ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Николай ТАРАСОВ


http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=239

2006-07гг.:
 2    3    4    5    6    7    8    9

«Писатель пописывает, читатель почитывает. А у Тарасова, как бы, кожи нет на теле. И грех лезть к его читателю с толкованиями, когда, кажется, любой и без тебя понимает, что тут атас, и не до тебя»...

Соломон Воложин. «Убогий (у Бога) Тарасов»

Ной

Воспалены все чувства, кроме слуха,

И бытие куда-то и без звука,

А то, что называется водой —

Стеной от всех и новою средой.

 

А всё вокруг спасается — без Бога, —

И в лодках, и все парами, и много...

А Бог сказал мне: «Лучше утони,

Спасёшься — ты, а вовсе не они».

 

И я — плыву, — по травам и по весям,

И разливаюсь растворённой спесью, —

Безвестный, невесомый и немой

Утопший, не исполнившийся Ной.

 

Полтинник

Перевернул часы, показалось — пора,

Но песочная струйка стекла в о в ч е р а...

А вчера — это эхо и завтрашний день,

Где вчерне — набело, но всегда набекрень,

Где от тени — начало, от тела — концом,

Где по омутам Время, а сам ты — живцом...

Там случилось с тобой, — что по разу и вдруг,

Но бывает с другими жильцами вокруг:

Этим рыжим от солнца, но сумрачным летом,

Так похожим на злато, но медну монету,

Ты лишился в себе, но кого-то другого, —

Или он потерял в тебе память в т о р о г о...

Больше нет вех теченья дорогой воды,

Слой за слоем вживляется чувство слюды,

И песочные струйки из Леты по коже,

И щекочут они, и курганом — попозже...

Юбилейное лето, мальчишка — старик,

Стык за стыком, и образ, к какому привык.

Год за годом... но меркнут твои зеркала,

Пусть с е г о д н я — убудет, прибудет — в ч е р а...

Полвека — как медь, золочёная дата,

Конец и начало последней баллады.

 

Чай и питие

Однажды утром встать, но не собой,

взглянуть в пейзаж,

как в маленькое стёклышко у гроба,

и, отвернув стареющую маску,

схватиться за стакан, но чая...

и выручая этим мёрзлый мозг,

расшевелить клубок извилин...

 

А днём прижечь прожектом фитилёк,

и чёрту трафить, мрачно наблюдая,

как полыхают в тёмных захолустьях

истерзанные заповеди божьи...

Испивши чаю, гладить ворс бумаги

и губы оцарапать первой строчкой,

и в этот раз собой не изойти...

 

Под вечер, за углом, купить спиртного

и, чайных церемонных удовольствий

не прекратив, но отодвинув сроки,

вкусить под водку сущность из скорлуп:

белки бездушья, в них — желтки жилищ,

а также, что осталось от консервной,

закусочной, нарезанной Отчизны...

 

Чай ночью, — быть или не быть собою,

и в звёздах всхлип услышать или скрежет...

Нет, это чёрт залез в стакан, черпая

оттуда то, что я не написал, —

пока я сплю с какой-нибудь из женщин,

пока я умираю за Россию,

пока я застекляю эпилог...

 

* * *

Сравнима лишь с мучением поэта

та бесконечность космоса... и пусть!

Но замечаю бледность у сонета

в попытках декларировать всю грусть.

 

Но слово — что, вот, — поздняя весна,

и числиться в поэтах иллюзорно,

и быть самим собой зазорно

очнувшись ото сна.

 

* * *

Расчёт любить и ненавидеть,

что математика души?

Её заштатная обитель

и пустота её глуши,

И простота её решений,

и сердца скромного стучок ...

Что трезвый ум, когда ты гений,

но... вылезает дурачок.

 

Город Семь

В этом городе — всё не так,

В этом городе — друга нет:

Этот съел тебя на обед,

Тот продал тебя за пятак.

 

В этом городе — семь дерев,

Да по дереву на версту,

И, насилуя пустоту,

Ветер воет в нём, озверев.

 

В этом городе, как в реке:

Дважды выйти — уже кино,

В нём — дурак, по воде бревно,

И мудрец плывёт в дураке.

 

Все дороги здесь — от тебя.

Семь столов, да стакан — дуршлаг,

И над каждым — твой белый флаг,

И по музе — любя и скорбя.

 

Ах, ты, город семи холмов!

Я под деревом, за столом,

Безымянной страны послом

Покупаюсь на семь грехов.

 

В этом городе — друга нет,

В этом городе — я один.

В этом городе — я — господин,

В этом городе я — поэт.

 

Laser (ру)

Light Amplification Bu Stimulated

Emission Of Radiation

 

Плавится август кремнем застёжек у лона:

Солнечный луч, концентрируясь огненной спицей,

Колет рассудок, изнеженный в липкой истоме —

Женщине жарко на пляжных дымящихся лицах.

 

Взгляд мой мужчины, стекая сквозь оптику стёкол,

Лижет на теле горячей слюною рисунок.

Женщина стонет, рисуя прохладной рукою

То, что всегда ей казалось порочно-безумным.

 

Отодвигая запретных калиток засовы,

Ткань отдирая от белой в волосиках кожи,

Снова и снова касаясь калящей основы,

Ливмя вливается в физику неба. я — тоже.

 

Лазером жгуче прошиты насквозь парафразы

Южных мотивов, что так виртуозны во страсти...

Плавится август и солнечный лучик в экстазе:

Он стимулировал наше короткое счастье!

 

Маятник

Странно: доселе тихое море

Страшной волною кидает от злости

Пену припадка и выбрызги соли...

Поздно: я здесь только чувственным гостем!

Может, ревнует к проливу какому,

Видя в глазах моих слёзы сравнений?

Мне ли, — истёртому в швах и нагому,

Счёты сводить, не сведя обвинений?

 

................................

В валунах искорёжит, истерзанных солью,

Но упрямо стою я по пояс в воде:

То, что было моей европейскою болью —

Перешло, о Японское море, к тебе...

Спрыгнул с себя я — от стадности в стыдность:

Сдёрнул наросты коросты и вновь...

Очевидная влилась недальновидность

В дальневосточную сточную кровь.

Эх, корабли, — мне отсюда и в вечность,

Проливом Татарским, — в тартарары!

А черноморскую небесконечность

Порывом выдавить, как нарыв...

 

................................

Баржой, переполненной прошлым,

Погруженной по ватерлинию в боль,

Плыву в небесах, исполняя истошно

Трансконтинентальную роль.

Так и тянет за жилы тросом

Маятник ностальгии... Откуда,

В море чёрного —  белокостная

Психическая амплитуда?

 

Причал Ал Прич

Нет никого печальней Ал Прича,

Причина того есть в притче про

Необожжённые проком кирпичики

В тему с известной доктриной Монро.

Впрочем, — зачем тебе эта заумь,

Пусть будет просто — доктор Саша,

И ещё — преткновения камень

В птице больничной и в Матери нашей.

Эх, умереть, и взлететь, умирая,

Под любопытные взгляды соседей, —

И постучаться в кирпичики рая,

Как раз между тризною и обедней...

Ах, это ты, душа Ал Прича?

Увы, но таких, как ты, грешников...

И далее, как в глянцевом китче —

Вестибулярная мини-затрещина.

И он снова — к доктору Саше,

Вернее, к той, что очень похожа

На будто бы лечащую от ража

Озабоченной вздыбленной кожи.

Но, та, равнодушная и чужая,

Склоняет врачебные чаши весов,

И он по взаправдашнему умирает,

Хотя, если вдуматься, то не готов...

Милая Саша из девятого «Б»,

Прижатая к подоконнику —

Так и прошлась по его судьбе,

От хроника и до покойника...

И вот, теперь, на последнем причале,

Имени грешника Ал Прича,

Стою я, в боязни и печали,

И поминаю эту не-притчу.

 

* * *

Вновь родился — и сполз с чьих-то грязных торгов,

Отбежал от дороги, где гнали волов,

На убой где-то громко стреляли в мечту —

Я уплыл на привязанном в детстве плоту,

Я обнял семь цветов и взлетел в небеса,

Я влюбился в пчелиных домов голоса,

Я слепил облака и посеял дождем...

Я не знал, что потом

Будут снова торги —

Ибо вечны долги.

2006-07гг.:
 2    3    4    5    6    7    8    9

Публикации 2008 г.

Стихи — РассказыМини-эссеСтиходрамыГрафикаШутки и пародии

Авторский раздел на форуме

«ИнтерЛица-1». Е-сборник форумных комедий в формате PDF. Объем 1000 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Альманах «ИнтерЛит.01.06». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1330 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Избранная лирика». Е-сборник в формате PDF. Объем 970 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com