| | ХАЙРОВСК ...огнями встречных станций бредит мой утопический маршрут. Н.Т. «...дай мне напиться железнодорожной воды» Б.Г. Сдаться на милость Поезду? Мы уже пикируемся и нервничаем, отсюда некая прямолинейность... У меня в районе Хабаровска живёт Сестра; странно, что климатические условия жизни не влияют на горячность, порывистость характера, в каком стремление к нравоучительству (под сенью лёгкой мести) соседствует с широтой ума и раскидистостью доброты... Где Хабаровск, где Хайфа... Но вы до странности похожи... И потому для меня нет никакой тайны в естестве «Лена Винокур». Мне легко с тобой в редкие мгновения объединения родством мысли, и сосредоточенно вязко в понимании вины. Я уже тем виноват, что плох для вас человеком, — плох братом, родства не помнящим, плох мужчиной, спорящим с женщиной... Вокзал Хайфа и вокзал Хабаровск, — какая, в сущности, разница? И в сущности — никакой. Вы — Женщины, и потому на вашем Вокзале лишь объявления о прибытии поездов... Поезд-встреча, но не поезд-расставание. Мужчина — это поезд-беглец. Остановившийся поезд становится частью вокзала, далее — сжигание топлива, з а п а с н о й путь. Вы женщины, обременённые детьми и заботами, с люфтом неудовлетворённости, слабые тем, что сильны, и сильные слабостью... Проносящиеся мимо вас поезда — символы и фетиши галлюцинаций внестанционной любви... Несбыточные мечты. Прибывающие и убывающие поезда — каждому своё Время, своя беда и счастье. Я всё дальше и дальше от Хайфы и Хабаровска: моё скольжение по элегическому монорельсу эссе — на грани пошлости; автор вот-вот сорвётся в упрощения на злобу феминизма. Но... Мир сошёл с ума: ничему не стало Места, — женщины срываются с вековых устоев для того, чтобы стать Поездом, носиться по рельсам и прибывать и прибывать — не прощаясь. Посмотрите же на эти Рельсы Бытия, — хоть в Хайфе, хоть в Хабаровске! — это КРУГОВОЙ МАРШРУТ. |
СТОЛБЫ И ВРАТА Donne, Donne, eterni Dei! (ит) «Смущённый духом, то пою, то плачу... на что ещё осталось уповать?»...» (Ф.П) «Всё на грани ума и безумия, с недодавленным феминизмом под колёсами мужской полууверенности. Хотя, как всегда, запутанная красота умоблудия» (из рецензии на эссе «ХАЙРОВСК», полученной по эл.почте 13.06.07) Ох уж эта грань! Блудишь, — нормален, блюдёшь (?!), и тогда — бредишь напыщенным наивной игрой сердцем... А между тем, непринуждённость, с какой путевой обходчик втягивает на подножку ручной дрезины доверчивых путешественниц, — обманна! Знали бы они, как он натянуто сдержан... В путь-дорогу, автор, к своим героям. Наши страны — соседи! Мне так нравится блеск твоих рек, и холмы твоих матовых впадин, и танцующий ворс облаков... У меня всё не так, по-другому: желчь болот и тоска буреломов, скальный скол и пустыни надменность... Странно то, что мы всё-таки рядом. Пограничье распахано мерно... В нём любовь нарушала б картину — я столбов воздержанья не сдвину! Наши страны — соседи... Всегдашняя недоумённая зависть к нахрапистой прямолинейности гулливых гулливеров — от незнания: любовь — вещица проста есть, объясняется физическими законами и нечего тут мудрить н а н е ё! От СВ в экспрессе любви — до разбитой тележки быта. От сверкающего огнями вокзала — до полустанка. Впрочем, не всё от рая и до края. Но вот деталь: непрочность высшего чувства — лечит: коварность измен — от прозрения. Блуди! И тайна есть в обычном этом слове, И цвет любви усилен во сто крат, И сладко осязание — у нови, И нет пути сошедшему назад. Умом? Мне веселы утехи по любви, И без любви мне веселы утехи... Зачем тогда ненужные всем вехи — От А до Я, и штормы, и бои? А если Заставит полюбить... а кто заставит? Со страстью, задыхаясь, век воюю — Там дьявол и Всевышний ставки ставят, Пока я здесь врата её целую. Мда... Тут ещё вот это: «Недодавленный феминизм под колёсами мужской...» Феминизм — это вам не пресловутая Анна К. Мужское колесо — всего-то и есть что малюсенькая шестерёнка в Часах Нового Времени. Эпохи Нелюбви. В Женских часах. «ИЗМ» — обозначение разграничения. Пограничные столбы в полях душ... Твои вокзалы и поезда... Попутчицы... С тележки обходчика, как со смоковницы Закхея... Ты спасён, и почти безгрешен. Ты умён теперь, но понимаешь ли ты Женщину? |
В БУДКУ! Как всё затёрто, то, что я скажу... Но раб во мне иного и не знает. Твои «Столбы и врата» мне нравятся. Интересен и последний вопрос:«Ты умён теперь, но понимаешь ли ты Женщину?» Сдается мне, что в этом месте, мы — мужчины и женщины— достигли полного равноправия. Потому как не понимаем друг друга. Возможно, что это даже хорошо. Елена Винокур Поверил, как же, — «женщины не понимают мужчин». Как облупленных знают, неразумных умников и падких возвышенцев, — знают и разумеют, потому о равенстве речи быть не идёт. Какое уж тут равенство, меж кошками и псами? Дрессировка и муштра. Кнут и пряник. Кабала кобеля. Контроль и верификация. Притом, при этом, чтобы не охренел и не порвал цепи, — праздники допуска. Фейерверки и иллюминации пароксизма чуйств. Нет, мужик и ослом могет быть, и обезьяном, и хряком, и кроликом, и даже червем... но больше всех его — в будочниках цепных зачислен. Вот и получается какая-то несуразица в животном мире высших: Кошка и остальные... И со всеми ими-ними (нами) — специальный, межвидовой — тыщи лет — особый язык! Един он, на всех континентах, — сладкий, нежный, проникающий, ловкий, скользкий, изворотливый, льстивый... Язык тела, язык глаз... Язык языков твоих, о, Женщина! Да подвинься, ты, Фрейд! |
ВСЁ, ЧЕМ ТЫ СЕЯЛ «...и давно не имеет значенья, что дорога ведёт в никуда» (Е.В) ИМЯ Увидеть гиацинты у северного моря в поле, на бывшей базе воинской, где доты, как пещеры Алладина, все в медных проводах ещё, и надписях физических... Где битое стекло и стронций... Там тысячи цветов привычно дразнят море оттенками, что в цвете постоянны, — пахучие изысканным дурманом, как женщины всё знающих столиц, чьи поиски приятных удовольствий сродни цветенью в хаосе и пепле в заброшенных и грубых рубежах... Что поразило нежностью своей любителя оттенков и нюансов, растёт здесь с тех времён далёких, когда жена кого-то из военных, вернувшись из сжигающего юга, в честь юноши выносливого Гии, взлелеяла тому в тоске замену... И выросли красивые цветы. О женская изменчивая сущность! О жизнь, в оранжереях и на воле... Теперь, когда всё прошлое — гербарий, Пред ним я вспоминаю своё имя, Целуя у нарцисса лепестки. Мне бы, небрежному сеятелю откровений, покопаться на нашем сайте, — мож когда и размещал Н.Т. сие творение «белым верлибром», да лень — поди-ка, проверь в постах и темах! Мне бы прополоть арифметику давнишней шутки, да пусть её, ссылка есть — «для форумного пользования». Гиа (Гия), однако ж, здесь от балды (простите, братья), просто так в именах сошлось; взять ромашки, например, так что же, — ромы выйдут? Шатры-мухры-дай погадаю? Лилии ещё... И тд. Что Автор хотел и над чем тут ухмылятися? Хотел он всё там же: в умысле оставить за собой звание записного эссеиста сайта, куда ни попадя писавши ни о чём, тем самым наводить и загадочно казаться. Имеем прошлое, из него вывозим контрабандные семена былого, и настоящее имеем, взрастив, какое тоже, как ни лелей, — прошлое. Остаются цветы. Одичалые. Каково применить ко всему этому неконкретному (иной раз, за давностью лет, кажется, что «это было» в горах пустынь, а рядом ещё тундра с пальмами колосилась), но заброшенному в никуда объекту, рубежи какого размыты в памяти ею же, Расписание? Имена! Присваиваем, врём себе, — но назначаем и обозначаем, — полустанки и станции. Наш поезд движется куда ни на есть, ни тпру ни ну, но вот он прибыл (мы так хотим: а помнишь?! — это себе самому, забыв половину, приврав половину) и мы — там, где, возможно, и не были. Имена! Мы, — ботаники добра и зла! Посеяли семена чертополоха, мать и мачехи, ковыля, полыни, волчьей ягоды — эти названия остановок убогого прошлого, как и благого посеяли — розы, гладиолусы, георгины, лилии... Впрочем, кому как. Иной раз перекати-поле да мак — всё, чем ты сеял. И вот, раскидав свою былую жизнь по пунктам, мы, как говорят в Италии, АМАРКОРД. Кто-то амаркордит по случаю, — «да, а вот в наше время!...» — и поехал. Там-сям побывал (станции Кукуруза или Лишайник) и вернулся. Кто-то — серьёзно болен: он подменяет живую, пусть пустынную, отравленную для него (им самим?), но живую жизнь прошлым и живёт Гербарием. Всё так и всё не так: и сладкое может быть горьким, и горькое — сладким... Поезд без расписания сходит с пути, как всем кажется. На самом деле, поезд в прошлое не имеет расписания. Поезд в прошлое?! Все эти Ковыли и Репейники — всегда с тобой. Ты бежишь впереди себя и засеваешь рубежи жизни прошлым. Мини-эссе
«Призрак осени». «Закон тяготения». «Тень над минными полями» «Икона самого себя». «Улыбка антисинхрониста». «Инородец». «Шум в ушах» «Беседы в вагоне дальнего следования» «Фокус-НИК головокружения». «Пади!» «Песни Лазаря» «Хайровск». «Столбы и врата». «В будку!» «Все, чем ты сеял» «Коан». «Любовь как изжога» Стихи — Рассказы — Мини-эссе — Стиходрамы — Графика — Шутки и пародии |
«ИнтерЛица-1». Е-сборник форумных драм и комедий в формате PDF. Объем 1000 Кб. | Загрузить! | Всего загрузок:
|
Альманах «ИнтерЛит.01.06». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1330 Кб. | Загрузить! | Всего загрузок:
|
Страница обновлена 20 мая 2008 г. | Всего посетителей страницы: |
Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника: | © 2001. «ИнтерЛит. Международный литературный клуб». |
|
|
