http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=239
Я, ДЖЕНЕРИК
Николай ТАРАСОВ
Я, ДЖЕНЕРИК...
Навеяно стихами Е.Винокур и И.Славицкого
Она, как прежде, захотела
вдохнуть дыхание своё
в моё измученное тело,
в моё холодное жильё.
А. Блок
как далёко ещё до рассвета и как Муза уже далека...
Н.Т.
Фильм этот, российское «Изгнание»...
Там — Вендерс-Антониони и Тарковский. Кто снял его, кто сделал? Скажи наградившим тебя за них:
«я — вторичность». Нет, не скажет, — взамен павших он, и потому.
А ты? Я, в смысле...
Любовь моя, а я лишь «вместо» или действительно тот, кто тебе нужен?
Жизнь прожита, вот, интересно стало... Признайся, а?
Да, действительно, зачем мне это теперь?
...Мелом нарисованные «классики» на асфальте.
Прыг-скок, девочка, прыг-скок.
Чёрная коса по белому фартучку, чулки-резинки.
Вниз — вверх. Прыг-скок.
«И не ходи за мной, — брат увидит, — он у меня тааакой!»
Ча-ча-ча!
Когда-нибудь мы встретимся-разойдёмся.
вправо, влево — скок, ножки вместе — ножки врозь.
Немножечко любви, но пылкость — до забвенья,
Но крики — сумасшедшие клинки.
И через боль и стыд, как символ наслажденья —
Расцветшие оазисом пески.
Новый асфальт — старые «граффитти»:
Очерченные фигуры одномерности в телодвижениях игр обыденности. Вправо-влево, вниз — вверх.
Мятая кожа цвета фартука орезинена теснотой классики.
Бес конечности: давай поиграем в «то время».
В «мальчика и девочку». Помнишь? Ещё бы! Меняем чёрно-белое настоящее на охру былого?
Из вращения дуги радуги: «дядя и девочка». Никому не скажешь? Вправду? А где мальчик?
Мне не играется. Мне не дышится. Мне не пишется.
Пещеристое тело мысли наполнено чем угодно, только не вдохновением.
Я не возбуждён, понимаешь? Я не состоятелен.
Это пройдёт, — говорит твоя подкрашенная косичка, баюкающая бантик, — у тебя всегда весною осень.
Ты заплатил за телефон? Зачем тебе эта Россия?
Сосредоточься....
Точность среды...
О чём ты? Нет, я не в ней. Да, так и не вырос.
Да, нет денег — нет смысла. Нет, не хобби. Душа просит.
Ну, странный, и всегда таким был. Не был?
Эпоха дженериков.
Я идентичен мужчине, мужу, отцу, сыну, поэту.
Я почти они и есть. Почти настоящий.
То, давнее...«ча-ча-ча»: «и не ходи за мной, брат у меня тааакой!» Какой, скажи?
Не Х.Д.Стэнтон от режиссёра В. (перв) и не К.Лавроненко от З. (втор)?
А я — стекло окошка пип-шоу в фильме «Париж, Техас».
Ты чувствуешь моё видение, милая?
Нет, не о фильме.
Мы не живём, мы заимствуем.
Поймёшь ли? — я своровал тебя у Времени. Я не дал тебя другим. Я обманул твои надежды.
Я притворялся, изменял...
Нет, не вино.
Нет, не исповедь. Рано.
Ты? Притворялась? И обманывала? С кем? С ним? С ними? Ты? Тыыы? Дрянная сучка!
Я догадывался! Убью. Прямо сейчас!
Что? Игра? Пошутила?
Не трогай меня...
Прямо сейчас?
Немножко нелюбви в эссенциях забот,
Не чувства — заржавелые замки.
И скука отраженья, и скорбно сжатый рот,
И встречи — лишь на прошлое венки.
Подожди, мне нужно к компьютеру. Нет, утром не вспомню.
Я — дурак? Что ты в этом понимаешь, Муза!
Елена ВИНОКУР
И как обычно, столкнувшись в узеньком сумрачном коридоре с Николаем Тарасовым, остаюсь, прижавшись к прохладной серой стене, озадаченной. Недоумеваю. В первый момент. Потом аккуратно начинаю двигаться за ним следом. Шагами мелкими и негромкими. У Тарасова нельзя топать. Он услышит, обернется, не впустит. А если тихонько, то можно проскочить через коридор в то космическое пространство, в котором он обитает, творит, мучает свою несчастную крашеную Музу, мучается сам.
И, попав туда, можно попробовать понять, что чувствует Тарасов. Спорить не о чем. Дженерик — так дженерик. Хозяин — барин. Можно только попытаться понять, почему?
Улыбнуться смущенно, растерянно —
Вдруг моими стихами навеяно?
Это плохо? Или хорошо? Судя по утверждению Николая, что он — дженерик, плохо. Строго по определению «навеяно стихами» — хорошо. В сущности, какая разница? Главное, что там, в космическом мире Тарасова, проносятся иногда ветра стихов Винокур и Славицкого.
И появляются кадры. Классики, мальчики, девочки, тети и дяди, пустота, Эпоха дженериков.
Я идентичен мужчине, мужу, отцу, сыну, поэту.
Эпоха? Да, наверное. Хочешь ещё кадр в твой фильм?
Выходной день. Сад. Стол. Шашлыки, густое, как кровь, вино, холодная, как правда со льдом, водка. Синее небо. Мягкое солнце. Птички поют, булькает массажными струйками джакузи. За столом — люди. Все они старые друзья. Знакомые милые лица.
Они встречаются не так уж часто (чтобы не надоесть друг другу), но и не так уж редко (чтобы сохранить свою дружбу). Они сидят за этим столом не в первый раз. И , разумеется, не в последний. Они разговаривают. Разговор идет как в пьесе. У каждого есть своя роль, реплика или история. Всё это повторяется из раза в раз. Кто-то вспоминает раннего Маяковского, кто-то повествует о своей первой любви, кто-то рассказывает анекдот. Звучат одни и те же тосты. Что это?
Говорят, есть новая версия о нашем земном мире. Он — компьютерный. Кто-то создал эту невероятную игру и сидит себе, нажимает на кнопки: а мы ходим на работу, ложимся спать, даже пишем стихи. А что, чем не вариант? Мы почти есть. И почти настоящие. То есть по большому счету Тарасов прав.
И только в одном я готова спорить и биться с тобой до упора!
Ну чем тебе плох черно-белый мир? Возьми в руки старую черно-белую фотографию ! Тебе не хватает оттенков? Тебе необходим этот лиловый цвет или ядовито-зеленый? Мы уже почти ослепли от них...
Николай ТАРАСОВ
ТОПОГРАФИЯ ЦВЕТА,
БИОГРАФИЯ СЛОВА,
ГЕОГРАФИЯ СВЕТА
Я давно бреду горами плоскими
И меняю вечность на слова.
И. Славицкий
Лена.
Благодарное моё спасибо, искренне тебе, от души.
Великолепный отзыв и доброе слово друга!
Я люблю бирюзовый оттенок южных морей.
А ещё мне нравятся рубины.
У моего дома — вишнёвая крыша.
Цвет моего Кадиллака — кадмиевый.
У моей жены-мулатки — пурпурный чувственный рот,
серебристые чулочки и зелёный пояс.
Живи, моя РАДУГА снов!
Звучи, блюз голубой мечты чёрно-белого дальтоника!
..............................................................................
И я люблю старые фотографии, в какие вхожу как в воду.
В ностальгических мурашках восторженного идиотизма...
У меня нет друзей, ем я в одиночестве и стоя.
Я сер как мышь.
Нем, как рыба.
И хорошо хоть, что «Я» — это он, мой нематериальный Лик,
мой виртуальный кодовый замок.
Вот, графо м а н к и е иероглифы Ника, пароли-шифры открытия, куда без них?
И ещё: в «Изгнании» я добавил темноте кошек.
Чтобы в «сумрачном коридоре» загорелась лампочка.
..................................................................
Окончание
«Коан» — «Любовь как изжога» — «Иглы фобий» — «Я, дженерик»
Стихи — Рассказы — Мини-эссе — Стиходрамы — Графика — Шутки и пародии
