ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей СТРИЖ


Я — журналист из Екатеринбурга. Прозой занялся недавно. В основном меня знают как автора-исполнителя (бард-рок).

Образование — Челябинский гос. университет, истфак. Сам по себе я заурядная и даже личность. Зато вокруг меня и со мной жизнь переполнена интересными приключениями. Копал Аркаим на археологической практике (ночью мазал зубной пастой коллег-студентов из другого вуза), банчил разрисованными Иисусом деревянными яйцами на паперти мечети в Стамбуле (удалось сбежать от шиитов), отмечал день рождения в морге (там работает санитаром приятель), ездил автостопом в Анапу вместе с котом, пел песни на гастролях в «зоне», в рамках розыгрыша изображал для «госпожи» «пажа» в садо-мазо ошейнике (по просьбе приятеля, парня этой «госпожи»), наблюдал секс лесбиянок... Ну и так далее. Представляю проверенные восторгом короткие рассказики.

С уважением, Сергей Стриж

КАРИЕС

У меня дома скопилось более тридцати зубных щеток. (Я не коллекционер, что вы!) Девайсы по борьбе с кариесом перманентно оставляли фантомы прошлого — гости и гостьи. А сколько еще покинуло мою реальность, не оставив после себя никаких артефактов! Щетки я не выбрасывал, рассчитывая, что кто-то может еще вернуться.

Это же сколько челюстей одновременно чистить можно? Чистить, чистить и чистить, как завещала статуя с кепкой в руке! (Я ничего не напутал, про статую?) Все же владельцы гигиенических причиндалов растворились в «объективной реальности, данной нам в ощущениях». Кроме меня. Вот он — я, а вот МОЯ зубная щетка! Значит, раз я чищу зубы, то — существую. Вот! А хозяева и хозяйки скучающих разно-цветно-калиберных щеточек не существуют.

Некоторые фантомы любили давить мои несчастные тюбики с пастой посередине. А других, видимо, аккуратистов, это попросту бесило. Налицо расхождение в принципах борьбы с зубным камнем! Несовместимость жизненных идеалов... В этом странном дарвинизме побеждал пофигизм. То есть я, его носитель! Поскольку мне совершенно без разницы, как обращаться с тюбиками. И вот я тут. В наличии... Здесь и сейчас! А где сейчас эти борцы за принципы?

У меня, по ходу дела, паранойя. А вдруг кто-нибудь восстанет из ада и заявит с перекосившимся от зубной боли лицом: «А где-е-е моя ще-е-еточка? А?!!» Потому я ничего и не выбрасываю. А свою щетку ставлю в отдельный стаканчик... Не думаю, что ей когда-нибудь найдется подружка.

Некоторые гости, любители задержаться на недельку, подписывали щетки. Вот щетка «Ленчик», а вот — «Катя». Что там еще? А... Да, конечно... «Ната» с щетинкой «анженерной работы», «Светик»... Семицветик, судя по дизайн-попугайству...

Да... а мачо, «пацики на моциках без бензика» куда делись? Вот ведь... Так... Теперь все понятно! Если щетка не подписана, то — мальчиковая. Девушки аккуратней все-таки. А... может, это у них, обладательниц подписанных аксессуаров, такой хитрый PR-ход, чтобы оставить после себя след в истории моего дома? На манер наскальных и подъездных (стоматологический вариант — «оскальных») надписей... «Здесь была Инна». На самом деле это зубная щетка была в Инне. В ее ротовой полости. Но ведь и я тоже был в Инне! И почему же я тогда Инну не подписал?! Чтобы никто, из соображений гигиены, ею не пользовался. В принципе, это промах...

Люди!!! Убедительно прошу. Подписывайте своих зубных щётков!

...О чем это я? Опять кто-то стучится в двери. А спорим на шоколадный батончик, что это очередная делегация борцов с кариесом?!

 

Сергей СТРИЖ

Январь 2007.

БЕС В РЕБРО

Инга. Меня так звали... когда-то. Теперь у меня новое имя. Но я никогда не забуду, как загнала себя в ужасный тупик. До сих пор помню мой садо-мазо-вопрос: Зачем я с ним? Да потому что он похож на шкаф! Загребает дверцами в себя, и мне уже уютно. Только на время... Пока он рядом. Неровно дышит в ухо. Вгоняет в транс... А может, я сама себя обманываю, а? Может, хватит себе же самой врать? Да... Обманываю... Честно! Но это мне самой надо. Мне нужно чем-то заполнить эту жадную пустоту. Раковая опухоль души... На самом деле... Ведь и ему-то я не верю. Нисколько! Что ему от меня надо, это ясно... То, что и всем мужикам. Ничего нового. И почему я такая дура рядом с ним? Сама с собой-то я не дура... Или дура? Просто эти огромные, как дверцы шкафа, руки. Он забирает меня в себя и остальное перестает быть важным. Запах... (Может, в этом дело?) Затхлый шкафной аромат пятидесятилетнего мальчика. Табак и вчерашний перегар. И еще что-то... Это и есть — любовь?..

Жену он не бросит ради меня. Женщину, которую сам изуродовал. Это ясно. И ни-че-го у нас не будет. А если вот так помечтать? Будет?! Сейчас вот хорошо. А через десять лет... Мне будет тридцать три... А ему? Ведь кактусовое времечко всеми своими колючками и по нему проедется... Оставит след не только на коже лица. По сути, и сейчас он достаточно жалок. Ищет, придурок, подтверждения собственной значимости. Мачо! И рядом раздвигающая ножки малолеточка. Удобно. Иначе, зачем ему я? Впрочем... А... Я сама-то зачем себе нужна?

Инга подошла к большому настенному зеркалу. Из той самой старинной породы зеркал, когда амальгаму для этих дверей в другой мир варили из ртути. «Когда-то мама видела через него свою иллюзию. А теперь вот — я». В руке у девушки была темно-бордовая роза. Память о вчерашнем свидании. На миг показалось, что в потустороннем отражении стоит дряхлая старуха с увядшим цветком.

«Наверное, я красивая... Не модель, это ясно. Но есть что-то во мне, раз даже девушки смотрят. И, конечно, всегда чувствую, когда проходящие мужчины оборачиваются... Знаю-знаю, куда они смотрят... А что в моей заднице такого, вот уж интересно? Впрочем, пусть смотрят. Нафига я купила такие джинсы-то? Сама-то на себя уже давно насмотрелась. Надо и другим позволить». Девушка сняла футболку, это все, что на ней было.

«В отражении я такая хрупкая и нескладная... Все-таки ничего особенного. Грудь бы побольше... Да еще бедра подкачать. А как это делают, интересно? Наверное, нужны специально обученные тренажеры. Мелкая такая девка с грустными глазами. И в чем же я живу? Куда я вмещаюсь, раз все такое маленькое? Как меня еще не сломали эти чудовищные руки-двери. Как меня еще шкафом этим не раздавило... Сколько сейчас? Вчера утром 46 килограммов было. А у него, вместе с этим пузиком пивным... Может и все 100 будет. Шкафчик... Все равно спасибо ему... Теперь уже ничего не боюсь... Научилась смотреть в потолок! И уже не тошнит от его любимого минета. Научилась в нужное время не дышать. Чего только не сделаешь ради душного уюта? Ради иллюзии, что пустоты больше нет... Удовольствие? Если честно, да... Удовольствие... Но какое-то не сексуальное... Спокойная радость жертвы. Я — мазохистка?!

Он, что... один такой... особенный? Нет, конечно... Ласковый, когда хочет. Имеет, когда способен. При деньгах и «BMW». Я его не люблю, это точно. Просто он — мой футляр от пустоты. А он меня... может, любит, а? Хоть немножечко... Он что-то такое знает... Они знают что-то, эти шкафы... Иначе откуда такая уверенность в собственной правоте. Ни в чем не сомневается! А если поломать эту уверенность, что будет? Что я теряю вообще...»

Зазвонил телефон.

— Солнышко, здравствуй... Я сегодня подъеду на пару часов. Вчера, киска моя, было все просто здорово! А как у тебя сегодня... В смысле... настроение?

— Нормально... А ты... ты уверен, что ЭТО произойдет?

— Что произойдет?.. Котик... Ты меня больше не любишь? А знаешь... Я сделаю тебе сегодня сюрприз... Подарочек! А что именно — не скажу. Только... потом...

— А если я не хочу?

— Как так?! Ты не хочешь подарочка? Да я все равно приеду... Помогу... С тобой что-то не так...

— Да все нормально со мной.

— Не обманывай своего папочку, не надо. Сказал, что приеду, значит — иди под душ. Будешь чистенькая, сладенькая... Да и дурь всю смоет... Давай, до встречи! Целую!

Короткие гудки. А пустота уже тут как тут: «Выбирай, чей ты ужин. Его или... мой!» Инга всегда чувствовала, пугаясь, этот потусторонний равнодушный взгляд. Даже надсмехается эта вечная подруга как-то очень уж безразлично... Девушка забралась с ногами в кресло и обняла колени руками. На противоположной стене — фотка в рамке.

«Это что, правда — я? Нифига себе! Смешная мелкая девчонка на таком огромном велосипеде. Надо же, синяк на лодыжке тоже сфоткался. Здравствуй, синячок! А помнишь, как мы с тобой встретились? Да, да... Джинсы в цепь затянуло. А потом медленно, медленно сдвинулось небо. Тело стало легким. И больно-то сначала не было, просто надвинулась сверху усыпанная сосновыми шишками тропинка. На самом деле меня, наверное, просто сдуло порывом ветра. А я ведь и не поняла тогда, что счастлива. Просто летела как птица. А потом... Села на обочину и расхохоталась!.. Так давно я не каталась на велике. То дождь, то дела всякие... Да не помню я того момента, когда я попалась в эту ловушку-пустоту. Не помню... А гитара? Подарок отца...»

Велик так и жил своей грустной жизнью в коридоре. Удрученный своей ненужностью, предательством хозяйки. Полный безумными воспоминаниями: о солнце и вязком песке, о падающих вниз облаках, это — летом... О летящих навстречу желтых стрелах листвы прошлой осенью. Вот и сейчас солнце за окном улыбается, ему неловко за грядущее. Скоро, совсем скоро холодные дожди и зима... Инга открыла велосумку и достала обрезанные перчатки. Шорты и любимая футболка тоже отыскались удивительно быстро.

Быстрее из душного, пропахшего мусоропроводом и соседями подъезда! Быстрей!!! Вперед из подземелья...

Солнце и ветер встретили Ингу, как лучшую подружку. Коснулись щек ласковым теплом и слегка сбили прическу. «Привет! Здравствуйте, мои любимые. Я снова с вами!» В предчувствии воли в груди заколотилась проснувшаяся птица. «На свободу, подальше от пыльных шкафов! Здравствуй, маленький милый кусочек лета, я — твоя...»

Инга почувствовала радость в мышцах и полетела. Мелькнул двор, арка в доме напротив. До парка — пятнадцать минут, не больше. Единственная задержка на пути — набитая автомобилями дорога...

Девушку внезапно, как тогда, давным давно, сдуло ветром... И боли не было... Просто полет, замедленный и неотвратимый. Боль взорвалась где-то в левой части груди. Чуть позже... И вот уже нечем дышать... Грудная клетка выпустила томившуюся там птицу. А потом огромное мудрое небо навсегда застыло в глазах опустевшего тела.

Вокруг начали собираться люди. Не дожидаясь прибытия автоинспекции, похожий на шкаф водитель «бэхи» визгливо оправдывался в кругу прохожих: «Да нормально я ехал! Нормально... Она сама... Дура... Как вылетит прямо под колеса... Бес?! Кто бес?! Почему это я — бес?..»

На заднем сиденье лежала перевязанная лентой коробка. Уже не нужный никому подарок...

Сентябрь 2006

ЛИЦЕМЕР

В просторный и светлый кабинет пробрался луч солнца. Невинно любопытствуя, он осмотрел стопку книг на письменном столе, компьютер. До странного агрегата в углу он так и не добрался. Лучи — они такие ребята, прямолинейные. Изгибаться не умеют. Или не хотят, в отличие от некоторых. Вот тени, например. Иной раз кажется, что им не нужен источник освещения. Тени есть всегда. Просто их видно, когда есть хоть какой-то свет... Свет тени не любят и начинают прятаться за предметом или живым существом, полностью занимая защищенное от света пространство. Поэтому всегда сзади и контуром повторяют своего спасителя.

За дверью кабинета послышались шаги. Чей-то густой бас спросил:

— Анжела, на сегодня много посетителей?

— Много, Алексей Маркович. Как всегда по пятницам...

— Хорошо... Всех примем. Сделай-ка мне кофеёчку!

— Да, Алексей Маркович!

Солнечный луч ретировался за опускаемые Алексеем Марковичем жалюзи. В кабинете воцарился приятный полумрак. Скрипнуло кресло. Сыграл приветственную мелодию проснувшийся компьютер. Неясного назначения устройство в углу кабинета хитро подмигнуло лампочками электронному собрату. Бесшумно, как индейское каноэ, в кабинет вплыла Анжела. Вежливая улыбка. Ямочки на щеках. Легкий, белесый пар над чашкой с кофе. Раздалась телефонная трель.

— Да, я слушаю... Как договорились! Жду.

— Внеплановый посетитель, Алексей Маркович?

— Нет, Анжела. Это наш сумасшедший ученый. Придется тебе, Анжела, завтра выйти. Раз выходной завтра, рассчитывай на премиальные. Подежуришь тут, пока он перепрошивать будет нашу хрень. Понимаешь, никак он не успокоиться! Может и к лучшему. Новая версия программного обеспечения, видите ли...

— Хорошо, Алексей Маркович!

Анжела прикрыла за собой дверь. В чем-то личный помощник (как значилось в трудовой книжке) походила на японку. Может и не внешне. Но манерами — это точно. Была бесшумна, никогда не смотрела шефу в глаза. Первый посетитель, однако, превзошел привратницу. Анжела вздрогнула, обнаружив на диванчике перед ее столом этого человека. Он словно взялся из ниоткуда. Бесшумно... Анжела поздоровалась и присев за стол глянула в монитор ноутбука:

— Так... Вы — Гассмур, Наум Аронович?

— Да, так и есть...

— Вовремя...

— Стараюсь! Что, уже можно на прием?

— Одну секунду!

Анжела что-то нащелкала в компьютере, прочитала ответ. Затем радостно сообщила первому клиенту:

— Да, можно! Алексей Маркович готов вас принять. Проходите, — Анжела многозначительно улыбнулась и кивнула на дверь.

Прошло примерно минут двадцать, когда покрасневший, то ли от стыда, толи от волнения Гассмур вышел из кабинета. Не сводя взгляда с каких-то распечатанных страниц, он прошел мимо диванчика, сопровождаемый любопытствующими взглядами очередных посетителей. Молодая брюнетка в джинсах и свитере. Обладатель дорогого костюма, средних лет мужчина в очках. Парень в кожаной косухе с толстенной металлической цепочкой на бедре и высоких шнурованных ботинках на толстенной подошве. Всем стало как-то не по себе...

— Проходите, Наталья!

— Не Наталья, а Наталия...

— Прошу прощения, — улыбнулась Анжела, — проходите, Наталия!

Когда девушка в свитере скрылась за дверью, Анжела манерно закатила глаза и чуть слышно фыркнула. За столь неформальное поведение ей пришлось улыбнуться оставшимся на диванчике мужчинам. Даже пожать плечами, кивая на дверь...

— А... Можно спросить... — оживился мужчина в костюме.

— Да, конечно,... (Тут Анжела мельком глянула на монитор.)... Иван Николаевич!

— Насколько достоверны сведения? Существует погрешность?

— Наш научный сотрудник, тот, что предоставил нам аппарат, утверждает, что погрешность составляет около тысячной доли процента. Это подтверждено тестированием на добровольцах. Как вы понимаете, мы соблюдаем конфиденциальность. Поэтому не вправе анализировать работу аппарата на клиентах...

— Благодарю, эээ...

— Анжела. Просто Анжела.

— Спасибо, Анжела...

Девушка из кабинета просто вывалилась. Помятые листы распечаток выпали из руки и разлетелись по приемной. Парень в косухе кинулся собирать бумаги. Не желая того, он успел заметить на одном из листков странное изображение. Похоже на какое-то демоническое лицо... Только все в квадратиках, треугольниках и цифрах. Передав пачку помятых листков девушке, парень присел на диван. Девушка дико озиралась, будто искала что-то.

— У нас принципиально нет зеркал, Наталия! — без тени былого ехидства сообщила Анжела, — если тебе... ммм... вам плохо, присядьте. Вы меня слышите, Наталия?!

Девушка, по всей видимости, все еще находилась в шоке. Однако присела на диван и перестала озираться по сторонам. Совершенно механически, она приняла красную круглую таблетку и запила водой из личного стакана Анжелы. Судя по нервным движениям рук мужчины в очках, тот засомневался, нужно ли ему такое исследование. Молодой парень в косухе наоборот расслабился. Он улыбнулся Анжеле и пожал плечами. Настала очередь респектабельного мужчины. В компьютере Анжелы значилось: «Регалин Антон Викторович» и больше ничего. Тяжело вздохнув, он встал с дивана и как на суд Божий, вошел в таинственный кабинет. Наталия пришла в себя и принялась копошиться в сумочке.

— Не у нас, Наталия. Вот приедете домой и все зеркала в вашем распоряжении, — строго заявила Анжела, — уберите косметичку.

— Но я ...

— Уберите. Вы заключали с нами договор. Было дело? Пункт 22, дробь 6. Вы обязуетесь не использовать зеркало, находясь в кабинете или приемной. Так?

Брюнетка вздохнула и умоляюще посмотрела на секретаршу:

— Так можно, я пойду?

— Конечно можно. Если вам лучше, то идите. Идите!

— Спасибо...

Слегка пошатнувшись, девушка вышла из приемной. В это время из кабинета появился Антон Викторович. Довольно улыбаясь, он любовно пересчитывал распечатки. Затем, победно глянув на Анжелу, пристроил бумаги в кожаную папку и, откланявшись, удалился. Настала очередь парня в косухе. Он взглянул на секретаршу, та кивнула в ответ.

День прошел напряженно. Почему-то именно в пятницу приходили самые неуравновешенные клиенты. Анжеле удалось пресечь четыре попытки воспользоваться зеркалом. Только была еще и пятая попытка. Пришлось набрать заветный номер. Труп вывезли незаметно для посетителей, в том плане, что они не поняли, что «реаниматоры» погрузили на носилки уже мертвое тело. Сколько там, на дне заветного котлована скопилось этих любителей посмотреть на себя? За время существования компании «Лицемер» их скопилось десятка два. Не меньше. Анжела вздохнула. Некоторых было искренне жаль! Во время тестирования аппарата Анжела была в группе добровольцев. Это было условием получения работы. Она выдержала испытание. Большинство же оказалось в психушке. А что делать? Если эти люди следуют поговорке: «В чужом глазу соринку видим, а в своем и бревна не замечаем» Распечатки своего теста она никогда не приносила домой. Они и до сих пор там, куда их Анжела упрятала в самый первый день выхода на работу. Нижний ящик стола. Иногда рука сама тянется к этому вместилищу кошмара. А еще Анжела научилась делать макияж, не используя зеркал. Не сразу такое искусство далось! Ой, не сразу. А вот интересно, как Алексей Маркович бреется без зеркала?

Глубоко вздохнув, Анжела впервые за четыре года открыла заветный ящик стола. Первый лист состоял из столбцов цифр и кратких абзацев. Что там? «Рудиментарное наследие... » Так... Понятно, не интересно. А! Вот... «Графо-сегментарное построение профиля... сравнительный анализ представляемого и реального... размер лица... исходная позиция... конечное построение...»

Некоторые азы «истинного видения» Анжела постигла. В рамках должностных обязанностей «личного помощника». Но до сих пор так трудно поверить в свое настоящее лицо. Лицемерие...

Анжела вздохнула. А что тут сделаешь? Сам себя никто не видит. И это хорошо. Из курса «посвященных сотрудников» Анжела усвоила одну важную вещь. Нельзя доверять органам чувств. Зрение, слух и кинестетика — всего лишь результат или способ ввода данных в мозг. Аппарат там, в кабинете, взламывает способ ввода этих данных. Задумайтесь! Нам кажется вкусным, красивым и истинным только результат. Или противным, ужасным и неприглядным! Тоже результат. Исходные вещи не знает никто. Вот кошкам, например, тело красивого человека кажется недоразумением, издевательством природы над живым организмом. У них свое видение, то есть программный ввод. Ведь даже сотрудники правоохранительных органов, озабоченные поисками исчезнувших с нашей помощью людей, видели на дне того самого заветного котлована только свалку мусора. Полусгнившие останки ящериц и осьминогов. Дохлых каракатиц, воняющих так, что дачный поселок неподалеку застройщики просто снесли. Никто не выносил этой вони. Но никто и не пытался понять себя. Что делает наша фирма? Просто отвечает на вопрос: «Кто Ты?» за ваши деньги. Взломщики иллюзий, хакеры. Компания «Лицемер» — узнайте правду и избавьтесь от зеркал!

Strizhanna

 1    2

Альманах 1-08. «Смотрите кто пришел — 3». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,7 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Сергей Стриж. «СИС». Авторская песня.

2,9

Загрузить!

Сергей Стриж. «По щучьему велению». Авторская песня.

1,9

Загрузить!

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com