1 2 3 4 5 6 7 8
Лабиринт Ирине Христос — пробитый звук гвоздём пастушьим... Из детских стихов Двоился мир на видимость и сущность... Христос — пробитый звук гвоздём пастушьим... Эй, космонавт на спутнике, послушай! Где выход тут? Корреспондентский пункт — связная цепь галактик и ракета — сквозная рана — дырочка для ветра... Изъедена червями неба плоскость — на теле Господа стигматы-розы... К какому празднику цветёт прилавок? Усекновение главы? Иван Купала? Или рождение и смерть слились в едином потоке дней и лиц неразделимом? В развале книг листаю мышь Карнеги... Стою на Карла Маркса у аптеки... Где выход тут? Кричу прохожим. В ответ лишь ветер задувает в рожу... Стоит Иркутский рынок пёстрой тушей... Какую эволюцию прошёл тот гвоздь пастуший... Ирэн, послушай, где выход в этом мире наилучшем? Предметы форму сбрасывали наземь... Тьфу-тьфу, не сглазить! "Халел" — галдели раковины праздника! Освобождённый дух с лицом лунатика доил коровку тощей Адриатики. Вот я стихи читаю на бульваре толпе цветущей в праздничном угаре, но на бутылку наскребу едва ли... По Ангаре моторка лихо шпарит, в моторке парень с лиловой от помады гарпией... Предметы форму сбрасывали наземь и вырывались из своих границ... Извилины — моллюски мысли сонной, преобразившись в стаи хищных птиц, по небосвода плоскости наклонной в мусоросборной панике неслись. На Тимирязева, на Карла Маркса толпились ангелы у бочек с квасом... Эй, космонавт, послушай, спроси у душ в потустороннем мире, имеются ль у них автомобили? А то тут говорят, как будто возносится душа этих ублюдков после дорожных происшествий — как на блюдце кочует сновидение по улицам... Земля, как море, в волны превращалась, как сердце матери, что оборвалось... Но даже море это слишком форма, а всё, что форма, это слишком — смерть. Моя башка летит, как мяч футбольный по лабиринту плоских фотокопий из образов, метафор и сравнений, мир пригвождая схемой в теореме. В прожекторе искусных профанаций действительность — каскад галлюцинаций в башке богонесущей нации, потраченной горячкой белой пьяницы. Стою на перекрестке Партизанской... Лицо, как адрес в никуда. Лицо — конверт потрепанный, измятый! Извилины всё те же провода без связи снов обратной в телеграфе... Мой взгляд убийца. Он способен время делить на элементы в теореме и отнимать у сущности бессмертье. И жеребёнка пригвоздить к пространству: «остановись мгновением прекрасным». И сам себя из зеркала убить маниакальным нежеланьем быть... Я мучаюсь и не могу иначе... Я говорю и убиваю сущность... Христос — пробитый звук гвоздём пастушьим — беспомощным ребёнком в сердце плачет. Слова мои сплошное море трупов. Моё лицо распалось на отрезки, и в каждом стыд стоит стеной отвесной, из-за которой город ночь аукает... Но я не в силах не заговорить. Слова идут потоками машин... На Ленина в кафе теряя нить — древнебурятский нимб Улигиршин — последние рубли хоть за глоток — блевотиной забрызгав потолок... За копошенье ткани омертвелой, когда душа себя переболела — скажи, приятель, кто там в белом дудит в пастуший, посинев, свисток? Улыбки мускул рвётся из-под гнёта — ага, безумие, твоя работа! Я знаю, знаю, предъявитель счета, пора платить удавкой за глоток! А на поверхность всходят пузыри... Аполитичный юноша у стойки — норвежский Вилфред — снег в яйце прозрит, который даже летом всё летит, и ни одной души в окне напротив, и рядом никого, и нет соблазнов... Предметы форму сбрасывая наземь, все ж пригвоздят церковный облик к доскам — Христос, пробитый измереньем плоским, увидит небо в чёрных птицах завтра... Трамвай бежит, как загнанная шавка, поскуливая на повороте. Снова мир наизнанку вывернул искусство в изрезанной стеклом ноге танцора, которому уже не больно, только грустно... Летит между фасадов серых зданий моя душа, когда сижу в централе за кражу телевизора у крали с объёмным торсом и хайлом скандальным. Вот видимость вколочена под рёбра... Вот сущность на лице в кровоподтёках... Над Ушаковкой рея, самолёты в пастуший звук вплетают распростёртый, развернутый аккорд конца столетья, надежд не оставляя на бессмертье... Опять на рынке и на Карла Маркса толпятся ангелы у бочек с квасом... Лунатиком бреду от дома к дому и не могу до выхода добраться... 1 2 3 4 5 6 7 8 | 
