ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Николай ТАРАСОВ


ХАЙРОВСК

 

...огнями встречных станций бредит мой утопический маршрут. Н.Т.

 

«...дай мне напиться железнодорожной воды» Б.Г.

 

Сдаться на милость Поезду? Мы уже пикируемся и нервничаем, отсюда некая прямолинейность...

У меня в районе Хабаровска живёт Сестра; странно, что климатические условия жизни не влияют на горячность, порывистость характера, в каком стремление к нравоучительству (под сенью лёгкой мести) соседствует с широтой ума и раскидистостью доброты...

Где Хабаровск, где Хайфа... Но вы до странности похожи... И потому для меня нет никакой тайны в естестве «Лена Винокур». Мне легко с тобой в редкие мгновения объединения родством мысли, и сосредоточенно вязко в понимании вины.

Я уже тем виноват, что плох для вас человеком, — плох братом, родства не помнящим, плох мужчиной, спорящим с женщиной...

Вокзал Хайфа и вокзал Хабаровск, — какая, в сущности, разница? И в сущности — никакой. Вы — Женщины, и потому на вашем Вокзале лишь объявления о прибытии поездов... Поезд-встреча, но не поезд-расставание.

 

Мужчина — это поезд-беглец.

Остановившийся поезд становится частью вокзала, далее — сжигание топлива, з а п а с н о й путь.

 

Вы женщины, обременённые детьми и заботами, с люфтом неудовлетворённости, слабые тем, что сильны, и сильные слабостью...

Проносящиеся мимо вас поезда — символы и фетиши галлюцинаций внестанционной любви... Несбыточные мечты.

Прибывающие и убывающие поезда — каждому своё Время, своя беда и счастье.

 

Я всё дальше и дальше от Хайфы и Хабаровска: моё скольжение по элегическому монорельсу эссе — на грани пошлости; автор вот-вот сорвётся в упрощения на злобу феминизма. Но...

 

Мир сошёл с ума: ничему не стало Места, — женщины срываются с вековых устоев для того, чтобы стать Поездом, носиться по рельсам и прибывать и прибывать — не прощаясь.

Посмотрите же на эти Рельсы Бытия, — хоть в Хайфе, хоть в Хабаровске! — это КРУГОВОЙ МАРШРУТ.

СТОЛБЫ И ВРАТА

Donne, Donne, eterni Dei! (ит)

 

«Смущённый духом, то пою, то плачу...

на что ещё осталось уповать?»...» (Ф.П)

 

«Всё на грани ума и безумия, с недодавленным феминизмом под колёсами мужской полууверенности. Хотя, как всегда, запутанная красота умоблудия» (из рецензии на эссе «ХАЙРОВСК», полученной по эл.почте 13.06.07)

 

Ох уж эта грань! Блудишь, — нормален, блюдёшь (?!), и тогда — бредишь напыщенным наивной игрой сердцем...

А между тем, непринуждённость, с какой путевой обходчик втягивает на подножку ручной дрезины доверчивых путешественниц, — обманна! Знали бы они, как он натянуто сдержан...

 

В путь-дорогу, автор, к своим героям.

 

Наши страны — соседи!

Мне так нравится блеск твоих рек, и холмы твоих матовых впадин, и танцующий ворс облаков...

У меня всё не так, по-другому: желчь болот и тоска буреломов, скальный скол и пустыни надменность...

Странно то, что мы всё-таки рядом.

Пограничье распахано мерно... В нём любовь нарушала б картину — я столбов воздержанья не сдвину!

Наши страны — соседи...

 

Всегдашняя недоумённая зависть к нахрапистой прямолинейности гулливых гулливеров — от незнания: любовь — вещица проста есть, объясняется физическими законами и нечего тут мудрить н а н е ё!

От СВ в экспрессе любви — до разбитой тележки быта. От сверкающего огнями вокзала — до полустанка.

Впрочем, не всё от рая и до края.

Но вот деталь: непрочность высшего чувства — лечит: коварность измен — от прозрения.

 

Блуди!

 

И тайна есть в обычном этом слове,

И цвет любви усилен во сто крат,

И сладко осязание — у нови,

И нет пути сошедшему назад.

 

Умом?

 

Мне веселы утехи по любви,

И без любви мне веселы утехи...

Зачем тогда ненужные всем вехи —

От А до Я, и штормы, и бои?

 

А если

 

Заставит полюбить... а кто заставит?

Со страстью, задыхаясь, век воюю —

Там дьявол и Всевышний ставки ставят,

Пока я здесь врата её целую.

 

Мда...

Тут ещё вот это:

 

«Недодавленный феминизм под колёсами мужской...»

 

Феминизм — это вам не пресловутая Анна К.

Мужское колесо — всего-то и есть что малюсенькая шестерёнка в Часах Нового Времени. Эпохи Нелюбви. В Женских часах.

 

«ИЗМ» — обозначение разграничения.

Пограничные столбы в полях душ...

 

Твои вокзалы и поезда...

Попутчицы...

 

С тележки обходчика, как со смоковницы Закхея...

Ты спасён, и почти безгрешен.

Ты умён теперь, но понимаешь ли ты Женщину?

В БУДКУ!

Как всё затёрто, то, что я скажу...

Но раб во мне иного и не знает.

 

Твои «Столбы и врата» мне нравятся. Интересен и последний вопрос:«Ты умён теперь, но понимаешь ли ты Женщину?»

Сдается мне, что в этом месте, мы — мужчины и женщины— достигли полного равноправия. Потому как не понимаем друг друга. Возможно, что это даже хорошо.

Елена Винокур

 

Поверил, как же, — «женщины не понимают мужчин».

Как облупленных знают, неразумных умников и падких возвышенцев, — знают и разумеют, потому о равенстве речи быть не идёт.

 

Какое уж тут равенство, меж кошками и псами?

 

Дрессировка и муштра.

Кнут и пряник.

Кабала кобеля.

Контроль и верификация.

 

Притом, при этом, чтобы не охренел и не порвал цепи, — праздники допуска.

Фейерверки и иллюминации пароксизма чуйств.

 

Нет, мужик и ослом могет быть, и обезьяном, и хряком, и кроликом, и даже червем... но больше всех его — в будочниках цепных зачислен.

Вот и получается какая-то несуразица в животном мире высших:

Кошка и остальные...

 

И со всеми ими-ними (нами) — специальный, межвидовой — тыщи лет — особый язык!

Един он, на всех континентах, — сладкий, нежный, проникающий, ловкий, скользкий, изворотливый, льстивый...

Язык тела, язык глаз...

Язык языков твоих, о, Женщина!

 

Да подвинься, ты, Фрейд!

ВСЁ, ЧЕМ ТЫ СЕЯЛ

«...и давно не имеет значенья,

что дорога ведёт в никуда» (Е.В)

 

ИМЯ

 

Увидеть гиацинты у северного моря в поле, на бывшей базе воинской, где доты, как пещеры Алладина, все в медных проводах ещё, и надписях физических...

Где битое стекло и стронций...

Там тысячи цветов привычно дразнят море оттенками, что в цвете постоянны, — пахучие изысканным дурманом, как женщины всё знающих столиц, чьи поиски приятных удовольствий сродни цветенью в хаосе и пепле в заброшенных и грубых рубежах...

 

Что поразило нежностью своей любителя оттенков и нюансов, растёт здесь с тех времён далёких, когда жена кого-то из военных, вернувшись из сжигающего юга, в честь юноши выносливого Гии, взлелеяла тому в тоске замену...

И выросли красивые цветы.

 

О женская изменчивая сущность!

О жизнь, в оранжереях и на воле...

Теперь, когда всё прошлое — гербарий,

Пред ним я вспоминаю своё имя,

Целуя у нарцисса лепестки.

 

Мне бы, небрежному сеятелю откровений, покопаться на нашем сайте, — мож когда и размещал Н.Т. сие творение «белым верлибром», да лень — поди-ка, проверь в постах и темах!

Мне бы прополоть арифметику давнишней шутки, да пусть её, ссылка есть — «для форумного пользования».

 

Гиа (Гия), однако ж, здесь от балды (простите, братья), просто так в именах сошлось; взять ромашки, например, так что же, — ромы выйдут? Шатры-мухры-дай погадаю?

Лилии ещё...

И тд.

 

Что Автор хотел и над чем тут ухмылятися?

Хотел он всё там же: в умысле оставить за собой звание записного эссеиста сайта, куда ни попадя писавши ни о чём, тем самым наводить и загадочно казаться.

 

Имеем прошлое, из него вывозим контрабандные семена былого, и настоящее имеем, взрастив, какое тоже, как ни лелей, — прошлое.

Остаются цветы. Одичалые.

 

Каково применить ко всему этому неконкретному (иной раз, за давностью лет, кажется, что «это было» в горах пустынь, а рядом ещё тундра с пальмами колосилась), но заброшенному в никуда объекту, рубежи какого размыты в памяти ею же, Расписание?

 

Имена! Присваиваем, врём себе, — но назначаем и обозначаем, — полустанки и станции. Наш поезд движется куда ни на есть, ни тпру ни ну, но вот он прибыл (мы так хотим: а помнишь?! — это себе самому, забыв половину, приврав половину) и мы — там, где, возможно, и не были.

 

Имена! Мы, — ботаники добра и зла! Посеяли семена чертополоха, мать и мачехи, ковыля, полыни, волчьей ягоды — эти названия остановок убогого прошлого, как и благого посеяли — розы, гладиолусы, георгины, лилии...

Впрочем, кому как.

Иной раз перекати-поле да мак — всё, чем ты сеял.

 

И вот, раскидав свою былую жизнь по пунктам, мы, как говорят в Италии, АМАРКОРД.

Кто-то амаркордит по случаю, — «да, а вот в наше время!...» — и поехал. Там-сям побывал (станции Кукуруза или Лишайник) и вернулся.

Кто-то — серьёзно болен: он подменяет живую, пусть пустынную, отравленную для него (им самим?), но живую жизнь прошлым и живёт Гербарием.

 

Всё так и всё не так: и сладкое может быть горьким, и горькое — сладким...

 

Поезд без расписания сходит с пути, как всем кажется.

На самом деле, поезд в прошлое не имеет расписания.

Поезд в прошлое?!

Все эти Ковыли и Репейники — всегда с тобой.

Ты бежишь впереди себя и засеваешь рубежи жизни прошлым.

Мини-эссе
«Призрак осени». «Закон тяготения». «Тень над минными полями»

«Икона самого себя». «Улыбка антисинхрониста». «Инородец». «Шум в ушах»

«Беседы в вагоне дальнего следования»

«Фокус-НИК головокружения». «Пади!» «Песни Лазаря»

«Хайровск». «Столбы и врата». «В будку!» «Все, чем ты сеял»

«Коан». «Любовь как изжога»

СтихиРассказы — Мини-эссе — СтиходрамыГрафикаШутки и пародии

«ИнтерЛица-1». Е-сборник форумных драм и комедий в формате PDF. Объем 1000 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Альманах «ИнтерЛит.01.06». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1330 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com