Улитка
И не скрипнула калитка,
и задвижка не спасла:
гостья скромная — улитка —
незаметно приползла.
На кусте, на ветке тонкой
здесь такая красота
наблюденья жизни звонкой,
как с огромного моста.
Относительны и время,
и просторы бытия:
копошится в джунглях племя
от букашек до меня.
Здесь трава, как лес дремучий
и сплошная тишина
в том лесу полна созвучий,
пробуждающих от сна
и манящих, в даль ведущих
неразгаданных высот
в мир, где страх от тел живущих
больше, чем от их щедрот.
И тебе, моей хорошей,
жизнь под бременем дана:
приговорена жить с ношей
для убежища спина.
Увлажнённые дороги:
слёзы лить — не помнить зла;
коль Творец не додал ноги,
так на брюхе доползла.
Недотрога карой Божьей,
ты не чувствуешь родства?
Прислонись, почувствуй кожей:
нет похожей существа...
Открытие Америки
Поедем!.. Почему бы нет, славяне?
«Уря!» кричать — на то есть патриоты,
К тому же просто прохудились боты,
И сырость не унять уже словами
О вешних водах, чистом райском пенье
Под сенью опьяняющих акаций...
А шум и гам заказанных оваций —
Ещё противней сырости осенней.
Как говорится, рыбу тянет — глубже,
А человека — в те края, где лучше.
Опять же, боты неблагополучно
Нырнули как-то и остались в луже.
Но нет конца житейским переменам:
Хотя надежды, как известно, лживы
Но боты.., да и люди — были б живы...
Ну, а язык не муж — простит измену.
Был якорь снят. На запад путь проложен.
Какая разница: Колумб иль Америго?
Не расквитаться всё равно за иго,
Не вынимая ржавый меч из ножен.
По мне, так можно жить без ностальгии:
Волнующи названья прошлых станций
Не более, чем Муза Дальних Странствий
И страсти к переменам у России.
Планета вертится. Как будто дома,
Шевелятся гардины на окошках,
И дом и жизнь — опять на курьих ножках,
Но снег боится мостовых-ладоней
И тает. Пробирает снова сырость,
А боты — новые и жизнь прекрасна,
Не делая нам скидок понапрасну
На эмигрантский быт и псевдосирость.
А может, станем соблюдать субботы?
Поверим в чудо Рождества Христова?
Иль в Рамадан, иль в племя Иеговы, —
Меняя душу, а не только боты?
Пыхтит наш паровоз по новым весям,
По старым остановкам Ойкумены,
Где нет конца весёлым переменам,
Пока слагают люди Песни Песен.
Мой город
Как будто в мундиры одеты,
Подстрижены гладко кусты
И могут отлично при этом
Законопослушно расти.
А дождь — не из ряда вон случай,
А точный погодный расчёт,
Как будто о странствиях тучи
Подробнейший пишут отчёт.
Дома, старики и старушки,
Со скрипом, но будут века
Стоять притулившись друг к дружке,
Свои согревая бока.
Привычны цветы на балконах
И готики серая стать,
И на христианских иконах
Святая еврейская мать.
«Мой город» — звучит как-то странно,
Привыкла, и город привык,
Что портят здесь всё иностранцы,
Ломая немецкий язык.
Стихи ни о чём
Весеннее солнце в упор
струится потоком на стену,
как на театральную сцену,
и ждёт, будто выйдет актёр.
В разгаре кошачий сезон,
и голуби вдруг подобрели,
хрипят окосевшие двери
болезнью открытых окон.
Несносный сквозняк за листком
летает, чинит беспорядки,
за дверью моею украдкой
следит и открытым окном.
И тянет, как лист, кувырком,
забросив свои мемуары,
на мартовские тротуары
нестись под весенним хмельком!
Играет музыка
Играет музыка. Неяркий свет.
На кухне — яблоко раздора
Доспело полностью за пару лет
И не смягчает разговора,
Как соус — пережаренных котлет.
Над головой свисает абажур
(Деталь семейного уюта).
Терпел вчера, когда меняли шнур
(Закоротило баламута),
Сегодня — снова с лампочкой лямур.
Скрипит софа по прозвищу «диван»,
Нет слов. Играет радиола.
И где-то рядом скрипка и баян,
Маэстро Астор Пиацолло
И чувственности сладостный туман.
Но почему-то настроенья нет...
Тоска на кухне, на диване,
Под абажуром — дым от сигарет.
И трудно выразить словами
Как жаль того, чего уж больше нет...
Играет музыка. Неяркий свет...
Стр. 2
Коллективное творчество
