http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=239
ИГЛЫ ФОБИЙ
Николай ТАРАСОВ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
ДАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ МОГУТ НАНЕСТИ ВРЕД
ВАШЕЙ ДУШЕ
Veh soli
горе одинокому
Екклесиаст, 4,10.
«Как чаша весов опускается под тяжестью груза, так и дух наш поддаётся воздействию очевидности»
(лат)
«я свободен, я забыл, что значит страх...»
гимн
Ещё об одном моём сокурснике по университету целибатов вакханического совмудизма, предвзято и за глаза.
Ники Филофанов, любитель маниакально-назойливо являть себя чужим взорам посредством колюче-автобиографического писательства, к зрелищам общего характера, всяческим там карнавально-маскарадным гуляниям, стрельбе ракетопетардами и хохотливой беготне взапуски относился донельзя отрицательно.
Даже больше: беспричинная и тщательно скрываемая ненависть к красным дням календаря, манифестациям, субботникам, свадьбам, посиделкам за круглым столом и к прочей, естественной человечеству живительной сносительности, поднимала его до жертвенной херофобии.
Как следствие, — приступ душевной боли, стремление немедля скрыться ото всех и... писать.
Почём оно продаётся, счастье?
Товар заоблачный, дар божий...
Мне средств таких и чувств не хватит,
И мастью своею я иглокожий.
Таким вот вымарывал Ники бумагу уже в шестнадцать лет.
Не до смеха...
Едва повзрослев (а был ли мальчик?), индивидуалист-несмеяна Филофанов отметился сомнительной страстью:
Плачь, — не плачь, а нету в жизни счастья,
Там где честь, где совесть, где покой.
В голове — похмельное ненастье
И бутылка водки под рукой.
Заметь, поэт, — сначала он наивно запрашивает цену счастью, то ли товару, то ли дару божьему; понимая же, что «ни средств, ни чувств» ему, ежа мастью, не достанет, отказывает себе в оном.
Проходят годы. Несчастливый уже по причине покойной чести, совестливый Поэт имеет под рукой (обнимает?) всего лишь бутылочное ненастье.
А где же настоящая, человеческая любовь?
Ну, хотя бы эта («не ищет своей выгоды?»):
Мне предлагают плот, цена — взаимность, —
Нет, не любовь — подобие любви.
Уплыть туда, где плоть сглотнёт наивность,
Где будут сожжены все корабли.
Или эта (а-ля рязанская рапсодия):
Поцелую в губы, поцелую,
Холодом отчаянья таясь:
Ты мою обитель золотую
Разрушаешь, плача и смеясь.
А лучше бы только плакала! — вишь как, таится хладный поэт в своей обители золота, а ты?! За углами бёдер — пустота, и округлость фраз не помогает... Досмеёшься!
И, Адонай! — это отчаянное сжигание кораблей (мостов?)!
Фобия? Боязнь нового? женщин?
А вот аксиома (но как же тяжко далась):
Всё истекает из влажного слова «либидо» —
Тщетно тщеславие, славна лишь женщина в стоне...
И — хорошо это! Наконец-то.
Лишь бы не в притворном...
Надолго?
А это что?
Вот он, как отблеск пивного стекла,
След твой в глазах у насмешливой девы...
Век, опустивший на веки эстету
Этику фобий межличностной эры, —
Брось её, девку, на пошлый диван...
Нет, ты трясёшься, и будто диагноз!
Время... Стремительный бег невидимки, раздающего подзатыльники.
Смена часовых поясов и континентов не помогает: весь мир — один закон: ты — не вечен, увенчан непониманием обыденного и потому увечен.
Робость, проросшая цинизмом, покрывается корой омужения; в ней душевные черви едят ходы, сквозь какие просыпается труха, называемая опытом. Каким? Чего?
Ты — из тех мальчиков, что навсегда; наивное «почему счастье «хау мач?»» — вопрос не к богу дарующему, твоя иглами кожа всему виною: будь проще, чувак!
Как мало мы любимы были в прошлом, а ведь... и если бы...
Гамофобия, калигинефобство, прочие из страхов пред необычным, но достижимым.
Приобретение новых фобий, среди них — боязнь смелости жить... как все.
Как все...
Как все?
...а Время дрожит в аммиаке
дыхания общих субстратов
в нём груди мнут жёны чужие и губы грязня
мечтают о сексе и драке
в дрожащем судьбы аммиаке
под пение райских кастратов
насчёт упоения адом
молчание ваше кляня.
как много меня в окруженье
таких же как я фантазёров
что груди мнут жёнам чужим и губы грязнят
и женщин в лизанье и пене
так много для липких мгновений
но всё же боясь перебора
кидаем нескромные взоры
что чёрною тишью горят.
Как все?
А тут...
Часы без стрелок, механизм — идёт!
Пружинки тянут пустоту времён,
А я слегка лишь в чём-то напряжён,
И чем-то там вожу по циферблату...
Кто скажет, сколько разных шестерён
Сотрётся зубьями о вечный небосвод,
Пока я э т и м назначаю даты?
Аммиаки миазмов сарказма!!
Испарения дыхания исколотой Свободы.
«Нету счастья». А тут не фобия чего, но счастье быть несчастливым! Счастье неверия и нелюбви. Бесценный дар, — от мрака ли?
И — талант писать.
Иглами.
..................................................................
Окончание
«Коан» — «Любовь как изжога» — «Иглы фобий» — «Я, дженерик»
Стихи — Рассказы — Мини-эссе — Стиходрамы — Графика — Шутки и пародии
