ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Таша ТОМИНА


 1    2    3    4    5    6

 

* * *

По-осеннему заплакать над страницей,

щедро мазать самой редкой акварелью...

В непогоду, полагаю, слаще спится,

если сумрак спален надвое поделен.

Два дыхания смежаются во что-то

однородно-кислородное, родное...

Отчего же мы не стали ни на йоту

ближе к данности, к желаемому, к «двое»?

Улетаешь. Я давно скопила слезы,

чтобы с осенью усердней и синхронней

по щекам соленой сыростью елозить,

шелестеть «прощай» в ветровку из болоньи.

Будешь сниться. Но таких твоих присутствий

я боюсь. Довольно холить иллюзорность.

Не юродствуй, моя спесь, не лизоблюдствуй,

и у чувств порой свое бывает порно.

Пусть сентябрь один целует мне ключицы

беспристрастно, беспричинно и свинцово.

От отчаянья возможно отключиться

только выхолодив душу до основы.

Ангина

В иной момент — ни в жизнь, а ныне

ни к ворожбе, ни к Рождеству,

ни к прорицателям — к ангине

об исцеленье воззову.

Вот так же молит о пощаде

и о вранье — влюбленный трус,

боясь беспамятства и ссадин

души, темнеющей к утру.

В немой квартирной квадратуре

я буду сира и чиста,

и отдана температуре,

как мысли — девственность листа.

Лицо бессильно запрокину,

когда придет в продрогший дом —

писать мне набело судьбину —

ангина с ангельским лицом.

Пытать огнем, хлестать ознобом —

вот утонченность процедур

и для бесчинствующих снобов,

и для самодовольных дур.

Ангина, сиплая знахарка,

подруга диких декабрей,

с тобой надежно мне и жарко,

с тобой ни легче, ни больней.

Но как сильно то постоянство,

и, боже, что за благодать —

сквозь бред и ревности упрямство

в ангине — дважды выживать!..

28 сентября 2004.

последнее сентября

шуршат под окном березы,

вполголоса говоря,

как ласков сегодня воздух —

последнего сентября.

кленовая медь маячит

на каменном дне двора.

соседи вернулись с дачи

и ссорятся вдрызг с утра.

похмельно пыхтящий дворник

Потапыч, пальтишко сняв,

пытается быть проворней,

чем листоворот-сквозняк.

на люке сопит собака —

мохнатый худой калач,

а в памяти — пара тапок

и синий китайский мяч.

повсюду значки и метки

ушедших секунд горят.

и снова молчать беседке

последнего сентября...

30 сент.1 окт. 2004 г.

* * *

Осинам пестрые заколки

к лицу.

И дрожь, и худоба...

А поэтессам впору челки

носить,

тая кручину лба.

Перебирать воспоминаний

и летних летописей

сор,

да пересохшею гортанью

вдыхать удушливый

минор.

Среди осенне-рыжих музык

горят глаза

черным-черно.

а губы скорбнее и уже

твердят одно:

«Вы правы, но...»

Пускай в обычном разговоре,

когда-нибудь,

в кругу семьи

он вдруг почувствует —

сколь горек

уют без лепетов моих.

Начнет разматывать все тех же

былых мгновений

круговерть,

где ждут его светло и нежно,

по-вдовьи верно

я... и смерть.

Анаис Нин

В серый твидовый ливень укутан Париж,

из карманов просыпан стеклярус.

Только ржавые листья касаются крыш

лоскутками осенних пожаров.

И под ручку с бормочущим этим дождем,

каблучками стуча непременно,

удивительной женщины легкий фантом

все торопится к берегу Сены.

Будто серая тень, акварельный эскиз

в карандашной осенней штриховке —

растворяется тонкая стать Анаис

у перил незапамятной ковки...

Вздыблен мост над водою, а там, под мостом,

колыбелью качается баржа —

плюшем тины речной отороченный дом,

где на ужин — креветки и спаржа.

Темной теплой каюты разбужен альков,

и рука забывается в схватке

с секретером, где дышащих черновиков

сыроватые пухлые складки.

Отражается свечка в бутылке вина —

точно эльф задыхается в колбе.

Анаис, чьи черты с леденящего дна

пригласила сегодня за стол ты?

Плач утопленниц белых, ундины напев

или песни вес7елых матросов —

что ты вспомнишь чернильно, едва захмелев,

и доверишь бумаге белёсой?

Но недвижим останется тонкий абрис

одиночки, чужим не внимая.

Лишь заплещет волна: «Анаис, Анаис», —

тихо камни Парижа лаская...

Деревенская зарисовка

Как неподдельно обожание мое

среды березовой, бревенчато-фольклорной.

Люблю кукушку за красивое вранье,

а соловья — за расточительное горло...

Среди кирпично возвышающихся дач,

где каждый угол чем-то еврофарширован,

так бесприютен и растерян черный грач,

так неестественен гундосый вопль коровы.

Но здесь в налаженном режиме петухов

струится жизнь вполне размеренно и мудро.

И, часовых не признавая поясов,

лишь петухам послушно розовое утро.

И городская я до самой до кости,

сменив джинсу на нежный ситец сарафана,

тебе, усталому, росу несу в горсти

приветом утренним с ромашкового стана.

12 августа 2004г.

2004-2006:
 1    2    3    4    5    6

Из новых стихов

«И опрометчиво легка...». Ицхак Скородинский о поэзии Т.Томиной

Избранные пародии на стихи Таши Томиной

Альманах «ИнтерЛит 01.04». Е-книга, PDF, 910 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Весенний дебют».Е-книга, PDF, 700 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com