ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр ТРЕГУБ


Об авторе. Содержание раздела. Контакты

АФИНСКИЙ МАРАФОН,

или

НОВЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ АРГОНАВТОВ

ЧАСТЬ 5. ДЕНЬ ОХИ

 

Мы не много знали об истории греческой войны с Италией и Германией в 1940-41 годах, но 28 октября случайно стали свидетелями праздничного парада в городе Ираклион на острове Крит в честь Дня Охи (или Дня «Нет»). В этот день в 1940 году греческий премьер министр Метаксас мужественно, в духе греческих героев, отверг итальянский ультиматум, требовавший свободного ввода итальянских войск на территорию Греции. Ответ Метаксиса на ультиматум, в лаконичном спартанском стиле, состоял из всего одного слова: «Охи» (Нет).

Парад на Крите был сугубо мирным и гражданским: он открылся маршем дружин Красного креста, а основная его часть состояла из детей разного возраста — учеников местных школ, необычайно гордых доверенной им честью. Процессия завершилась возле центрального собора, где детей встречали довольные родители, с кинокамерами и фотоаппаратами наготове.

 

 

 

 

 

 

 

ЧАСТЬ 6. ЭГИНА. БИТВА ПРИ САЛАМИС

 

Соскучившись по морским странствиям, мы решили посетить близлежащий остров Эгина в Саронском (Saronic) заливе Эгейского моря, приблизительно в 20 км южнее Афин. Остров Эгина известен храмом экзотической богине Афае и ролью в исторической морской битве между персами и греками близ города Саламис. В 480 году до н.э., ровно через 10 лет после поражения под Марафоном, неутомимые персы, возглавляемые, сыном Дариуса, царем Ксерксом, собрали огромную сухопутную армию и самую большую в истории всех морских сражений флотилию, и начали наступление на непокоренные греческие города-государства и острова. В армию Ксеркса были рекрутированы все завоеванные персами нации, включая ионических греков. Задачей Ксеркса было полное покорение и присоединение к Персии всей материковой Греции и островов. Греки понимали, что в одиночку каждому отдельному городу с персами не справиться, и сформировали политический и военный союз — Эллинскую Лигу с объединенным командованием. Хотя Афины поставили самый большой флот, а главным стратегом битвы стал гениальный и расчетливый афинянин Термистоколис, адмиралом был выбран спартанец, так как союзники опасались давать Афинам слишком большую власть. Решающую роль в этом политическом назначении как раз и сыграла Эгина, находящаяся в многолетней вражде с Афинами. С мнением Эгины нельзя было не считаться, поскольку эгинские моряки считались лучшими в греческом флоте, и Эгина поставила второй (после Афин) по численности флот в греческую армаду.

Хитроумный Термистоколис сумел заманить персидский флот в узкий пролив между Саламис и портом Пираеус, где огромное преимущество персидского флота в численности кораблей потеряло значение. Корабли союзников по Эллинской Лиге атаковали скученные и лишенные маневренного пространства персидские корабли в узком проливе, спереди и сзади, и полностью разгромили огромную персидскую армаду. Битва при Саламис не только доказала преимущество хитроумных маневров (в которых греки были признанными мастерами и даже изобрели для этого Одиссеева качества специальный термин — Мекис) над грубой силой, но и предоставила яркий исторический пример результатов плохого руководства: micromanagement (стремлению контролировать каждый шаг своих подчиненных) и неэффективного performance review (оценке работы подчиненных). Во время битвы Саламис, царь Ксеркс оборудовал для себя наблюдательный пункт на высоком холме над морем, и приготовился лично оценивать и записывать в специальную книгу заметки o боевых действиях каждого корабля, чтобы по окончании успешного сражения выдать каждому отличившемуся капитану годовую премию и принять соответствующие меры к каждому провинившемуся. Не удивительно, что капитаны кораблей в арьергарде, которые боялись Генерального Директора Ксеркса больше, чем греческого неприятеля, приказали гребцам грести что было сил вперед к передовой линии сражения — что сразу же создало гигантскую пробку из персидских кораблей в заливе и лишило авангард возможности отступления и перегруппировки.

Кроме того, Ксеркс — который, подобно большинству крупных начальников, не слишком хорошо разбирался в деталях, — незаслуженно давал хорошие или плохие оценки действиям своим подчиненным. Например, в составе персидского флота находился корабль под командованием царицы Артемисии — единственной женщины на поле брани. В истории раньше никогда еще не было адмирала женщины, и присутствие Артемисии вызывало понятное чувство раздражения у всех мужчин — как греков, так и персов. Пожалуй, если что-то и объединяло в этой битве греков и персов, не прошедших соответствующего курса по избеганию seхual harassment (сексуальныx домогательств), так это неприязнь к Артемисии. Греки специально охотились за кораблем Артемисии, и в какой-то момент им удалось его идентифицировать и атаковать. Бежать Артемисии было некуда — впереди находились только персидские корабли — но она не растерялась, протаранила ближайший свой же персидский корабль и скрылась от преследователя. Растерявшиеся греки решили, что, должно быть, они случайно погнались за союзным кораблем — а царь Ксеркс на своей горе решил, что Артемисия героически протаранила греческий корабль, и выдал Артемисии очень хорошую оценку, произнеся свою известную фразу: «Мои мужчины сражаются, как женщины, но зато моя женщина сражается, как мужчина!». После битвы Саламис и последующей победы греков в сухопутном сражении в Платии персы уже никогда не посылали военные экспедиции в Грецию... а жестокие военные сражения происходили впоследствии между самими греками, главным образом Спартой и Афинами; персы же ограничивались секретной финансовой поддержкой, попеременно, то спартанцев, то афинян.

История о битве Саламис наполнила аргонавтские сердца патриотической гордостью за наших героических потомков, и в хорошем настроении мы отправились в гору к храму Афaи, история которого связана с минойской цивилизацией, предшествующей, как вы помните, нашей, микенской. Афaя происходила из благородного Критского семейства и, очевидно, была хороша собой, потому что Критский царь Минос стал ее домогаться. Девушка оказалась с характером и предпочла бежать с Крита на эгинском корабле (как вы помните, эгинцы всегда были прекрасными мореходами).

Однако неотесанные и невоспитанные эгинские матросы стали к ней приставать на корабле, и Афaе пришлось броситься в море и добраться до острова вплавь. Доплыв до Эгины, она спряталась в лесу и стала невидимой (а-фaя), и таким образом, обезопасила себя от всех сгорающих от страсти мужчин, так что последним ничего не оставалось, как ее обожествить и впоследствии, в 5-м веке до н.э., построить ей замечательный храм. Приятным сюрпризом для нас явились статуи перед колоннами (остатки некоторых мы могли видеть), представлявшие сцены Троянской войны и изображавшие греческих героев, с которыми многие из нас были хорошо лично знакомы! С горы, на которой был построен храм, видны были Афинский Парфенон и храм Посейдону в Сунио. Эти три храма образуют совершенный равносторонний треугольник; считается, что места постройки всех трех выбраны не случайно и символизируют ту самую красоту симметрии, которую так высоко ценили греки.

 

 

 

 

 

41

 

ЧАСТЬ 7. ХРАМ ПОСЕЙДОНУ

 

Мы немедленно приняли решение посетить и третью вершину знаменитого треугольника — храм Посейдона. Нам, мореходам, никак нельзя было обделить вниманием главного покровителя моряков, тем более, что у нас уже были проблемы с богом морей после победы нокаутом нашего товарища Полидевка, Олимпийского чемпиона по боксу, над царем воинственных бебриков Амиком. Амик так и не пришел в себя после нокаута, и как назло, оказался сыном бога Посейдона. В тот раз Ясону удалось уладить проблему с богом, принеся ему в жертву 20 красных быков — но где бы мы раздобыли сейчас 20 цветных быков?

Вернувшись на материк, мы задержали пытавшегося сбежать от нас возницу очень большого фаэтона — местные жители называют его «рейсовым автобусом» — и потребовали везти нас к Посейдонову храму в Сунио, поселение на самом краю полуострова Аттика, в 65 км от Афин. Фаэтон был большой и комфортабельный; кроме нас и возницы, в автобусе находился еще один муж с сумкой, именуемый «кондуктором», единственной обязанностью которого было взимать плату с пассажиров. Мы никак не могли понять, зачем в фаэтоне нужны 2 мужа, и почему сам возница не может выполнять функции «кондуктора» — ведь даже сам перевозчик мертвых душ Харон и души перевозил, и плату в один обол взимал! Но вскоре наблюдательный Эхион — сын Гермеса заметил, что недостойный муж-кондуктор обсчитывает каждого аргонавта на примерно один евро-обол. Мы были очень возмущены, и хотели немедленно сжечь недостойного грека на медленном костре, но рассудительный Ясон напомнил нам, что в государстве Греция большой экономический кризис и безработица, так что, по-видимому, правители Греции специально создали такую должность для того, чтобы самые бедные греки могли подкармливаться за счет аргонавтов. Ситуация настолько тяжелая, — сказал Ясон, — что, по слухам, современные правители Греции даже готовы продать наши Эгейские острова, чтобы уменьшить гигантский торговый дефицит страны! Очевидно, у этих нынешних правителей не было в юности такого замечательного ментора, как мудрый кентавр Хирон у нашего Ясона!

 

Между тем, комфортабельная колесница достигла оконечности Аттического полуострова, и нашим глазам предстала удивительная картина — стройные колонны, поддерживающие остатки храма, как будто зависшие между небом и морем. Уединенность храма, расположенного на самом краю высокого утеса, придавала строению особенно величественный и даже философский вид. Недаром один известный поэт, родившийся через много веков после нашего великого Гомера, посвятил этому месту замечательный стих: «Я с высоты сунийских скал смотрю один в морскую даль: я только морю завещал мою великую печаль! Я бросил кубок! Я один, страна рабов, — тебе не сын!».

Этого поэта звали Лорд Байрон, и его имя выцарапано им же на руинах храма. В наши аргонавтские времена, это, кажется, называлось осквернением храма, или даже еще худшим именем — граффити, — но мы простили граффити Байрону за прекрасные поэтические строки о нашей Греции.

 

Изначально, храм Посейдону был воздвигнут внутри крепости, охранявшей оконечность Аттики от атак пиратов и иностранных захватчиков — например, персов, разрушивших первый храм в 480 году до н.э., на месте которого после победы под Саламис и был построен нынешний храм. Помимо стратегически важного положения крепости для контроля над морскими путями, она защищала главный источник богатства Афин, серебряные рудники. Именно на деньги, вырученные от продажи серебра, афиняне, по настоянию Термистокoлиса, построили флот, победивший персов в битве Саламис. Сунио также связано с трагическим эпизодом: гибелью микенского царя Эгеуса, ожидавшего возвращения своего сына и нашего национального героя Тесея после битвы с Минотавром на Крите. Тесей обещал папе сменить черный корабельный флаг на белый в случае удачного исхода битвы, но позабыл это сделать, и бедный Эгеус, увидав издалека черный флаг на корабле, с горя бросился с высокого утеса в море. То, что море было названо в честь царя Эгейским, было маленьким утешением для микенцев. Но мы уверены, что эта печальная история о забывчивом сыне служила и до сих пор служит хорошим уроком для всех детей, и со времен Тесея ни один ребенок никогда не забывал вовремя написать родителям письмо, отправить телеграмму, позвонить, или хотя бы послать teхt message с детальной информацией о своем местонахождении и ожидаемом времени прибытия домой.

Мы дождались заката солнца; окрасив храм золотыми и багровыми лучами, солнце медленно и величественно погрузилось в море, привычно одарив зрителей очередным фантастическим зрелищем.

Сразу после заката строгие служители храма изгнали нас c храмовой территории, и мы возвратились в наш лагерь в маленьком городе Вулягмени, на полпути между Сунио и Афинами. Интересно, что в городе Вулягмени невозможно отыскать признаков уже упомянутого экономического кризиса: горожане живут в роскошных вилах, разъезжают на дорогих заморских колесницах, играют в странную игру гольф на прекрасных травяных кортах, а вечером заполняют роскошные таверны — у нас было чувство, что мы разбили свой лагерь не на заброшенной окраине бедных Афин, а в самом центре царстве Креза. По-видимому, жители Вулягмени все еще продолжают разработки серебряных рудников в секретных, им одним известных местах.

 

 

ЧАСТЬ 8. МИКЕНЫ. ЭПИДАВРОС

 

Следующий пункт нашего визита был выбран единодушно: конечно же, нам следовало посетить нашу историческую родину, Микены — центр нашей микенской цивилизации в период ее расцвета. Именно здесь родились герои Троянской войны, братья Агамемнон, знаменитый воин, и Менелай, супруг самой красивой женщины в мире; именно отсюда отправился Агамемнон в Трою и, на свою беду, задержавшись в длительной командировке, был убит супругой Клитемнестрой и ее любовником по возвращении домой; именно в этом месте Орест совершил непростительный поступок по отношению к маме Клитемнестре, за что и был сурово наказан фуриями. Надо сказать, что многие поколения греков очень долго не верили в существование нашей цивилизации — пока, наконец, Генрих Шлиман не раскопал в 19 веке знаменитые теперь места захоронений в Микенах и не доказал всем, что эпос Гомера основан на реальных фактах нашей истории! Мы посетили также раскопанные позднее Верхний город в Микенах, так называемую гробницу Агамемнона, и интересный музей, в котором, среди прочего, экспонировалась золотая «маска Агамемнона». Однако, поскольку многим из нас доводилось лично встречаться с героем, мы с уверенностью можем утверждать, что эта маска не имела ничего общего с Агамемноном, так же, как и гробница, названная его именем. Так что, в отличие от бессмертных творений нашего великого Гомера, позднейшие мифы правдиво историю не описывают.

 

 

 

 

 

 

Неподалеку от Микен находится поселение Эпидаврос, известное храмом Эскулапу и открытым театром с замечательной акустикой. Конечно же, мы посетили и Эпидаврос — у некоторых из нас еще свежи были сентиментальные воспоминания о наших визитах к доктору Эскулапу, о долгих ожиданиях на прием к доктору, начинающихся с омовения в священных источниках, продолжающихся длительной диетой и оканчивающихся ночевкой в специальном общежитии без удобств. Ко времени приема у доктора большинство наших болезней как-то сами по себе исчезали, и мы покидали врачебное заведение, очень довольные собой и доктором. Замечательный театр Эпидавроса, согласно историку и путешественнику Пусениусу, превосходил по красоте и гармонии все театры Греции, а в его великолепной акустике мы убедились сами: с самого высокого яруса огромного театра были хорошо слышны голоса самодеятельных исполнителей без микрофона. К сожалению, песни были нам незнакомы: одна начиналась «Не слышны в саду даже шорохи» и, по-видимому, посвящалась похищению прекрасной Елены троянскими агентами, а другая называлась «God, Bless America» — но никто из нас никогда не посещал в наших странствиях государства с таким странным названием. Нашим спортсменам олимпийцам, братьям Диоскурам, интересным также показался прямоугольный стадион для соревнований колесниц.

По дороге домой мы проехали чeрез город Коринф и с изумлением и восторгом увидели канал, соединяющий Ионическое и Эгейское моря. Как опытные мореходы, мы в полной мере могли оценить пользу этого замечательного сооружения, построенного под руководством архитекторов из далекой страны Венгрия, о которой, как о части Персидской империи, мы слыxали раньше.

................................................................................

 1    2    3    4    5    6    7

Об авторе. Содержание раздела

доска объявлений недвижимость

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com