завещали ему бесчисленные поколения многоуважаемых предков...

 1    2

 

Другие рассказы — в zip-файле, 43 Kb.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Распутанное дело»

Стихи

Смотри на Sorokainfo самые актуальные новости страны на смартфоне.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com