ИНТЕРВЬЮ ПЕТРА СОЛОДКОГО Российскому информационному агентству «Новый регион» http://www.nr2.ru/culture/132490.html Н.Р.: Петр, как Вы лично для себя определили бы принципиальное отличие «стихов» от «прозы»? П.С: Стихи это то, что касается души без «посредников». Прозе нужны помощники, а иногда у прозы просто иные задачи. Два убийства девять версий Сны плетутся за тобой Ты находишь чёрный персик Под подушкой голубой Ветер пляшет и глумится Над кругами красных луж Воет жёлтая волчица Бьётся в сердце гладкий уж В радужке слепого глаза Жизни не было и нет И трясёт от страха вазу В день дождей в твоём окне В горле круговой поруки Смерть с любовью на весах Это чьи-то злые руки Ловят души в небесах Как об этих чувствах можно сказать прозой? Наверное, в этом и есть принципиальное отличие... И ещё — истинная поэзия это огромный «душевный» и физический труд. Труд неблагодарный для автора. Одна книга стихов равна десятку прозаических книг, а иногда и всей жизни. Как книга стихов Николая Заболоцкого. Н.Р.: Зачем человеку — существу, по преимуществу, приземленному, занятому «материальным», — могла вдруг понадобиться поэзия? Или же это дар, о котором и не просили? П.С.: Поэзия всегда была необходима человеку. Она являлась в разных обличиях и формах с древнейших времён. В песнях, молитвах, заговорах и т.д. Она всегда была востребована и будет востребована. Она изменяется согласно «новым» временам, но всегда будет впереди языка. Тому свидетельство — эпосы разных народов. Либо поэты, которые являлись чуть ли не создателями языка. Говоришь по-русски — пушкинским языком, по-испански — языком Комоэнса, по-чилийски — языком Пабло Неруды... Таких примеров предостаточно в разных языковых культурах. Да и песни поют все, независимо от интересов и образования. Хорошие песни и плохие, но с текстами... Значит есть в этом необходимость? Трудно представить, что человек перестанет петь или будет петь только голосом, без текста... Я думаю, это природа человека. Вначале было Слово... Н.Р.: В истории культуры известны периоды, когда государство уделяло поэзии и поэтам самое пристальное внимание (что, впрочем, часто для самих поэтов заканчивалось плачевно). Сегодня же бюрократия о существовании поэзии, кажется, просто не подозревает (не считая ритуальных «плясок» вокруг имен Шевченко или Пушкина). Чем это можно объяснить? Ведь бюрократия очень точно всегда чувствует, какие инструменты могут ей пригодиться, а какие бесполезны? П.С.: Наверное, в каждой стране есть свои особенности отношения государства к поэтическому слову. В Украине русский язык стал предметом идеологических спекуляций. Мне кажется, я завтра прочту в украинских газетах, что русскоговорящих в стране осталось два процента... Очевидное враньё совершенно беззастенчиво произносится с трибун, а о русском языке вспоминают лишь во время предвыборных кампаний. Для Украины двуязычие — реальность с момента рождения обоих языков (русского и украинского). Кстати, фамилия моего отца — Солодкий, а фамилия моей матери — Солодовникова. На мне сошлись два рода — украинский и русский. С самого детства я был убеждён, что никакого противоречия в сосуществовании этих двух языков быть не может... Как, собственно, не может быть плохой культуры, если это культура. Сны Хуанхэ и сны Янцзы Вода с водою две сестры Змеи раздвоенный язык На сокровенные костры Живёшь на шкурах лошадей Во тьме языческих забот Сидишь в тепле и кормишь вшей Вдыхая фибрами азот В сугробах памяти и лет В порезах молний на руках Сжимаешь детский пистолет Когда тебя сжимает страх На облаках чужих стихов Лежит как Бог волшебный мир Но миллионы языков Вдруг слижут полюс как пломбир В своей стране — в чужой стране Слюну глотать глотая ложь Покуришь молча в стороне И так же молча отойдёшь Да мы все — двуязычные. Тем не менее, сегодня в Украине нет ни одной литературной премии для русскоязычных писателей. Дело как бы не в поэзии, а в языке... А что с украинской поэзией? Ещё хуже... Если где и объявляются авторы, то, как правило, с аматорскими текстами, годящимися разве что для современной украинской попсы. Наш доморощенный чиновник отвечает — А и не надо! Нам Шевченко хватит с головою. На худой конец колядки будем петь. К примеру, наш парламент: он делится на три группы. Первая — слушает украинские народные песни и украинскую попсу, вторая «русский шансон» и русскую попсу, третья — советские «песни о главном». Они пребывают в своей «духовной» иллюзии. Какую культуру законодательно эти люди поддержат? Наверное, есть и исключения. Но эти люди — редкость во власти... О чтении стихов вообще молчу, как-то с трудом себе представляю чиновника с томиком стихов (разве что с книжицей своих плохо написанных виршей!)... Поэтому вся поэзия в «андеграунде» (как русская, так и украинская, ни те, ни другие никому из «радетелей о культуре» не нужны), и активно потребляется молодым поколением. Она ждёт своего часа. Уйдут «люди вчерашних идей» из власти, и ситуация изменится... хотелось бы, чтобы к лучшему. А пока — это «...годы голого иуды...» Нам, признаться будет не до Власти чёрного апреля Настоящим будет небо В неге влажной акварели Настоящим будет карлик Сероглазого полудня Страхом сердца будет Гарлем На подлунном чёрном судне Всплачет лик на плащанице Воды отойдут в цунами И собака ощенится Золотыми близнецами И накроет Атлантиду Сквернословием и флудом* Чернь на мартовские иды В годы голого Иуды * флуд — «мусорный ветер», засорение виртуального пространства. Как ни странно, в России ситуация не многим лучше. Лично я ожидал большего от «шестидесятников» и «семидесятников». Я имею в виду их отношение к молодым авторам. Складывается впечатление, что «они» кроме себя в литературе никого не замечают. Когда Советский Союз вступил в период перестройки, я, будучи молодым человеком, послал свои стихи в Литературный институт им. Горького в Москве. Каково же было моё удивление, когда я получил письмо с уведомлением о том, что я прошёл творческий конкурс и должен приехать на вступительные экзамены. На собеседовании (которое оценивалось отдельно) один из многочисленных присутствующих (их было много и кто они такие — для меня осталось загадкой) «спрашивали кто я и что я». Выяснив, что я приехал прямо из археологической экспедиции, один из «них» спросил: «Знакомо ли Вам творчество Юрия Домбровского?» Справедливо полагая, что речь идёт о поэзии, начинаю говорить о его стихах. Меня обрывают на полуслове и говорят: «А Домбровский стихи не писал, он автор романа «Факультет ненужных вещей». Я читал этот роман и даже испугался — может быть я что-то путаю... Много лет спустя я наткнулся на книгу стихов замечательного поэта Юрия Домбровского. В литинститут я не поступил и ни сколько не жалею. Если спрашивающий был одним из преподавателей, чему бы меня учили? Читаю победителей всевозможных российских конкурсов (в том числе и самых солидных) и понимаю, что все эти номинации — результат каких-то междусобойчиков. А уж тусовка ли за этим стоит или власть имущие — не столь важно. Могу резюмировать — чем бы не объясняла власть отсутствие интереса к поэзии, всё это ни в коем случае не есть отсутствие интереса к поэзии! И в России, и в Украине талантливую поэзию любят читатели — и сознательно замалчивают чиновники. Я думаю, все человечки от власти и «бюрократы от литературы» генетически боятся всего талантливого. Им невыгодно... Настоящим искусством невозможно управлять, невозможно его контролировать... Н.Р.: Поговорим о читающей публике. Если посмотреть на тиражи и отчеты о продажах книг — оторопь берет, что она (публика) читает. По Вашим ощущениям, не угасает ли в обществе интерес к поэзии? И — если так — отчего это происходит? П.С.: На самом деле у поэзии и не должно быть огромной аудитории. Но свой читатель всегда есть, и он достаточно «стабилен» в количественном выражении. Я каждый год вижу новые переиздания поэтов серебряного века. Книжные магазины не отказываются. Медленно, но продаётся всё. Как-то в одном из книжных супермаркетов появилось одновременно с два десятка стопок современной поэзии. Пришёл через три дня. Интересных авторов (поверьте на слово, абсолютно неизвестных) осталось по нескольку книг. А книги посредственных поэтов, в красивых переплётах с золотым тиснением так и остались нетронутыми. По сравнению с советским периодом, конечно, покупать стихи стали меньше, но и ситуация иная. Вспомните появление Высоцкого — до сих пор любимец миллионов. Люди слушают поэзию... И новое поколение меня радует... Очень многие тексты «русского рок-н-ролла» — настоящая поэзия. И пусть иногда сырая, и с наивными ошибками, но всё-таки поэзия. Я с удовольствием слушаю Шевчука и Макаревича, Кормильцева и Гребенщикова, и очень многих. Этот жанр — сочетание музыки и поэтических текстов — очень популярен, и все, кто слушает эти песни, тоже — любители поэзии. А сколько поэтических образов у Цоя? Не в этом ли его популярность, в том числе и нынешняя? А барды? Почему это течение, столь мощное и поныне, возникло? Прежде всего, из-за интереса к хорошей поэзии! Поэтому думаю, что с поэзией всё в порядке. Я встречал и знаю многих людей, которые искренне любят стихи. Да и сам принадлежу к их числу. Н.Р.: Можно ли — и каким образом — этот (еще совсем недавний, по историческим меркам) интерес к поэзии возродить? Или тут дело не в обществе, а в поэтах? П.С.: Не знаю. Почему-то вспомнилось проведение поэтического фестиваля «Киевские Лавры» этой весной. Эдакий парад графоманов, с «высокими» лозунгами и серенькими стихами. Читал стихи я от сохи. Так вот чем платят за грехи... Мне очень жаль всех тех, кто по-настоящему ждал хорошей поэзии на этом «мероприятии». Особенно тревожусь о начинающих авторах. Выставленные псевдоориентиры могут привести их к ложному представлению о творчестве. Не думаю, что организаторы не знали, где искать серьёзных авторов, или не смогли их пригласить. Ничего удивительного — графоманы питают ненависть к по-настоящему пишущим. В интернете большинство сайтов, приглашающих к себе современных поэтов — это огромные тусовки не умеющих, но пишущих «километрами» людей. Там, как и в жизни, образуются свои тусовки, которые при появлении талантливого автора просто выживают его с электронных страниц. На виду те, кто толкается локтями. И «общество» справедливо пребывает в неведении... Что касается самих художников слова — мы как дети, ведём себя непредсказуемо... Кто-то из нас выживет, а кто-то нет... Чьи-то тексты станут доступными читателю, а чьи-то так и останутся «в столе». Н.Р.: Помните ли первые поэтические строчки, которые Вы прочли? Когда и как Вы ощутили поэзию своим призванием? П.С.: В детском саду в возрасте трёх с половиной лет читал есенинские стихи на новогоднем утреннике: «Белая берёза под моим окном принакрылась снегом точно серебром...» Помню, что жутко боялся забыть что-то при прочтении... И с самого глубокого детства меня печалили такие известные строки: «Идёт бычок качается вздыхает на ходу, вот лесенка кончается сейчас я упаду...» Сколько себя помню, хотел сочинять стихи. Писал с самого раннего возраста (лет с шести). Я не могу назвать стихи призванием, для меня это часть меня. Но впервые почувствовал, что могу писать по-настоящему, после тридцати. Пришлось уничтожить практически все юношеские опусы. Слава Богу, хватило ума не публиковаться до того. Н.Р.: Кто был для Вас учителем? Назовите поэтов, чьи стихи перечитываете. П.С.: Мои учителя — весь «Серебряный век». Периодически всех их читаю. От Хлебникова до Ахматовой, от Мандельштама до Цветаевой с Маяковским. У каждого из них в творчестве нахожу любимые стихи и любимые строки. Гумилёв, Заболоцкий, Георгий Иванов. Всех не перечислишь. Хотя вспомнил бы и Бродского, и Николая Глазкова, и Леонида Киселёва (незаслуженно малоизвестного). Мне вообще кажется, что когда был искусственно оборван Серебряный век, русская поэзия замерла в ожидании нового времени. Для «новой поэтической волны» будет характерной связь именно с поэзией Серебряного века, а не с поэзией «советской эпохи». И это не возврат к прошлому — скорее, эпоха Возрождения... Мой ртутный голос в оловянном дне не ясен никому, да и не слышен. И плачу я над хохотом гиен, и на спине моей плодятся мыши. И узел сердца, влажный и тугой, сжимается, выкручивая руку. И горечь электрической дугой томится и трещит, подобно луку туземца с чёрным жемчугом в глазах. Душа в остекленевшем теле бьётся. Я знаю, тихий ангел не вернётся, Я знаю — кто-то сверху приказал. Я умер, и моя скупая тень среди крестов серебряного века — полуконя и получеловека — качается, как оловянный день... Н.Р.: Кого из современных творцов Вы бы порекомендовали нашим читателям? П.С.: Елену Казанцеву, Леонида Климова, Анатолия Головкова, Светлану Осееву, Дмитрия Строцева, юную и очень талантливую Марию Кравец. Их стихи можно найти в Интернет-сети. Н.Р.: Вы киевлянин. Ваши творческие планы, будущие проекты как-то связаны с Киевом? П.С.: К Киеву — особое отношение. Особенная любовь... На пешеходных переходах лежат задумчивые зебры худые лошади саванны сложили аккуратно рёбра в зелёных шариках каштанов живут малюсенькие негры шипят в домах домохозяйки и надуваются как кобры Мальчишки пишут на заборах пьянчужки поливают стены с Днепра осенние мужчины бредут как будто бы с уловом люблю смотреть на этот город на эти маленькие сцены писать стихи и удивляться касаясь быта лёгким словом Но что касается творческих планов... Не знаю, буду ли я жить в Киеве. Само творчество — оно как бы вне географии, вне городов. Честно говоря, когда я слышу определение «киевский поэт», то понимаю: «провинциальный»... В Сочи готовится к публикации календарь с моими стихами для детей и с иллюстрациями замечательного художника Александра Фадина. В Ташкенте — запланирована публикация романа «Пластилиновый бог», написанного в соавторстве со Светланой Осеевой. Что-то планируется в Москве, что-то в Петербурге, что-то во Львове... И только в Киеве на сегодняшний день не планируется ничего. Может быть потому, что мне не хватает коммуникабельности. А может, потому, что не жалую местную пишущую братию комплиментами, не хожу на «литературные мероприятия», тусовки со спонсорами, да и вообще практически ни с кем в Киеве не общаюсь... 02.08.2007 Стихи П.Солодкого — Драматургия — Аудиозаписи — Интервью | 
