ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Наталья СТОЛЯРОВА


Об авторе. Ссылки. Содержание раздела

МИНИАТЮРЫ

ДОМ СЕРДЦА МОЕГО

 

— Я иду домой.

— Да. Как хорошо ты сказал. Прощай, любимый.

 

Где дом сердца моего?

Первый дом был на высокой горе. Он звался — светёлка. Я жила в нём одна, по ночам писала тебе, а утром делала из писем больших пёстрых птиц и выпускала их в небо.

 

Второй дом был на высокой горе. На окнах не было штор, и по утрам радость звонко била в ладоши, поднимая пыль. И она стояла — в золотом солнечном луче...

Там пахло подгоревшей гречневой кашей, на столе — куча конспектов, и почти никогда — не заправлялась кровать. Под крышей ворковали голуби, а ночью рядом с подоконником застывала мохнатая звезда.

Потом, спустя время, всё больше пыли из чужих домов ты приносил на своих ботинках, и бесполезно было каждый день — мыть пол. Печаль пела нежным голосом, пряча по углам женские волосы, которые всё-таки иногда прилипали к твоей одежде, как тщательно ты не старался их стряхнуть.

 

Третий дом был на высокой горе. В нём было два этажа, и он насквозь продувался свежим ветром. Он приносил надежду, всем было весело, и многие завидовали лёгкой жизни в нём. Но однажды ты уколол палец ржавой иглой, что лежала возле порога. И в дверь тихо просочилась ревность. Ты превращался в зверя, а в доме запахло тленом. Старая гадалка заглянула в мои глаза и тихо сказала: «Убьёт. Дети сиротами останутся».

 

Последний мой дом — на высокой горе...

КОЛЕЧКО

Ты перебираешь пальцы — на моей руке. Только ты — умеешь так: лаская каждый, от основания до подушечки, а потом — целуешь ладонь...

— Какой размер? Семнадцатый?

— Да. Раньше был — шестнадцатый...

— Ты знаешь... Я сдам кровь и куплю тебе колечко.

— Зачем — кровь?

— Так хочу. Чтобы ты знала: я заплатил за него — цену крови... Смешно?

— Да нет, что ты... А можно — обручальное?

— Как ты сказала? Обречальное...

 

Ты уходишь, задерживаешься на пороге, и говоришь свою любимую фразу — «они плакали и целовали друг другу руки...»

 

СВЕТОДАРНЫЙ МОЙ

Ты — мой утренний свет.

Капли дождя стучат, выбивая дробь твоего имени. Три слога.

Я слушаю музыку дня...

 

Ты — мой полуденный свет.

Сквозь белые капли бересклета, рдяную ткань рябинок — лучами осеннего мягкого солнца...

 

Ты — вечерний мой свет.

Сполохами — на низком небе... Малиновым, нежнейшим полем иван-чая, долгой тропинкой песка золотого...

 

Ты — свет ночной...

 

Вечный — свет...

УКРОЙ МЕНЯ КРЫЛАМИ...

Комариным назойливым писком — тоска.

Так было, было... Давно.

Июль. Жара. Мы едем с мамой в пригородном душном автобусе в дальнюю деревню.

Кто-то, через третьи руки, дал адрес, и вот мы едем... К знахарю.

Мне — восемнадцать... И я — не хочу жить.

 

Дом — на отшибе. В сени — вместо сухонького согбенного старичка, выходит дородный тучный дед. Долго смотрит мне в глаза и машет рукой: «Идите прочь». Отказал.

 

Мы садимся на горячие ступеньки. Кузнечики кричат. Мама бесшумно плачет. Мне — всё равно. Дед выходит на крыльцо, молча показывает на дорогу и — будто толкает в спину.

Под ногами — не песок — мелкая, серая, тягучая пыль. Всю неделю я тону именно в ней... И не могу продышать... И ещё — вязь ровных букв, почему-то письмо было написано зелёными чернилами... Зелёное на сером...

 

Показалась деревня. И опять присели на чужое крыльцо. Вышла старуха в голубом линялом платке, вынесла воды. Мама говорит ей что-то горячо и долго. Заходим в прохладную избу, старуха отрывает кусок газеты, подаёт мне карандаш:

— Пиши. Архангел Гавриил, укрой меня, рабу божию Наталью, крылами своими...

Я ОСТАВЛЮ ТЕБЕ МОЁ СЕРДЦЕ

Ты уходишь... Ты, как всегда — уходишь...

И говоришь на пороге:

— Не плачь, я оставляю тебе свое сердце.

Но нет твоего плеча, которое за столько лет впитало столько моих слез... И губ, на которых — миллионы моих поцелуев...

В моем доме нет часов. И я не ношу — наручных. Я чувствую его — до секунды. Время — мой главный враг. И главный — друг, когда один час — растягивается до бесконечности...

 

Но сегодня я говорю тебе:

— Я уеду... Навсегда. И оставлю тебе — моё сердце.

НА ОБЛАКАХ

Я просыпаюсь от твоего звонка. И тень беспокойного сна сменяется светом.

 

Ты говоришь: «Доброе утро, моя красавица. Я всё переживу. Наши с тобой отношения совсем в другой плоскости жизни — на облаках. Здесь, на земле, — мелкие дрязги и выяснения отношений. Мы с тобой уже всё выяснили, или за нас это сделал Бог... Я люблю тебя. Я тебя обожаю».

 

И это тоже — свет, который прогнал рябь вчерашнего сложного дня.

 

Но сон помнится так ярко... Мы едем в трамвае. Мы — это университетская подруга Валя, моя свекровь Надежда и я. В салоне душно, снимаем куртки, и тут — начинается дождь... Сумасшедший ливень. Хлещет в окна, мы смеёмся и с трудом закрываем их.

 

Почему оказываемся на остановке, если ехать нужно — дальше? И почему там наши куртки, а трамвай уходит, оставляя нас на рельсах? Не знаю...

 

И мы бежим. Рельсы такие чистые, что поблёскивают, а зад трамвая уныло-красный и узкий...

 

Что за город? Похоже на Владивосток... Спуски и подъёмы, и разбитые тротуары на нешироких совершенно пустынных улицах. Мне не хватает воздуха, и подгибаются ноги, и вот уже совсем рядом — стоит этот трамвай, поджидая. Но — остаётся метров пять, последний рывок... И он опять уходит — медленно, покачивая задом, и позвякивая...

 

Рядом оказывается Валентина: «Ну и дурочки мы... Надо бежать — наискосок...»

 

И здесь — срабатывает закон сна... Когда, словно в замедленной съёмке — каждое движение даётся с трудом. Словно — в прозрачной вате: она окутывает тебя со всех сторон. И слёзы — от бессилия...

 

Но в какой-то момент мы прорываемся, и подбегаем именно в тот момент, когда морда этого подлого трамвая — перед нами, и он щерится открытой дверью...

 

Сиденье — жёсткое, обтянуто старой кожей, под рукой — глубокие продольные трещины. По шее скользит мой жемчуг, ожерелье расстёгнуто и ложится в руку. Не хватает трети жемчужин...

Так жаль... Я передвигаю их к центру, застёгиваю бусы...

 

Меня разбудил твой звонок. Ты говоришь: «Мы в другой плоскости жизни — на облаках...»

КОГДА-НИБУДЬ

Когда-нибудь...

 

Когда-нибудь мы купим билет на поезд, который идёт в одну сторону. Билет в один вагон и одно купе...

 

Я заберусь с ногами на сиденье, положу голову на твоё плечо, и под стук колёс мы будем смотреть в окно...

 

Мы выйдем на той станции, что приглянется сердцу: белая церквушка на пригорке, кривоватые улицы, заросшие акацией, запах мягкой пыли, прибитой дождём...

 

Поселимся в крошечной провинциальной гостинице из десятка номеров, с палисадником под окнами, где всю ночь стрекочут кузнечики.

 

Мы будем есть тёмный сотовый мёд и запивать его молоком из запотевшей кринки.

 

Пойдём купаться на старый пруд, и ты сорвёшь мне кувшинку на длинном упругом стебле...

 

Когда-нибудь...

«Зеленая шаль», рассказ  —  «Праздничный вариант», рассказ  —  «Рыбы», роман  —  «Соратницы», повесть  —  Миниатюры

Конкурс миниатюр им. Натальи Столяровой

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com