ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Николай ТАРАСОВ


http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=239

2006-07гг.:
 2    3    4    5    6    7    8    9

* * *

Дальний — это то, что на Восток,

Дальний — это то, что от судьбы...

Ну, какой от жизни моей прок

Там, где пограничные столбы

Вкопаны в полях моей души,

Где моря и мили, — до сих пор,

Даже, если сушит и в глуши,

Даже, если это скотный двор...

Ну, на кой мне мука разных мук,

Ностальгия... здравствуй — это Я!

Стук колёс и взгляд за ближний круг...

В Дальние восточные края!

 

* * *

Белее снега, белее снега

Лицо в соломе на телеге,

В тумане лет...

В глазах закрытых тихий свет,

И детства смех звенит меж сосен,

А с неба — плач, многоголосен...

Ты есть, и нет.

 

Бледнее смерти, бледнее смерти

Под кожей общей круговерти

Твоя замёрзшая вода.

Но, чуть оттаяв ото льда,

В ней птицей закричала осень,

И перья, — высохшие лозы,

Лицо прикрыли от стыда.

 

Белая лилия эпохи Ню

Глаза в воде, их цвет землистый:

Бёдрами в стиле покойного твиста

Плотоядно в ней извиваются рыбки...

Мне илисто губам и зыбко.

 

Возьми меня, белая лилия эпохи Ню,

Обнажённого до артерий и нервов...

Колышусь, утопши, и слегка фоню

Из просроченных эго-консервов.

 

Раскаявшееся пресмыкающееся...

Пресные соли муз-ассолей

Разъели на несоставляющие,

И уже не спасут уколы колы.

 

Улицы лиц лицедействуют где-то,

И моё густело в зеркалах, пока

Вода не вовлекла в себя тело поэта

И не смыла отображение дурака.

 

Белая лилия эпохи Ню:

Непостижимости знак водяной...

Я всё о себе поэтически объясню,

Твоею душой.

 

Осень

Семнадцатый багряный тротуар,

Одежды осени под голою природой...

И холоден, и мрачен будуар

Интимной непогодой.

Последние итоги в свете дня,

Земля черна, задумчива, печальна.

И дворники охаяли меня

За листьев с дымных кучек разгребанье.

 

Прости меня, мой ангел робкий, поздний,

За то, что я не глажу твоих крыльев:

Отчасти, потому что заморожен

Горячим цветом кучек мёртвой были,

Отчасти, потому что заворожен

Холодным светом лун и циферблатов,

Отчасти, потому что невозможен

Я в этой жизни чьим-то автоматом...

 

Семнадцатую киевскую осень

Семнадцатый холодный дождь тревожит,

А глупая стреноженная проседь

Обратно в доотсчёт уйти не может.

 

* * *

Смешные новые заботишки,

Оргазм от деланья карьеры...

Всяк сексуальная охотишка,

Истеблишмент и запах серы.

 

О, как хочу я на завалинку

И щурясь солнышку обычному,

Тачать единственные валенки

И улыбаться закавычному.

 

Двести счастливцев

Взрывается солнце, срывая с земли покрывало!

На Брайтоне бич обнимает луну на скамейке.

Москва оплывает, расставшись с кавказским анклавом, —

В смесь статуй из воска и пепла, и — в космоса пекло.

Секунда становится годом, а год — километром,

А Борхес вращается с богом вокруг фолиантов,

Но двести счастливцев, что шествуют бункером где-то,

Читают со счётчиков разных цифирные мантры.

Слова повисают, — нет меры ни звуку, ни духу,

А смерть — это то, что без времени не существует,

И смысл путешествия ясен — привет от изгоев

Каким-нибудь формам — проформы и случая ради.

Совсем ещё рядом, в двух звёздах от их колыбели,

Они были теми, которым ничто невозможно,

Вращая народы вокруг эталонов природы,

На деле, — кидая тем в миски и хлеба и зрелищ.

Синьоры собрались здесь вместе, считая рентгены,

Что в годы пред взрывом летели на землю всё больше,

Таки угадав, но не стали ни ноем в биг-бенде,

Ни теми, что панику сеют по толпам нестройным…

Сначала сверкнула из неба лиловая вспышка,

Затем солнце сжалось и будто потухло на время,

А дальше — сгорела у дома одна половинка,

Что грелась мозолистой кожей у бога в подмышке.

Не стало и тени; последняя мысль человека

Разбилась о память неядерных расовых стычек;

Луна же, проснувшись, воздав всем героям сражений,

Влетела в манхеттен, задевши ирак рикошетом…

И мать раскололась… распалась на пар и кусочки,

На лаву, на боль, на прощальную песнь днк…

И чиркают в дырах какие-то мёрзлые точки,

Одна из них, может…да, нет же, не может…тоска!

А двести счастливцев? а двести небесных личинок?

Жрецы тайных обществ, погонщики сонма овец…

Ваш атомный бункер давно уже богом покинут, —

С тех пор, когда он вам придумал — и взрыв, и конец

 

Последний век

Как нагло верблюды плюются

на карту у нового века

наместники вечных порядков

зелёного флага адепты

начнут с разрушенья стены

и плач мировых командиров

закончится в смехе пустыни

и день тот последний настанет

сотрётся меж пальцев неверных

шагреневый лоскут земли

от глупых монархов исходит

терпимость к врагам своим смертным

кислотами съедены стены

заснувших, погрязших в пороке

и всё подготовлено к краху

и вот, что осталось от ночи

в которой ножами молились

распятые ангелы плачут

взывая к жестокости пришлых

и ворон, что знал Чингисхана

кокарду клюёт генералу

и взорваны атомы разом

с крестами ржавеющей церкви

и снегом Лапландии рыжим

накрыло бегущих зеландцев

и дань, что на ста субмаринах

везут с берегов новосветных

где все небоскрёбы подстригли

под здешних мечетей высотки

кому-то пророчески снятся

священной войны эпилоги

другие, шиитские боги

и красная пена приливов

и рабские русские толпы

и кольца в носу у Европы

но новый порядок струится

второй миллиард Поднебесной

в Сибири достроив столицу

начнёт разрывать Фудзияму

 

идёт земляничной поляной

и плачет росою по травам

последний мой век, 21-й.

 

2000

2006-07гг.:
 2    3    4    5    6    7    8    9

Публикации 2008 г.

Стихи — РассказыМини-эссеСтиходрамыГрафикаШутки и пародии

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com